Институт Шелкового Пути Университета политики и права провинции Ганьсу
Ланьчжоуский университет
РЕЦЕПЦИЯ КИТАЯ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ Ф. НИЦШЕ: ИМАГОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
Пронькина О.Ф.,
профессор, аспирантка
г. Ланьчжоу
Межкультурное общение в современном мире обусловлено целым рядом факторов, одним из которых является интерес к Другому, выявление и преодоление определенных национальных стереотипов, которые препятствуют успешной коммуникации. Д. Наливайко указывает, что „образы/имиджи других народов и иностранцев, которые создаются в определенном национальном (или региональном) сознании; по своей структуре являются интегрированными образами, специфическими этнои социокультурными дискурсами, которые отличаются значительным постоянством, но не остаются неизменными” (Наливайко, 2005). Имагологические исследования (Д.-А. Пажо, Г. Дизеринк, Г. Гачев, Д. Наливайко, В.Орехова, В. Будный, Н. Киор, Л. Потапенко и др.) рассматривают аспекты межкультурного и межнационального диалогизма в произведениях различных авторов. Однако в современной имагологии практически отсутствуют работы, посвященные изучению рецепции Китая в работах Ф. Ницше. Поэтому целью нашего исследования является имагологический аспект изучения рецепции Китая в произведениях немецкого мыслителя.
Имагологическое исследование осуществляются с учетом концепта Своего-Чужого, а также „аутентичности и идентичности, которые имагологи из сферы социопсихологической проектируют на сферу этнокультурных отношений и процессов. Можно сказать, что из всех коррелятов Другого имагология больше всего интересует Другое как этнокультурное. Соответственно, в ней на передний план выходят проблемы отношений субъекта с этнокультурными сообществами, своими и чужими,. При этом Свое и Чужое, Свой и Другой выступают в современной имагологии как взаимосвязанные и взаимопроницаемые миры, здесь Другой является не только оппозицией Своему, но и способом и формой его присутствия в мире” (Наливайко, 2005). Эти наблюдения Д. Наливайко важны для понимания специфики рецепции Китая в произведениях Ф. Ницше.
Не вызывает сомнения тот факт, что Ф. Ницше является одним из самых известных философов в истории. Произведения этого мыслителя, безусловно, повлияли на философию, культуру и литературу XX столетия, стали основой для экзистенциализма и постструктурализма. Подчеркнем, что авторский стиль произведений немецкого автора характеризуется афористичностью и провокационностью. Складывается впечатление, что содержанием собственных текстов Ф. Ницше стремится побудить читателя к внешним и внутренним действиям. Все это делает произведения немецкого мыслителя не только философскими, но и художественными. Такая специфика произведений обусловлена и тем, что он презентует собственный внутренний мир, демонстрирует самоанализ. В самом себе Ф. Ницше находит „последнего человека” - человека рессентиментального и слабого, декадента. Весь творческий путь автора (начиная с работы „Человеческое, слишком человеческое” (1878) и заканчивая последними заметками) - это попытка преодолеть те черты личности, которые он обнаруживает, в первую очередь, в себе самом.
Не смотря на то, что работы Ф. Ницше были достаточно броскими и афористичными, в творчестве этого автора обнаруживается четкое отражение его времени и европейской культуры. Помимо немецкой культуры XVIII-XIX веков Ф. Ницше воспринял также греческие и итальянские культурные коды. Немецкий мыслитель посвятил немало трудов анализу европейского культурного наследия. Однако его рецепция Китая так же, как и других стран Азии, представлена в произведениях фрагментарно. Ф. Ницше достаточно редко упоминает какие-либо азиатские страны, поэтому становится неясно, имел ли немецкий мыслитель какое-либо четкое представление об этой части света или же довольствовался фрагментарными знаниями, которые, как и большинство его современников, получал из справочных изданий или периодики.
Нужно отметить также, что значительную часть своих знаний об Азии, азиатских культуре и философии Ф. Ницше получил из трудов А. Шопенгауэра, который читал Упанишады в оригинале, дал к ним обширные комментарии, изучил большое количество индийских и китайских источников по индуизму и буддизму. А. Шопенгауэр считал свое философское учение синтезом учения И. Канта и буддизма. Впоследствии эти взгляды негативно повлияли на рецепцию Азии, в том числе и Китая. Именно влияние А. Шопенгауэра обусловливает искаженность и фрагментарность восприятия Китая Ф. Ницше.
Вопрос о том насколько при таком подходе немецкому автору было важно точно и аутентично передать азиатскую культуру можно считать риторическим. Рецепция Ф. Ницше Азии, и, в частности, Китая осуществляется через двойную призму. С одной стороны, через мышление европейского человека, с другой стороны, через свою собственную критику этого самого мышления. Все это обусловливает наличие в творчестве Ф. Ницше значительного количества ошибок и неточностей.
Рецепцию Китая Ф. Ницше обусловливает также незавершенность его философии. Вспомним, что в произведении 1886 года „К генеалогии морали” немецкий мыслитель обещал, что напишет некий свой главный труд под названием „Воля к власти”, который должен был стать ключевым в его творчестве. Однако тяжелая болезнь сделала невозможным осуществление этого плана. Таким образом, заключительный труд никогда не вышел. В 1901 году родная сестра Ф. Ницше, Элизабет, публикует сборник его рукописей именно под таким названием. Однако к реальному творчеству немецкого философа книга имеет косвенное отношение. В целом, можно констатировать, что философская система Ф. Ницше осталась незавершённой. И это можно назвать закономерным, поскольку авторский художественный метод, характеризующийся афористичностью, парадоксальностью и провокационностью, естественно подразумевает незавершенность. Все это обусловливает специфику рецепцию Китая в произведениях Ф. Ницше.
В произведении „Веселая наука” немецкий мыслитель едва ли не впервые упоминает Китай, который презентован как полностью законсервированная, замкнутая в себе страна, не способной к каким-либо изменениям: „Китай являет пример страны, где недовольство в целом и способность к преобразованию вымерли много веков тому назад; но социалисты и прислужники государственных идолов Европы легко смогли бы с помощью своих мер по улучшению и обеспечению жизни создать и в Европе китайские порядки и китайское „счастье”, допустив, что им удалось бы прежде искоренить те более болезненные, более нежные, женственные, покуда еще изобилующие недовольство и романтику' (Ницше, 1882). В данном контексте под „социалистами” Ф. Ницше, наиболее вероятно имеет в виду лассальянцев. Авторская рецепция свидетельствует о незнании Ф. Ницше китайских реалий, поскольку в период с 1850 по 1864 годы в Китае шло восстание Тайпинов, представлявшее собою крестьянскую войну против империи Цин и унесшую жизни нескольких миллионов человек. Полагаем, что уже факт этого восстания ломает стереотип о Китае как о стране, в которой невозможны перемены. Очевидно, что для Ф. Ницше важно было лишь провести художественную аналогию для того, чтобы пристыдить неких „социалистов”, которые, с точки зрения автора, хотят вовсе не социального прогресса, а, напротив, консервации общества.
В работе „По ту сторону добра и зла” (1885) Ф. Ницше несколько раз пишет о Китае. Одно из первых упоминаний о презентовано так: „В течении самого долгого периода истории человечества, называемого доисторическим, достоинство или негодность поступка выводились из его следствий: поступок сам по себе так же мало принимался во внимание, как и его происхождение; как ещё и ныне в Китае заслуги или позор детей переходят на родителей, так и тогда обратно действующая сила успеха или неудачи руководила человеком в его одобрительном или неодобрительном суждении о данном поступке' (Ницше, 1885). В данном фрагменте автор упоминает Китай в контексте анализа истории морали, которую делит на три периода - „доморальный”, „моральный” и „внеморальный”. Как видим, современный ему Китай относит к „доморальному” периоду, как бы считая его наиболее примитивным. По сути в этом фрагменте культура страны снова представлена как сосредоточение старого и примитивного. Такая стереотипная рецепция была типичной для европейцев тех лет.
В следующем фрагменте Ф. Ницше не упоминает Китай напрямую, однако называет И. Канта „китайцем”: „Сама философия есть критика и критическая наука - и ничего более!”. Пусть эта оценка философии пользуется одобрением всех позитивистов Франции и Германии (и очень возможно, что она польстила бы даже сердцу и вкусу Канта: припомните-ка заглавия его главных творений), наши новые философы скажут, невзирая на это: критики суть орудия философа и именно поэтому, как орудия, сами далеко еще не философы! И великий китаец из Кенигсберга был тоже лишь великим критиком” (Ницше, 1885). Здесь Ф. Ницше использует художественный приём иронии. Автор стремится высмеять И. Канта за его достаточно консервативную позицию в отношении философии как к „критической науке” (здесь Ф. Ницше, что нетипично для того времени, приравнивает И. Канта и позитивистов). Называя И. Канта „китайцем из Кёнигсберга” автор прибегает к стереотипному этнообразу Чужого, который имеет биографическое обоснование. Дело в том, что И. Кант за всю свою жизнь практически никогда не покидал родного Кёнигсберга. Он практически нигде не был в Европе. Свои основные философские труды мыслитель создавал в оторванных от жизни кабинетах, в частности, решил знаменитый спор между эмпириками и рационалистами и обосновал, что метафизика как наука - невозможна. Ф. Ницше считал такой взгляд на философию крайне архаичным, подчеркивая, что такая философия является оторванной от человека и от жизни. Очевидно, что, называя И. Канта „китайцем”, Ф. Ницше не только подчёркивает быстрое устаревание его философии. Он также воссоздает стереотипную характеристику этнообраза китайцев, как скрупулезных людей. Эта аналогия действительно была характерной для И. Канта.
Более явно Ф. Ницше упоминает Китай в другом фрагменте этой работы: „У китайцев есть поговорка, которой матери учат уже своих детей: siao-sin (в современной транскрипции: xiao xin (Ф'й) - О.П. ), „уменьши свое сердце!”. Такова по сути и основная склонность поздних цивилизаций - я не сомненаюсь, что античному греку прежде всего бросилось бы в глаза в нас, нынешних европейцах, самоумаление, - уже одним этим мы пришлись бы ему „не по вкусу” (Ницше, 1885). Здесь Ф. Ницше воссоздает стереотипную рецепцию китайцев как робких людей, умаляющих собственное достоинство, продуцирующих самоуничижение. Однако в данном контексте Ф. Ницше переносит эту стереотипную характеристику этнообраза на современных ему жителей Европы. Можно констатировать, что это вписывается в его концепцию, согласно которой он живет в эпоху упадка. Ф. Ницше противопоставляет современным людям античных греков - более решительных и смелых. Таким образом, он демонстративно переключает своё внимание с Китая, китайских стереотипных этнообразов на персонажей и темы, которые его больше интересуют.
Подводя итог нашего исследования, отметим, что рецепция Китая в произведениях Ф. Ницше „Весёлая наука” (1882) и „По ту сторону добра и зла” (1885) реализуется через стереотипные этнообразы, которые обусловлены философией А. Шопенгауэра и представлениями современников автора. Перспективы рассматриваемой темы мы видим в изучении рецепции философии Ф. Ницше в произведениях китайских писателей ХХ-ХХІ столетия.
Список использованной литературы
1. Наливайко Д. Інтродукція. URL: http://1576.ua/books/3207.
2. Ницше Ф. Веселая наука. URL: http://loveread.ec/view_global. php?id=24315. 3. Ницше Ф. По ту сторону добра и зла. URL: http://loveread.ec/view_global.php?id=24317.
References
1. Nalyvaiko, D. (2005). Introduktsiia [Introduction]. Retrieved from http://1576.ua/books/3207 [in Ukrainian].
2. Nitsshe, F. (1882). Viesolaia nauka [Fun science]. Retrieved from http://loveread.ec/view_global. php?id=24315 [in Russian]. 3. Nitsshe, F. (1885). Po tu storonu dobra y zla [On the other side of good and evil]. Retrieved from http://loveread.ec/view_global.php?id=24317 [in Russian].
Анотація
Пронькіна О. Ф. Рецепція Китаю у творах Ф. Ніцше: імагологічний аспект
Автор статті Ольга Пронькіна досліджувала рецепцію Китаю у творах Ф. Ніцше „Весела наука” та „По той бік добра і зла”. У статті зазначається, що етнообрази Китаю були сприйняті Ф. Ніцше фрагментарно, оскільки німецький автор ніколи не займався їх фундаментальним вивченням. Автор статті зазначає, що стилістика творів Ф. Ніцше характеризується афористичністю. Ця індивідуальноавторська особливість робить його твори унікальними. Ольга Пронькіна доводить, що зміст твору Ф. Ніцше свідчить про свідоме бажання німецького філософа спровокувати читача, спонукати його до різних зовнішніх чи внутрішніх проявів. Для творів Ф. Ніцше характерний самоаналіз, це визначає особливість творчого методу митця. Ольга Пронькіна доводить, що особливості авторського стилю свідчать про те, що твори Ф. Ніцше необхідно розглядати не лише як філософські, а й літературні. Твори Ф. Ніцше, в яких автор звертається до Китаю, містить чимало помилок. Рецепція Китаю Ф. Ницше обумовлена тим, що він сприймає культуру, історію та літературу країни, з одного боку, через призму мислення європейської людини, з іншого боку, - через власну критику китайської традиції. Ольга Пронькіна довела, що у роботі „Весела наука” Ф. Ніцше чи не вперше згадує Китай. Етнообраз Китаю в цій роботі репрезентовано певними стереотипами, які існували на той час у європейському інтелектуальному просторі. У творі „По той бік добра і зла” німецький автор декілька разів репрезентує Китай. Ольга Пронькіна наголошує, що у творі також виявлено стереотипну рецепцію етнообразу Китаю, який постає як країна із застиглою культурою, не здатною до розвитку. У цьому творі Ф. Ніцше створює стереотипні образи китайців, для яких характерні нерішучість та самоприниження. Ольга Пронькіна доводить, що Ф. Ніцше протиставляє етнообразам китайців етнообрази античних греків, котрі, на його думку, є більш рішучими та сміливими.