Репродуктивные намерения россиян: мотивация и сдерживающие факторы
В статье рассматривается роль различных факторов, которые влияют на принятие решения о рождении ребенка. Основное внимание уделяется мотивированным решениям иметь или не иметь (еще одного) ребенка и социально-экономическим и социально-психологическим сдерживающим факторам, влияющим на откладывание рождения детей.
Полученные количественные и качественные оценки свидетельствуют о том, что социальная норма относительно «правильного» размера российской семьи остается достаточно стабильной: в среднем женщины и мужчины желают иметь двоих детей. Среднее ожидаемое число детей у российских женщин и мужчин тоже остается на достаточно высоком уровне, близком к двум. При этом данные фокус-групп выявили увеличивающуюся в обществе поляризацию между теми, кто намерен иметь только одного ребенка, и теми, кто хочет и планирует иметь большую (многодетную) семью.
В исследовании выявлены главные мотивы для рождения большего числа детей - стремление родителей к тому, чтобы их дети не чувствовали себя одинокими и научились заботиться о младших, что обеспечивает, по мнению родителей, больше гарантий получения поддержки от детей в старости. Не менее важными мотивами являются намерение респондентов укрепить семью и желание со стороны их супругов/партнеров иметь еще одного ребенка. Материальные и социальные возможности семьи и поддержка со стороны государства также играют немаловажную роль при планировании рождения еще одного ребенка (особенно третьего). На формирование репродуктивных намерений российских женщин и мужчин оказывают влияние и социально-психологические факторы: неуверенность в прочности брака/партнерства либо неготовность супругов/партнеров (морально, физически либо материально) к появлению (еще одного) ребенка в семье являются значимыми факторами откладывания рождений.
Неослабевающий интерес демографов к изучению тенденций рождаемости едва ли не в первую очередь мотивирован их стремлением научиться предсказывать изменение этих тенденций в будущем, прогнозировать рождаемость. Именно заинтересованность в таком прогнозе породила целое направление демографических исследований, активно развивающееся с середины прошлого века - изучение репродуктивных намерений женщин путем их прямого опроса. Как писали пионеры этого направления исследований американские демографы Норман Райдер и Чарльз Уэстоф, «метод был рискованным по своей простоте: попросить каждую женщину сделать собственный прогноз ее будущей рождаемости. Хотя в индивидуальных оценках, конечно, ожидались ошибки, можно было надеяться, что они уравновесят друг друга и что сводные прогнозы окажутся, в среднем, приемлемыми» (Райдер, Уэстоф, 1971: 67).
Несмотря на простоту, метод оказался достаточно эффективным. Тема репродуктивных предпочтений населения стала своего рода «золотым стандартом» в исследованиях рождаемости (Coombs 1979; Westoff 1990; Bongaarts 2001; Morgan 2001; Voas 2003). Изучение репродуктивных намерений быстро получило широкое распространение, в том числе и в СССР, где, начиная с 1960-х гг., было проведено большое количество таких исследований, среди них такое крупное, как опрос 300 000 женщин, проведенный в 1972 г. Отделом демографии НИИ ЦСУ СССР (Белова 1975: 44-48).
Традиция изучения репродуктивных намерений получила развитие в постсоветской России. Репродуктивные установки изучались в рамках ежегодного мониторинга (с 1991 по 2000 гг., за исключением 1993 г.) Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ) (Бодрова 1997, 1999). Вопросы о желаемом и ожидаемом числе детей были включены в программу микропереписи населения 1994 года (Борисов 1997), которая, по мнению исследователей, после опроса 1972 г. вплоть до 2000-х гг. была «единственным репрезентативным для России исследованием репродуктивных ориентаций» (Архангельский 2006). С 2004 года изучение репродуктивных установок россиян проводилось преимущественно на данных трех волн обследования «Родители и дети, мужчины и женщины в семье и обществе» (РиДМиЖ) (Головляницина 2007; Захаров 2012, Тындик 2012), которое позволило изучить также взаимосвязь репродуктивных намерений и последующего поведения на панельных данных (Синявская, Тындик 2009).
Со времен Уэстофа и Райдера решение о рождении ребенка принято называть репродуктивным намерением (Westoff, Ryder 1977; Morgan 1985). Многие исследователи определяют репродуктивные намерения в качестве опосредующей детерминанты фактического поведения рождаемости (там же; Liefbroer 2009; Philipov 2009; Morgan, Rackin 2010; Iacovou, Tavares 2011). В научной литературе выделяют два основных вида репродуктивных намерений: желаемое число детей или желаемый размер семьи, и намерения в отношении очередного ребенка, т.е. намерения иметь (еще одного) ребенка вообще или в течение какого-то определенного времени (Balbo, Billari, Mills 2013). Первый вид репродуктивных намерений является достаточно слабым предиктором реальной рождаемости (van Peer, Rabusic 2008), так как предпочтения в отношении желаемого числа детей могут меняться в течение жизни (как в положительную, так и в отрицательную стороны). Второй же вид считается более стабильным и надежным (Philipov 2009), особенно в случае указания временных сроков (например, в течение ближайших двух или трех лет) (Balbo, Billari, Mills 2013).
Ряд исследователей также подчеркивают значимую роль в формировании репродуктивных намерений и их реализации господствующих в обществе норм, относительно размера семьи (сколько детей желательно иметь) (Caldwell 1982; Rindfuss, Morgan, Swicegood 1988; Kohler 2001). Так, на протяжении последних десятилетий социальной нормой в европейских странах, в том числе и в России, является модель двухдетной семьи (Sobotka, Beaujouan 2014; Захаров, Чурилова, Агаджанян 2016).
Репродуктивные намерения включают в себя не только число детей, но и время их появления на свет. В них находит отражение «постарение» возрастной модели рождаемости, начавшееся на Западе в 70-е годы прошлого века, а позднее распространившееся и на Россию. Тема более позднего, отложенного родительства привлекает внимание не только исследователей, но и политических деятелей и общественного мнения. Дебаты имеют разные ракурсы, отражающие как преимущества, так и недостатки позднего родительства. Некоторые исследователи рассматривают его как положительный опыт: зрелые родители могут обеспечить детям более высокий уровень жизни и более стабильные семейные отношения, улучшая их будущие жизненные шансы (McLanahan 2004), эволюция возрастной модели рождаемости рассматривается как закономерный процесс (Захаров, Вишневский, Сакевич 2006; Фрейка, Захаров 2014). Позднее родительство связано с меньшей вероятностью рождения детей одинокой матерью, живущей без партнера (Schmidt et al. 2011), и с более низкой долей незапланированных беременностей и рождений (Mosher, Jones, Abma 2012). У самих матерей поздний возраст при рождении ребенка ассоциируется с хорошим здоровьем и долголетием (Jaffe et al. 2015). В то же время, отложенное родительство зачастую изображается как опасное, потенциально угрожающее здоровью матери или ребенка, либо как основная причина вынужденной бездетности (Selvaratnam 2014) и демографического кризиса (Антонов 2009). Последние опасения все чаще отражаются в дискуссиях о возрастных ограничениях в политических инициативах, направленных на информирование женщин (и мужчин) о репродуктивном старении и стимулированию их к рождению детей в более молодом возрасте.
МЕТОДОЛОГИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ
Репродуктивные намерения россиян не остаются неизменными. Представленные в рамках настоящего исследования результаты получены при анализе данных двух относительно недавних обследований: «Выборочного наблюдения репродуктивных планов населения» (РПН) 2012 и 2017 г. (Выборочное наблюдение... 2012; 2017). Обследования РПН-2012 и РПН-2017, проводившиеся Росстатом во всех субъектах Российской Федерации, являются репрезентативными. Размер выборки РПН-2012 составляет 10 тыс. респондентов (женщин в возрасте 18-44 года и мужчин в возрасте 18-60 лет), РПН-2017 - 15 тыс. респондентов (каждый респондент представляет одно домохозяйство). Изучение различных аспектов репродуктивного поведения на данных обследования проводилось и ранее (Захаров, Чурилова, Агаджанян 2016; Архангельский 2018; Землянова, Чумарина 2018), однако в отличие от предшествующих исследований, в нашей работе были использованы не только данные итоговых таблиц, но и микроданные1 двух волн обследования РПН. Репродуктивные намерения изучались на основе вопросов о желаемом и ожидаемом числе детей. Одинаковая формулировка вопросов в РПН-2012 и РПН-2017 позволила оценить значимые изменения в репродуктивных планах мужчин и женщин за период между двумя волнами обследования. Мотивы рождения еще одного ребенка и факторы откладывания рождения ребенка были изучены на данных обследования РПН-2017.
В дополнение к количественным оценкам были проанализированы результаты фокус-групп с женщинами репродуктивного возраста, имеющими и не имеющими детей, на тему «Установки и модели репродуктивного поведения» . Фокус-групповые дискуссии (ФГД) были проведены в 9 населенных пунктах с разной численностью/статусом и разным уровнем рождаемости: в городах Москве (город-миллионник), Воронеже (областной центр с низким уровнем рождаемости), Нижнем Новгороде (областной центр со средним уровнем рождаемости), Екатеринбурге (центр в регионе с высоким уровнем рождаемости), Тосно Ленинградской области (районный центр с низким уровнем рождаемости), Калачинск Омской области (районный центр со средним уровнем рождаемости), а также в пос. Рождественском и с. Дедилово Тульской области (сельская местность с низким уровнем рождаемости) и с. Белозерки Самарской области (сельская местность со средним уровнем рождаемости). В ФГД приняли участие женщины в возрасте от 20 до 44 лет, состоящие в отношениях с партнером, которые они считают постоянными, желающие и не желающие иметь больше детей, чем у них есть, с уровнем дохода от низкого до средневысокого. Было организовано 59 фокус-групп по 6 человек в каждой. Таким образом, общее число участников составило 354 человека.
В ходе исследования было выделено несколько подтипов целевой аудитории в зависимости от числа уже имеющихся детей, возраста, наличия или отсутствия высшего образования (ВО):
* нет детей, 20-24 года, без ВО;
* нет детей, 21-24 года, ВО;
* нет детей, 25-34 года, ВО;
* 1 ребенок, 20-24 года, без ВО;
* 1 ребенок, 21-24 года, ВО;
* 1 ребенок, 25-34 года, ВО/без ВО;
* 1 ребенок, 35-44 года, ВО;
* 2 детей, 20-29 лет, без ВО;
* 2 детей, 21-34 года, ВО;
* 2 детей, 30-44 года, без ВО;
* 2 детей, 35-44 года, ВО;
* 3 детей, 20-29 лет, ВО/без ВО.
РЕПРОДУКТИВНЫЕ УСТАНОВКИ РОССИЯН
Для определения социальной нормы относительно «рекомендуемого» размера российской семьи был использован показатель среднего желаемого числа детей, а в качестве индикатора реального «репродуктивного климата» в стране -- показатель среднего ожидаемого числа детей. В таблицах 1 и 2 представлены результаты сравнения РПН-2012 и РПН-2017 по среднему желаемому и ожидаемому числу детей у женщин и мужчин в различных возрастных группах. Средние значения показателя желаемого числа детей слабо варьировались по возрасту у женщин и мужчин в 2012 г., тогда как в 2017 г. возрастные различия стали более заметными, демонстрируя обратную U-образную зависимость: наиболее высокие оценки имеют женщины в возрасте 25-34 года и мужчины в возрасте 30-39 лет, более низкие оценки характерны для самых молодых (женщины до 25 лет, мужчины до 29 лет) и самых старших (старше 40 лет) родительских возрастов. Наибольшие гендерные различия в показателях также наблюдаются у младших и старших когорт. В средних же значениях ожидаемого числа детей можно обнаружить линейную зависимость (с небольшими отклонениями в более молодых возрастных группах): с возрастом ожидаемое число детей у женщин и мужчин уменьшается.
Таблица 1. Среднее желаемое и ожидаемое число детей у женщин разных возрастных
социальный психологический семья
Для определения статистической значимости использовали двухвыборочный t-тест с различными дисперсиями.
Такая дифференциация по возрасту объясняется, во-первых, ослаблением репродуктивной функции с возрастом, во-вторых - последовательностью процесса принятия решения о рождении еще одного ребенка: оно повторно взвешивается и переоценивается после каждого рождения.
По сравнению с 2012 г. показатель среднего желаемого числа детей в 2017 г. значимо уменьшился -- на 0,13 у женщин и на 0,16 у мужчин (таблицы 1, 2). Разница между средними значениями по желаемому и ожидаемому числу детей сократилась на 0,11 у женщин и 0,12 у мужчин. Значимых изменений в средних оценках ожидаемого числа детей у женщин и мужчин за пятилетний период не произошло. Наибольшая разница в средних значениях данного показателя наблюдалась у самой молодой возрастной когорты - женщин и мужчин до 25 лет, что, по-видимому, свидетельствует о тенденции к откладыванию рождений на более поздний срок.
Результаты фокус-групп подтверждают полученные результаты,
свидетельствующие о том, что общие представления о «правильном» составе семьи остаются довольно стабильными - родители и двое детей:
«В основном все говорят, что двое [детей] достаточно» (30-44 года, без ВО, доход средненизкий, 2 детей. Москва);
«Мне казалось, чем больше, тем лучше. А сейчас я понимаю, что детям надо уделять внимание, любовь, оптимально это двое детей» (35-44 года. ВО, доход средневысокий, 1 ребенок. Москва);
«Есть какой-то закон, что двоих детей нужно. Навязывание общества, может быть. И я пришла к мнению, что нужен второй ребенок. Я поняла, что хочу быть мамой двоих детей» (30-39 лет, ВО/без ВО, доход низкий, 2 детей. С. Белозерки, Тульская область);
«Двое - это комплект» (25-34 года, ВО, доход средневысокий, нет детей. Воронеж).
Таблица 2. Среднее желаемое и ожидаемое число детей у мужчин разных возрастных групп в 2012 и 2017 гг.
Для определения статистической значимости использовался двухвыборочный t-тест с различными дисперсиями.
Независимо от возраста, уровня образования и дохода, идеальным вариантом для большинства женщин, не имеющих детей либо имеющих одного ребенка, считается рождение и воспитание двух разнополых детей:
«В основном все хотят двоих разнополых детей» (20-29 лет, ВО/без ВО, доход низкий, 1 ребенок. Пос. Рождественский, Тульская область);
«Двоих, желательно разнополых» (30-44 года, ВО/без ВО, доход средний, 1 ребенок. Екатеринбург);