К сожалению, «Пищеблок» обернулся очередным «понижением планки». Богатый материал для художника - все эти пионерские тайны, страшноватые нарядные избушки, гипсовые горнисты, истории времён Гражданской войны и Большого Террора - оказался очень быстро подавлен сюжетом достаточно стандартной «вампирской саги», облеченной в советские реалии, но конечно же с погонями, укусами, запертыми дверьми и непременной святой водой. Автор следует законам массового жанра вампирского ужастика фактически дословно, и если бы не заслуженный выдающимися произведениями прежних лет интерес ко всему, написанному Ивановым, то роману, скорее всего, скорее всего, суждено было бы остаться одним из многочисленных опусов массовой литературы на некогда популярную «вампирскую» тему.
Таков в общих чертах фон, на котором в 2021 году появились «Тени тевтонов» с их совершенно неожиданным в контексте серьезной литературы жанровым форматом аудиоромана (по словам самого Иванова, аудиоверсия появилась раньше, чем бумажная [Токарева, 2021]). Не исключена возможность, что этот роман стал очередным смелым экспериментом маститого автора, ведь слишком трудно поверить, что после сложной вязи ранних романов мы имеем дело с исчерпанностью творческого потенциала, приведшей к написанию несомненного, хотя и качественного текста массовой литературы.
Можно ли отнести «Тени...» к жанру фэнтези? Если исходить из общепринятого представления о том, что фэнтези повествует о непротиворечивом, полностью вымышленном сказочном мире, в то время как научная фантастика «работает» с фантастическим допущением, как бы вкрапленным в неотличимый от реального мир, то к фэнтези роман имеет мало отношения. По мнению Е. Ковтун, «Fantasy преподносит иной мир как артефакт, вечно длящуюся данность... мгновенно и всеобъемлюще преображает мир. Сбрасывая покров обыденности, fantasy стремится представить вымышленную реальность как истинную, изменённый порядок вещей - как подлинный облик бытия» [Ковтун, 2008, с. 99]. Такого мира в «Тенях.», как известно, нет. А есть сопоставленные по законам массовой литературы два вполне реальных мира - европейского 16 века и мая 1945 года, объединённых фантастической деталью, могущественным артефактом в виде меча по имени Лигуэт. Легенда о мече, на наш взгляд, не слишком убедительна: им отрубают голову Иоанну Предтече, но он не превращается в вариант зомби-анастифонта, его истинный убийца - дочь Иродиады Саломея, судя по Священному Преданию, не остаётся безнаказанной, хотя именно эти качества - способность превращать убитых им в анастифонтов и избавлять убийцу от наказания являются основными свойствами Лигуэта. Непроработанной, поверхностной нам представляется и история потери меча дьяволом - Бафометом, и непременное условие возвращения - через руки человека, представителя польского рода Клиховских. Совершенно очевидно, что эта сюжетная линия - лишь предлог для изображения красочных боёв за тевтонский Мариенбург и первых дней после Победы на территории бывшей Пруссии, в городке Пиллау, нынешнем Балтийске.
Впрочем, здесь Иванову не изменяет его умение живописать выразительные подробности. Мир тевтонских рыцарей и их противников - поляков, величественные замки и подробности их внутреннего устройства, оружие, одежда, обычаи нарисованы с очевидным знанием дела, хотя и в целом совпадают с общеизвестными представлениями об эпохе. Увы, ничего нового, кроме ряда незнакомых немецких слов, в «тевтонских» фрагментах фактически не содержится. Иванову здесь отказывает его умение создавать необычные, но вполне жизненные характеры. По сравнению с героями ранних романов образы 16 века (и, как мы увидим позже, не только они) тривиальны: брутальный Червонка и доверчивый Рето, связавшийся против воли с темными силами Клиховский, отважные и несгибаемые тевтоны, суккуб Сигельда и даже сам Бафомет словно сошли со страниц знакомых книг.
Не менее тривиальны персонажи 1945 года. И они в целом соответствуют сегодняшним, в основном сформированным книгами и кинофильмами, представлениям о характерах и поведении людей, переживших войну. Однако узнаваемость не мешает реалистическому изображению грубоватых, прямолинейных Луданной и Перебатова, интеллигентного ленинградца Володи Нечаева, гауляйтера Коха, его адьютанта аристократа фон Дица и несгибаемого «вервольфовца» Людерса. Сама атмосфера пережившего штурм Пиллау, заваленного трупами, разбитыми орудиями, превращённого в развалины, в которых копошатся ещё ничего не понимающие немцы, жестоких путей эвакуации, страха перед победителями, сложной и противоречивой эпохи блестяще передана Ивановым. Следует согласиться с писателем, говорившим о своего рода географическом вдохновении, посетившем его при поездках по территории бывшей Восточной Пруссии: «Я географически влюбчивый человек. Так случилось с Калининградской областью, точнее с польско - немецкой частью Прибалтики. Поездив по бывшей Восточной Пруссии, по владениям Тевтонского ордена, я почувствовал специфику этой земли, ее выразительность и стиль, и мне захотелось об этом написать» [Иванов, 2021а]. Впрочем, такое вдохновение можно назвать одной из характерных для творчества Иванова черт. Оно никогда его не подводит ни в пейзажных зарисовках, ни в рассказе о крупных и мелких поселениях от современных до принадлежащих далекой истории.
Но если леса и другие природные объекты старинной Пруссии нарисованы более чем убедительно, то их обитатели изображены весьма условно. Не в первый раз на страницах произведений Иванова мы встречаемся с образами язычников и нечистой силы. И в «Сердце Пармы», и в «Псоглавцах», и в «Тоболе» (но уже не в упрощенном «Пищеблоке») Иванов погружает нас в атмосферу языческих обрядов, верований, святилищ, рисует сложные характеры носителей древних религий, рассказывает о древних сказаниях и мифах в их неразрывной связи с ежедневной жизнью людей. К сожалению, в «Тенях.» подобных картин не найти.
Например, история со спасением молодым Клиховским зиггона из-под копыт могучего вепря. Прежде всего, почему представителя нечистой силы требуется физически спасать? Кроме того, сама роль зиггона остаётся непроясненной. Если уж следовать законам жанра, спасённый должен стать чудесным помощником, исправляющим ошибки героя и ведущим его к благу. Ничего подобного не происходит: зиггон предупреждает Клиховского о скорой смерти отца, но не помогает его спасти, предоставляя печальной истории обедневшего рода Клиховских развиваться по собственным ее законам. Не помогает он Клиховскому и овладеть Лигуэтом при второй, последней встрече. Напротив, задерживает его, тем самым оставляя род Каэтана проклятым на несколько столетий. Подобное странное для «волшебного помощника» поведение никак не объяснено, никакой философской базы за ним не кроется, хотя возможности подвести подобную базу сюжетный поворот предоставляет богатые.
Эскизной представляется и сцена битвы на мосту между призванной Сигельдой лесной нечистью и анастифонтами магистра Людвига. В отличие от похожих сцен сражений, обстановки странного, окутывающего персонажей мистического тумана, неразличимых переходов между реальностью и фантастикой, характерных для того же «Сердца Пармы» или «Тобола», в «Тенях...» мы сталкиваемся с голым перечислением: «Смутки! Живойты! Кадуки! Щугры! Йомы! Цирки! Все ко мне!... А потом все в один голос завыло, затрещало, зарычало, захрустело, захрипело, сорвалось на истошный визг. Это языческая нечисть набросилась на рыцарей-тевтонов.Там, на мосту, грянуло сражение - мечи против когтей, зубов, рогов, копыт, клювов и чешуйчатых хвостов; бестрепетные мертвые воины против водяных чудищ, лесных тварей и болотного отродья» [Иванов, 2021б, с. 309, 311].
Впрочем, для формата аудиоромана сложнее писать наверное и не стоит. Сам Иванов отрекается от своего прежнего стиля, считая, что в новом произведении он приблизился чуть ли не к пушкинской простоте языка: «О главных вещах надо говорить просто. Простота и ясность - высшая целесообразность языка. Я всегда стремлюсь к этой простоте. надо писать соразмерно человеческому дыханию» [Иванов, 2021в]. Возможно, подобные рассуждения соответствуют формату аудиоромана, но как же быть с явно несоразмерной «человеческому дыханию» прозой Достоевского, Толстого, Андрея Белого и других русских гениев? Если уж текст претендует на разговор «о главных вещах», выходит и на бумаге, следовало бы отличать аристократическую простоту от средне-литературного языка современной массовой литературы.
роман иванов исторический
Заключение
Подведём итоги: наша версия об экспериментальном характере «Теней тевтонов» как некоего упрощенного варианта текста, рассчитанного на аудиоформат, возможно, более понятный для массовой аудитории, лишенный фактически всех признаков блестящего стиля лучших произведений Иванова кроме, пожалуй, печальной развязки, скорее всего будет проверена следующими произведениями автора. Пока же мы имеем дело с произведением, однозначно лишенным философской глубины, метафоры и «тройного дна», стилистических нюансов и оригинальных находок, фокусирующим внимание читателя на захватывающем сюжете в ущерб психологической разработке характеров персонажей и другим признакам «высокой» литературы, то есть с продуктом массовой культуры.
Библиографический список
Абашев В. В., Абашева М. П. Поэзия пространства в прозе Алексея Иванова // Сибирский филологический журнал. 2010. № 2. С. 81-90.
Абашев В. В., Фирсова А. В. Творчество Алексея Иванова как фактор развития внутреннего туризма в Пермском крае // Вестник Пермского университета: Российская и зарубежная филология. 2013. № 3(23). С. 182-190.
Беляков С. С. Географ и его боги. Алексей Иванов // Вопросы литературы. 2010. № 2. С. 8-22.
Гончаров П. А., Гончаров, П. П. Много званых: мотив соблазна в романе А. В. Иванова «Тобол» // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2019. № 2. С. 315-318.
Зырянов А. И. Глобус, Парма и Тобол (о писателе Алексее Иванове как географе) // Географический вестник. 2017. № 3(42). С. 43-47.
Иванов А. Золото бунта. Санкт-Петербург: Азбука-классика, 2005. 704 с.
Иванов А. О замках и демонах в «Тенях тевтонов» // РИА новости: сайт. 2021. 27 февр. URL:
https://turbo.ria.ru/20210227/ivanov-1598701952.html (дата обращения: 10.11.2021).
Иванов А. Тени тевтонов. Москва: РИПОЛ классик, 2021. 384 с.
Иванов А. Я никогда не пишу о жертвах. Все мои герои - победители // Storytel. URL: https://blog-
russia.storytel.com/knizhnye-novosti/aleksey-ivanov-ob- audioseriale-teni-tevtonov/ (дата обращения: 25.10.2021).
Иванова И. Н., Сазонова А. С. Геопоэтика романа Алексея Иванова «Сердце Пармы» // Гуманитарные и юридические исследования. 2017. № 3. С. 184-188.
Ковтун Е. Художественный вымысел в литературе ХХ века. Москва: «Высшая школа», 2008. 484 с.
Колобаева Л. А. Русский исторический роман по- новому: «Тобол» Алексея Иванова // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Литературоведение. Журналистика. 2019. Т 24. № 3. С. 376389.
Колобаева Л. А. Слово и язык как проблема в романах Алексея Иванова // Известия Российской академии наук. Серия литературы и языка. 2020. №79(2). С. 13-18.
Куликова Д. Л. Апокалиптические мотивы в свете поэтики ужасного (на материале прозы А. В. Иванова) // Филология: научные исследования. 2020. № 12. C. 156-167.
Куликова Д. Л. Вампиры А. В. Иванова в свете готической традиции русской литературы // Litera. 2021. № 6. C. 98-107.
Куликова Д. Л. Композиционная логика хоррора (А. В. Иванов «Комьюнити», «Псоглавцы», «Пищеблок») // Вестник Академии наук Чеченской Республики. 2021. Т 53. № 2. C. 116-121.
Куликова Д. Л. Литературная кинематографич- ность в романе «Пищеблок» Алексея Иванова // Филологические науки. Вопросы теории и практики. Издательство Грамота (Тамбов). 2020. Т 13. № 12. C. 340-344.
Куликова Д. Л. Мифопоэтика пространства кладбища в хорроре (на материале современной русской литературы) // Вестник Пермского университета. Российская и зарубежная филология. 2021. Т. 13. № 3. С. 86-93.
Куликова Д. Л. «Страшный Петр»: демонизация образа власти как элемент поэтики ужасного (А. В. Иванов «Тобол») // Филология и культура. 2020. Т. 60. № 2. С. 193-198.
Лобин А. М. Эволюция историзма в романе Алексея Иванова «Сердце Пармы» // Вестник Вятского государственного университета. 2012. Т. 2. №1. С. 119-125.
Погорелая Е. А. «Тобол» vs «Игра престолов». Когнитивная метафорика современного исторического романа // Вопросы литературы. 2019. №6. С. 34-49.
Савенкова Л. Б. Коммуникативное поведение персонажей как отражениеих ценностных приоритетов в романе А. Иванова «Географ глобус пропил» // Филология и культура. 2017. № 4 (50). С. 74-78.
Сироткина Т. А. Этнические образы народов Сибири в романе Алексея Иванова «Тобол» // Вестник Пермского университета. Российская и зарубежная филология. 2018. Т. 10. № 4. С. 70-78.
Сысоева О. А. Жанровая специфика романа Алексея Иванова «Географ глобус пропил» // Филологические науки: вопросы теории и практики. Издательство Грамота (Тамбов). 2014. № 2 (32): в 2 ч. Ч. II. C. 184186.
Токарева А. Алексей Иванов ответил на вопросы о своей новой книге // Российская газета: сайт. 2021. 27 марта. URL: https://rg-
ru.turbopages.org/rg.ru/s/2021/03/27/aleksej -ivanov- otvetil-na-voprosy-o-svoej-novoj-knige.html (дата обращения: 01.11.2021).
Хрящева Н. П., Когут К. С. Гетеротопия Чумы в романе А. В. Иванова «Комьюнити» // Филологический класс. 2013. №3 (33). С. 33-40.
Юзефович Г. Алексей Иванов. Тени тевтонов. Москва: Storytel // Медуза: сайт. 2021. 30 января. URL: https://meduza.io/feature/2021/01/30/teni-tevtonov- alekseya-ivanova-dva-geroya-iz-raznyh-vekov- ohotyatsya-za-proklyatym-mechom-satany (дата обращения: 10.11.2021).
Reference list
Abashev V V, Abasheva M. P Pojezija prostranstva v proze Alekseja Ivanova = Poetry of space in Alexey Ivanov's prose // Sibirskij filologicheskij zhurnal. 2010. № 2. S. 81-90.
Abashev V. V., Firsova A. V. Tvorchestvo Alekseja Ivanova kak faktor razvitija vnutrennego turizma v Permskom krae = Alexey Ivanov's work as a factor in the development of internal tourism in the Perm region // Vestnik Permskogo universiteta: Rossijskaja i