Но в 1792 г. Новиков был арестован, судим и приговорен сначала к смертной казни, а потом к 15 годам заключения. Причиной послужила принадлежность Новикова к масонскому движению в России. Следствие пыталось выявить у русских масонов вообще, у Новикова особенно, вредные политические намерения. Им вменялись в вину и связи с заграницей, и попытки вовлечь в масоны наследника престола. Но фактически Новиков был осужден за отличные от общепринятых религиозные убеждения. Взошедший на престол Павел I освободил его, и еще более 20 лет Новиков прожил в своем родовом имении, где и скончался.
Второй этап в развитии просветительства в России тесно связан с именем русского революционного мыслителя, писателя А. Н. Радищева. Радищев принадлежал к наиболее радикальному крылу европейского просветительства. Еще в годы обучения в Лейпцигском университете, куда он был послан вместе с другими русскими студентами изучать юриспруденцию, Радищев познакомился с работами Монтескье, Мабли, Руссо. Особенно сильное впечатление произвела на него книга французского философа-материалиста Гельвеция «Об уме». Он проникся духом Просвещения и сам стал одним из его ярких представителей. Смелые обличители помещичьего злонравия и чиновничьего произвола были и до Радищева. Радищев был хорошо знаком с трудами великих деятелей французской просветительной философии. На его мировоззрение сильное влияние оказала крестьянская война под предводительством Пугачева. В 1781--1783 гг. он создает оду “Вольность”, где в полной мере проявляются его революционные убеждения, направленные против правительства и царизма. Радищев прославляет народную революцию, верит, что придет “вожделенная пора”, когда прозревший народ, восстав, “задавит” хищного волка -- российского самодержца. В 1780-е годы Радищев работает над главным своим произведением “Путешествием из Петербурга в Москву”, которое печатает в домашней типографии тиражом в 650 экземпляров, без указания имени автора; только 25 экземпляров из этого числа были отданы в продажу. Но книга Радищева сразу же привлекла к себе внимание, вызвала, по свидетельству осведомленных современников, “великое любопытство”.
Своеобразие просветительства Радищева состояло в том, что он сумел связать эти явления с политическим строем России и ее социальной системой -- с самодержавием и крепостным правом -- и выступил с призывом к их ниспровержению. Свои взгляды Радищев изложил в замечательной по глубине и смелости книге «Путешествие из Петербурга в Москву» (1790). Книга сразу же была замечена властями. Один из ее экземпляров попал в руки Екатерины II. Императрица пришла в ужас.
Большую часть издания автору пришлось сжечь, вследствие чего «Путешествие» стало библиографической редкостью. 30 июня 1790 г. писатель был арестован. Началось следствие. В ответах на предлагаемые вопросы Радищев придерживался хорошо продуманной тактики. В объяснениях, касавшихся содержания «Путешествия», он стремился, насколько это было возможно, смягчить обличительный и революционный характер произведения. Несмотря на это, уголовная палата приговорила писателя к смертной казни «через отсечение головы». Более пяти недель Радищев находился на положении смертника, но затем Екатерина II заменила казнь десятилетней ссылкой в Сибирь, в Илимский острог.
В “Путешествии...” нашел отражение широкий круг идей русского Просвещения. Радищев не только наглядно показал все зло самодержавия и крепостничества, но и впервые в литературе открыто призвал к беспощадной борьбе с этим злом, считая наиболее верным путем к вольности революционное восстание народа против угнетателей. На полях книги Екатерина II написала, что автор -- “бунтовщик хуже Пугачева”. Радищев был арестован и приговорен к смертной казни, которая была заменена ссылкой на 10 лет в Сибирь. После смерти Екатерины II ему было разрешено вернуться в Европейскую Россию, но жить в деревне без права выезда под надзором полиции. В 1801 году, когда заговорщиками был убит Павел I и на престол взошел его сын Александр I, Радищев был окончательно амнистирован. Он вошел в Комиссию по составлению законов, но скоро почувствовал, что все его проекты и предложения, даже самые умеренные, встречают непонимание и неприятие. Создалась угроза новой ссылки. Глубокое разочарование в возможности осуществления хотя бы минимальной программы преобразований, неверие в просветительство в России вызвали роковой исход. 11 сентября 1802 г. А. Н. Радищев покончил с собой. Сохранились его слова: «Самодержавство есть наипротивнейшее человеческому естеству состояние». [1]
Основная духовная проблематика русской литературы второй половины XVIII в. развивается под знаком идей Просвещения. Просвещение в России было тесно связано в своем развитии с западноевропейским, прежде всего французским. Большое воздействие на русскую просветительскую мысль и литературу оказали и английские философы-просветители, в особенности Дж. Локк. Его сенсуалистические идеи своеобразно сочетались на русской почве с просветительским рационализмом, учением о верховной власти разума и с представлением о естественной, вечной природе человека.
В связи с критикой теории «врожденных идей» и распространением сенсуалистических представлений нет, пожалуй, ни одного сколько-нибудь значительного литературного деятеля России XVIII в., который в той или иной форме не затронул бы тему воспитания. Вслед за Н. Н. Поповским, учеником Ломоносова, профессором Московского университета, написавшим стихотворное «Письмо о пользе наук и о воспитании во оных юношества» (1756), с дидактической поэмой «Плоды наук» (1761) выступает М. М. Херасков. Первый опыт Хераскова -- дидактическая поэма «Плоды наук» (1761) представляет собой одно из многочисленных возражений на диссертацию Руссо «Рассуждение на тему, предложенную Дижонской академией: способствовало ли улучшению нравов возрождение наук и искусств». Хотя Херасков ни словом не обмолвился о предвзятости темы и не упомянул имени Руссо, полемичность звучит в каждой строке поэмы и даже в ее построении. Темам воспитания уделяется большое внимание также в комедии и сатире. «Следствиями худого воспитания» объясняют общественные пороки, в то время как идеал человека представлен образом достойного гражданина, строгого блюстителя закона, «истинно честного человека», «друга честных людей».
С обращением к темам воспитания, формирующего нравственный и гражданский облик человека, взаимосвязаны другие проблемы, постановка которых характерна для литературы русского Просвещения -- проблемы общественных нравов, законности, политического и гражданского долга. Тема идеального монарха раскрывалась в литературе не только посредством утверждения положительного примера, но и путем доказательств от противного -- обличения царей -- тиранов и деспотов. В эпоху Ломоносова идеал просвещенного абсолютизма, воплощенный в образе Петра I, служил укреплению новой русской государственности. Теперь же с позиции этой теории прямо или косвенно развенчивалось екатерининское самодержавие.
Особенностью русского просвещения было постоянное пристальное внимание общественной мысли и литературы к крестьянскому вопросу. Оно было вызвано специфическими условиями русской действительности, бесправием крепостного крестьянства, ростом его движения против помещичьего произвола. Этим объясняется то поистине исключительное по своему значению влияние просветительских идей на дальнейшее развитие общественного самосознания.
Таким образом, в кратком обзоре литературной деятельности наиболее ярких представителей российского просвещения, можно выделить основные просветительские идеи - это критика крепостнических порядков как основы феодальной системы, сатира и высмеивание пороков общества, а также воспитательный и дидактический характер произведений. Конечно, просветительская деятельность в России далеко не ограничивалась вышеупомянутыми литераторами, но объем нашего исследования не позволяет рассмотреть их подробнее, тем более что фокусом данного исследования является история китайской литературы, поэтому перейдем к выявлению просветительских идей в китайской литературной традиции.
Глава 2. Просвещение в Китае
2.1 Общественно-политическая ситуация на Дальнем Востоке
В XVIII в. становится все более ощутимым, сравнительно с XVII в., отставание стран Восточной Азии (как в социально-экономическом, так и в культурном отношениях) от передовых стран Европы, что было следствием целого ряда причин. Маньчжурское завоевание Китая в XVII в., сопровождавшееся опустошением кочевниками всей страны, прервало и замедлило намечавшиеся тенденции предбуржуазного развития, и они с трудом восстанавливались в XVIII в.
В XVIII в. в дальневосточных странах происходит консервация феодально-деспотического строя, соединившего классовый гнет с гнетом национальным. Многочисленные крестьянские восстания в Китае, Корее, Японии, вооруженные народные выступления во Вьетнаме, вылившиеся в крестьянскую войну под руководством братьев Тэйшонов, свидетельствовали о кризисных явлениях в феодальных обществах этого региона.
Феодальные деспотии, существовавшие в этих странах и располагавшие мощным бюрократическим аппаратом, были сильнейшим тормозом на пути становления буржуазных отношений, хотя феодалы не могли совсем остановить процесс роста товарно-денежного оборота, торгово-ростовщического капитала (особенно в Китае и Японии), ремесленного и мануфактурного производства.
Такому сдерживанию социально-экономического развития и сохранению феодального строя способствовала политика самоизоляции от внешнего мира, прежде всего -- от европейских держав, осуществлявшаяся правителями Японии, Китая и Кореи. Эта политика в известной мере препятствовала колониальному порабощению дальневосточных стран. Одновременно в реакционно-клерикальных кругах Западной Европы наблюдается настороженное отношение к идеологическим веяниям с Дальнего Востока: так в 1742 г. была обнародована булла папы римского, направленная против конфуцианства и попыток иезуитов соединить в миссионерских целях идеи христианства и конфуцианства. В то же время ряд европейских мыслителей XVIII в. проявлял интерес к Китаю и Японии, наблюдалось увлечение изобразительным искусством и предметами художественного ремесла дальневосточных стран; начиналось развитие европейской ориенталистики. Например, в России в XVIII в. Отмечается интерес к китайской литературе и начинается активное издание произведений китайской литературы.
Заметное влияние на литературное развитие стран региона оказывали возникшие здесь передовые идейные течения, которые были направлены против схоластической науки и воплощали в себе стремление к знаниям, преобразованию общества на справедливых началах, острую социальную критику. Эти течения, как правило, не отвергали конфуцианства, а стремились использовать его позитивные начала или же сосуществовали с конфуцианством. Перемены, происходившие в конфуцианстве, были столь разительны, что ретрограды с тревогою говорили о его упадке. Несмотря на противодействие феодальных властей, в Китае, Японии, Корее, Вьетнаме отмечался интерес к европейской культуре, науке, особенно естествознанию. Этот интерес, возникший еще на рубеже XVI--XVII вв., был заметен лишь у ограниченного круга образованных людей, но все же он имел важные последствия, подтачивая замкнутость восточноазиатских культур и стимулируя развитие естественных наук в самих странах Дальнего Востока.
Тенденция к разностороннему познанию мира, в том числе к накоплению практически полезных сведений, характерная в XVIII в. для духовной жизни стран Дальнего Востока, отразилась и в художественной литературе. Резко расширяется круг тем и героев, писатели смелее обличают пороки общества, изображают быт и житейские ситуации, все больше внимания уделяют человеческой личности. С этим связано и развитие жанров в литературах.
Ряд исследователей склонен рассматривать названные явления как типологически близкие европейскому Просвещению; другие, напротив, считают, что они не выходят за пределы Средневековья. Несомненно, однако, что литературы дальневосточного культурного круга проходят в это время этап перехода от Средневековья к Новому времени и в них намечаются тенденции, сопоставимые одновременно с чертами Ренессанса и Просвещения. Постепенно ко второй половине XIX в. просветительские тенденции утверждаются во многих странах Востока. Но в XVIII в. они не складываются в целостную систему, во всяком случае, еще не создают того решительного идейного перелома, которым отмечено и Просвещение на Западе в XVIII в. и просветительство на Востоке конца XIX -- начала XX вв.
Процесс эмансипации литературы на разговорных языках, в XVII--XVIII вв. выдвинувшейся на передний план в большинстве дальневосточных стран, встречает у верхов все возрастающее противодействие. Стремясь привлечь к себе прозаиков и поэтов, толкая их к официально признанным идеям и жанрам, правители одновременно выступают в роли откровенных гонителей национальных литератур, повелевая сжигать неугодные книги, а заодно -- деревянные доски, с которых они печатались. В Китае была учреждена настоящая «литературная инквизиция», жертвами которой стали прежде всего произведения философско-исторической прозы, а также художественные повествования, объявлявшиеся аморальными. В противовес демократическим тенденциям феодальное государство стремилось поддержать литературу угодную ему, нередко проявляя при этом и недальновидность и вынужденную терпимость. В китайской литературе, например, появляется герой, который выступает против нападок на конфуцианскую ортодоксию, но вместе с тем интересуется «еретической» западной наукой, а также весьма склонен к эротике.
Происходили изменения в идейной и художественной структуре литератур, нарушался их средневековый стереотип, хотя эта эволюция и не приводила, как правило, к полному разрушению системы средневековых жанров. Перемены сводились к тому, что на передний план выдвигались новые жанры, или те, которые ранее находились в тени.