Однако в августе 1937-го из Забайкальского военного округа на территорию МНР была переброшена мощная группа подвижных войск в составе 36-й мотострелковой дивизии, 6-й механизированной бригады, трех мотоброневых бригад, одного сводного бронеотряда, двух кавалерийских полков, одной авиабригады и друтих частей. Таким образом была создана угроза флангового удара япноским войскам, на тот момент находившимся в Китае.
Советская группа, численностью более 30 тысяч человек, была организована в 57-й особый корпус с дислокацией частей в Улан-Баторе и восточных районах республики. Говорить о том, что вся эта армия, превосходящая квантунскую по численности почти в 2 раза, была нужна лишь для обороны, бессмысленно. Налицо подготовка к полномасштабному вторжению в Маньчжурию через горную цепь Хинган (чего японцы ожидали), более того - это вторжение произошло в 1945 году (план вторжения скорее всего был разработан еще в 37 году) и окончилось полным разгромом на тот момент уже миллионной квантунской армии. Таким образом, налицо и вторая роль МНР.
Роль же боев у Халхин-гола в контексте русско-японских планов на первый взгляд кажется совершенно иной: японский план по блокировки транссибирской магистрали планировалось осуществить в 1940 году - раньше этого срока усилить уступавшую по численности войскам Забайкальского округа Квантунскую армии не представлялось возможным. То есть бои на Халхин-голе ни в коем случае не должны были стать началом того «большого вторжения в СССР», к которой так усердно готовились японцы на протяжении 10 лет. Основной их целью являлась ликвидация угрозы вторжения советских войск в Манчьжурию путем захвата МНР, в пользу чего, в частности, свидетельствует факт переброски туда большого количества главной действующей силы будущей войны - авиации. Халхин-гол должен был одновременно стать и проверкой боеготовности Дальневосточной армии, и началом вторжения в МНР. Помимо того захват стратегически важного плацдарма в виде Монголии позволил бы японским войскам впоследствии гораздо быстрее пробиться к транссибирской магистрали с одной стороны, и окружить Забайкальскую и Амурскую группы с другой. Правда, полное уничтожение забайкальской группы (и тем более вторжение в СССР) их целью не являлось. Но кто знает, если бы советские войска, потеряв Монголию, предприняли бы масштабную контратаку - быть может, высадка десанта во Владивостоке и переход Амура японскими войсками не заставили бы себя ждать.
В связи с подготовкой к грядущей войне, в Монголии развернулись массовые репрессии: в частности, был нанесен удар по буддистскому духовенству (всего было осуждено 25 500 человек, из которых почти 8000 принадлежали к ламскому духовенству).
Также были осуждены многие видные политические и государственные деятели, чиновники и офицеры силовых структур Монгольской Народной Республики: это и премьер-министр МНР Амор Агдагдубин, и первый секретарь ЦК Монгольской Народно-Революционной партии Лубсан Шарап, и другие министры правительства МНР, и ряд монгольских военных. Но больше всего в списках имен ответственных работников МВД Монголии. При этом есть несколько периодов арестов - январь 1939 и июль 1939. Между ними в марте - арест премьер-министра МНР Амора Агдагдубина.
При этом репрессии в Монголии сильно напоминали события 1937г. в СССР, инициатором которых был Ежов: в начале массовые репрессии среди мирного населения, а затем арест «чистильщиков» и интерпретация их активности как заговорщической.
Но что стоит за этими событиями? Каковы причины, и, что наиболее важно - какие цели ставили перед собой те, кто отдавали приказы и несли реальную ответственность за политический террор?
С начала 30-х гг., когда, после захвата японцами Маньчжурии, значение Монголии как военно-политического союзника резко возросло, Сталин начинает все активнее подталкивать местных руководителей на путь борьбы с «реакционным духовенством». При ежегодных встречах с премьер-министром Монголии П. Гендуном Сталин убеждал его, что ламство представляет собой главную опасность для страны, настаивал на увеличении налогообложения монастырей, поощрении выхода из них и т.п. Но тогдашние монгольские власти были настроены не столь решительно. Еще свежи были воспоминания о предпринятой в 1929-1932 гг. попытке ускоренного продвижения к социализму, закончившейся крестьянским восстанием, после которого пришлось распускать принудительно созданные коллективные хозяйства, восстанавливать частную торговлю и кустарные промыслы, ослаблять налогообложение индивидуальных хозяйств и т.д.
Это вызывало растущее недовольство в Кремле, и когда в декабре 1935 года в Москву в очередной раз прибыла правительственная делегация МНР, ей была устроена здесь форменная выволочка. Прежде всего советское руководство было крайне недовольно тем, что Монгольское правительство ничего не делает в отношении ламского духовенства. И вскоре после возвращения делегации из Москвы на очередном пленуме ЦК Монгольской народно-революционной партии Гендун был выведен из состава ЦК и снят с должности премьер-министра. Тогда же Государственная внутренняя охрана, выполнявшая функции политической полиции, была в соответствии с указаниями из Москвы преобразована в полноценное Министерство внутренних дел, которое возглавил протеже Сталина Х. Чойбалсан. С этого времени работа по обезвреживанию «контрреволюционных элементов» пошла гораздо успешнее. В апреле 1936 года в Улан-Баторе состоялся открытый судебный процесс над Чжамьянтиб-ламой -- настоятелем одного из крупных монастырей в Восточной Монголии. Он обвинялся в том, что в 1932 года установил связь с монгольскими эмигрантами, якобы сотрудничавшими с японской разведкой, и по их поручению занимался контрреволюционной и шпионской деятельностью. Однако это было только начало работы. Теперь, когда духовенство было скомпрометировано и деморализовано, было решено приступать окончательному решению ламского вопроса, тем более что обстановка на Дальнем Востоке летом 1937 года в районе озера Хасан серьезно осложнилась, и принятых мер было явно недостаточно. В августе 1937 года было принято решение о немедленном вводе Советских войск на территорию Монгольской народной республики. Началась переброска в страну частей и подразделений Забайкальского военного округа, сведенных на месте в 57-й особый корпус (именно этот корпус поставил квантунскую армию под угрозу окружения). Таким образом началась подготовка МНР к войне с Японией.
22 августа 1937 года министр обороны МНР маршал Г. Демид скончался, как было потом объявлено, отравившись консервами (спустя некоторое время он был посмертно объявлен японским агентом). 2 сентября по рекомендации советских гостей Чойбалсан, сохраняя должность министра внутренних дел, занял его место (очевидно, что Демид был убран не НКВД, а Чойбалсаном - иначе министр обороны был бы просто расстрелян). А 30 августа Фриновский передал Х. Чойбалсану копию показаний П. Гендуна, а также список на 115 человек, подозреваемых в заговорщицкой деятельности и шпионаже в пользу японцев.
Параллельно с этим, в сентябре были проведены аресты влиятельных лам Энзона и Дамдина. После ареста в тот же день оба были допрошены и сознались в ведении шпионской деятельности. В числе сообщников было названо 26 человек, в основном влиятельные ламы. По приговору суда 19 из них были приговорены к расстрелу.
Вслед за этим, полторы недели спустя, начался еще один процесс, на этот раз над представителями «организации Гендуна -- Демида». Наряду со ставшими уже стандартными обвинениями в подготовке вооруженного восстания, шпионаже и вредительстве, подсудимым было предъявлено также обвинение в подготовке убийства руководителей партии и правительства. Из 14 человек, представших перед судом, один был приговорен к десяти годам заключения, а остальные расстреляны.Премьер-министр Монголии А. Амор полностью доверился посланцам Сталина, и под руководством М.П. Фриновского, а также выполнявшего все его указания Х. Чойбалсана 10 сентября 1937 г. в стране началась масштабная политическая чистка.
Прежде всего Чойбалсан на встрече с сотрудниками министерства внутренних дел и военного министерства сообщил, что, согласно имеющимся данным, скончавшийся недавно маршал Демид вместе с бывшим премьер- министром П. Гендуном готовили захват власти в стране. Так что теперь, наряду с другими контрреволюционерами, нужно будет арестовать также и всех его сообщников, занимающих ведущие посты в руководстве вооруженных сил.
В конце октября 1937г началась новая волна репрессий. Так, 18 октября 1937 года был проведён показательный публичный процесс против бывшего замглавкома МНР Жарьжава, бывшего второго замсовнаркома Самбу, бывшего начальника генштаба МНРА Мальжи, прокурора республики Идамсурена, бывшего министра просвещения и других «членов контрреволюционной организации Гэндэна-Дэмида». Из 14 человек, представших перед судом, было расстреляно 13.
Всего за несколько месяцев 1937 года было арестовано 16 министров и их заместителей, 42 генерала и старших офицера, 44 высших служащих государственного и хозяйственного аппарата - Чойбалсан убирал всех, кто мог ему помешать на пути к власти. Но это было только начало.
Из всего вышеперечисленного можно прейти к выводу, что протеже Сталина Чойбалсан (который был назначен новым премьер-министром МНР) активно захватывал власть в МНР, убирая своих врагов руками сотрудников НКВД, и на тот момент это не для кого в руководстве страны не было секретом. Но если они (в том числе и премьер-министр Амор), понимали, что после «легально» арестованного Демида и «нелегально» убранного Гедуна рано или поздно настанет их черед, что в конечном итоге и произошло - то пытались ли они этой участи избежать? И если да - то как? Основной способ выяснить это заключается в дальнейшем рассмотрении событий, происходивших в МНР в 1938-39 годах.
Осенью 1938 года Чойбалсан отправился в Москву и вернулся в Улан-Батор 31января. Согласно донесениям полномочного представителя Союза ССР в Монгольской Народной Республике тов. Скрипко, накануне его приезда были получены агентурные данные, указывающие на подготовку террористического акта над Чойбалсаном. Именно эта информация и стала причиной новой волны репрессий.
Вот что произошло в Улан-Баторе: в ночь на 20 января заместитель командующего Монгольской Народной Армии Дамба созвал у себя в штабе командиров соединений и частей Улан-Баторского гарнизона и отдал им приказ привести все части в боевую готовность. При этом Начальник штаба армии Намсарай скрыл отданный Дамбой приказ о приведении частей гарнизона в боевую готовность. Так же поступили командиры и комиссары соединений и частей, таким образом ни советские инструктора, ни МВД МНР не были информированы.
По сути, речь шла не просто о покушении на Чойбалсана, а о полномасштабном военном перевороте, в подготовке которого приняли участие практически все офицеры Улан-Баторского гарнизона. Расследование началось спустя несколько дней, но согласно списку репрессированных первые аресты были произведены в тот же день. Негласной проверкой, произведенной оперативными работниками особого отдела министерства внутренних дел, было установлено, что в бронебригаде машины приведены в боевую готовность. Чойбалсан утверждал, что зимой 38 года, на втором приеме у Сталина, он получил указание «удалить из правительства МНР Амора и пост премьер-министра принять на себя, сохранив за собой посты военного министра, министра внутренних и иностранных дел, подобрав себе по этим министерствам новых заместителей, убрав, в частности, из военного министерства Дамбу и из министерства внутренних дел Насын Тохтохо». В расстрельных списках, которые Л.П.Берия в 1940-1941 гг. представил на подпись Сталину, содержится и несколько десятков имен видных политических и государственных деятелей, а также чиновников и офицеров силовых структур Монгольской Народной Республики. Так Берия предлагает осудить по 1 категории премьер-министра МНР Амора-Агдагбучина. И не исключено, что Амор знал об этом и пытался спастись. Но как?
В течении месяца по приказу Чойбалсана были арестованы многие высокопоставленные военные, в том числе сам зам. военного министра Дамба, руководитель военно-воздушных сил МНР Шагдыр Суруна, (начальник штаба военно-воздушных сил МНР Мунко, командир Улан-Баторского гарнизона и др. Так же был арестован Баир Сайхана, секретарь Чойбалсана.
Неудачная попытка переворота являлась той соломинкой, за которую хватались многие видные чиновники МНР в попытке спастись от участи Гедуна и Демида. Но что они планировали делать в случае удачи? На территории МНР находились советские войска, и реакция со стороны НКВД не заставила бы себя ждать. Ответ на этот вопрос лежит на поверхности.
После ареста Дамба сознался в том, что он с 1935 г. является членом прояпонской контрреволюционной организации, где состоял и Амор. Арест Амора был произвелен 7 марта 1939 года. При этом он был изобличен показаниями не только могольских военных, но и самого Ежова, при этом пост премьер-министра Чойбалсан принял на себя, сохранив за собой посты военного министра, министра внутренних и иностранных дел (это в очередной раз свидетельствует о том, что Чойбосолан постепенно прибирал к рукам всю власть в стране). Согласно списку с 1935 года Амор вместе с Дамбой являлся одним из руководителей контрреволюционной прояпонской организации, действовавшей в МНР, участвовал в подготовке вооруженного восстания и вербовал новых лиц.
Таким образом, в своих попытках спастись от Чойбалсана Амор и Демид опирались на японцев. Последние, в свою очередь, были заинтересованы в захвате Мрнголии перед началом «большой войны» с СССР, а переворот в МНР позволил бы им реализовать свои самые смелые планы, избавив при этом от угрозы флангового удара с одной стороны, и от трудностей боев с советской конницей на бесплодных полях Монголии, с другой. Бои на реке Халхин-Гол, являвшиеся попыткой захвата японцами стратегического плацдарма в Монголии, так же можно рассматривать как следствие неудачного переворота января 39 года. Все события в МНР с 1937 до 1939 года можно рассматривать и в контексте борьбы за власть, в ходе которой министр внутренних дел Чойбалсан постепенно прибрал к рукам всю власть в МНР. Причина его успеха лежит на поверхности - изначально в МНР не было никого, кто был бы влиятельнее него - противниками Чойбосолана были марионеточные министры МНР (Дамба, Амор и другие), с которыми он разобрался, заручившись поддержкой Сталина зимой 1938-39гг. При этом борьба за власть оказывается тесно сопряжена с подготовкой к советско-японской войне как со стороны СССР, так и со стороны Японии.