Институт философии РАН
Принцип участия и современные механизмы производства знаний в науке
Пирожкова Софья Владиславовна - кандидат философских наук, научный сотрудник
Сегодня, когда научное познание теряет монопольное право на производство знания в обществе, возникают вопросы, с одной стороны, состыковки научных, обыденных, религиозных и др. знаний/представлений, а с другой - возможности изменения механизмов производства собственно научного знания. Эти интуиции находят отражение в концепциях постакадемической науки, технонауки, трансдисциплинарности. Названные концепции, а также ряд научных практик фундаментального исследовательского и прикладного характера объединены сквозной идеей, которую можно обозначить как «принцип участия». Автором указываются варианты конкретизации этого принципа, эксплицируется его концептуальное ядро, определяются порождаемые им теоретико-познавательные вопросы. Часть из них рассматривается в статье: о механизмах объединения распределенных знаний, различии распределенного знания и распределенной информации, субъекте производства знания в рамках таких форм последнего, как Дельфи-экспертиза, научный краудсорсинг, гражданская наука, форсайт. На этом основании выделяется несколько стратегий производства знания в современной науке (как академического, так и постакадемического типа) и две версии принципа участия.
Ключевые слова: принцип участия, производство знаний, распределенное знание, информация, Дельфи-экспертиза, научный краудсорсинг, гражданская наука, форсайт, делиберация
THE PRINCIPLE OF PARTICIPATION AND CONTEMPORARY MECHANISMS OF PRODUCING KNOWLEDGE IN SCIENCE
Sofia V. Pirozhkova - PhD in Philosophy, research fellow. Institute of Philosophy, Russian Academy of Sciences. Institute of Philosophy, Russian Academy of Sciences. 12/1 Goncharnaya St., Moscow, 109240, Russian Federation; senior research fellow. Southwest State University. 94 50 let Oktyabrya St., Kursk, 305040, Russian Federation;
The article deals with the problem of how production of scientific knowledge transforms nowadays. It is shown that current situation puts forward problem of integration different types of knowledge (not only scientific) - both for producing general meanings, and scientific knowledge. This problem is reflected in several conceptions in the philosophy of science: postacademic science, technoscience, transdisciplinarity. The author pays attention to an idea to be found in these conceptions and some current basic and applied studies; she calls it “the principle of participation”. A few embodiments of this principle are brought out, its conceptual core is revealed, epistemological questions this principle generates in respect to scientific knowledge are defined and some of them are considered in the article: what is a mechanism for aggregating dispersed knowledge? what is the difference between dispersed knowledge and dispersed information? who is the agent of gmail.com such forms of production of knowledge as Delphi, scientific
crowdsourcing, civic science and foresight? Several strategies of knowledge production in modern science (both academic and postacademic) are revealed, two versions of the principle of participation are proposed.
Keywords: the principle of participation, production of knowledge, dispersed knowledge, information, Delphi, scientific crowdsourcing, civic science, foresight, deliberation
На протяжении большей части истории человечества за производство знания - как всеобщего достояния и как основы личностных знаний - отвечал преимущественно какой-то один вид познания, воплощенный в соответствующей институциональной форме. В обществе модерна инстанцией, наиболее компетентной в вопросах производства именно знания, а не субъективных и узкогрупповых мнений и представлений, была наука. «Историзация» научной рациональности и неэффективность исключительно научных методов решения стоящих перед обществом задач порождают сомнения в эпистемологическом авторитете науки, универсальности и общезначимости научного знания [Сивков, 2017]. Параллельно с этим наблюдаются трансформации самой научно-познавательной деятельности, которые описываются и объясняются рядом концепций, ищущих ответы на вопросы о том, что представляют собой сегодня механизмы производства, во-первых, общезначимого, во-вторых, научного знания. Довольно влиятельными становятся, в частности, концепции техно- и постакадемической науки, трансдисциплинарности, которые объединяет общее понимание доминирующей стратегии производства знания.
Принцип участия как новая теоретикопознавательная парадигма
В той или иной степени во всех названных концепциях находит отражение принцип партисипации (англ. participation) - участия (от слабой вовлеченности до партнерства) субъектов, реализующих различные типы познания, при производстве как общезначимого, так и научного знания. В качестве реализации этого принципа можно рассматривать следующие формы организации научной фундаментальной исследовательской и прикладной деятельности:
- подход в социогуманитарных науках, предполагающий вовлеченность исследуемого в порождение знания ни в качестве объекта, а в качестве субъекта исследовательского процесса (participatory action research) [Reason, Bradbury, eds, 2008];
вовлечение в научно-исследовательскую деятельность любителей и непрофессионалов (научный краудсорсинг и гражданская наука) [Haklay, 2015];
участие широкого круга социальных групп в оценке научнотехнических инноваций (technological assessment);
привлечение различных заинтересованных сторон к процедурам выработки управленческих решений в различных областях (participative management) [Halal & Brown, 1981];
привлечение широкого круга так или иначе причастных и заинтересованных акторов к формированию стратегий и программ развития различных социальных объектов/процессов/институтов вплоть до коалиционной выработки рекомендаций, дорожных карт и т. д. (participatory development) [Kyamusugulwa, 2013].
Анализ контекстов перечисленных видов деятельности - соответствующих практик словоупотребления и методологических программ - позволяет говорить и о специфическом дискурсе, и о сформировавшейся системе представлений (парадигме). Наиболее фундаментальными выступают два метафизических по своему характеру постулата. Первый (онтологический) сводится к представлению о сложном характере объектов, включенных в различные виды деятельности. Это, как правило, саморазвивающиеся или демонстрирующие отдельные эффекты самоорганизации системы. Второй постулат (гносеологический) говорит об отсутствии выделенной познавательной позиции (познающий субъект всегда находится в определенной локальной области глобальной системы) и одной эффективной методологии, которые позволили бы получать совершенное знание и обеспечивать совершенный контроль над такими объектами. Отсюда следует вывод - он же центральный принцип - о необходимости объединения различных знаний и возможностей различных деятельностных позиций как условии успешного взаимодействия с реальностью.
Ясно, что интеграция знаний может происходить по-разному, а сама идея имеет значение не только в контексте преодоления науко- центризма. Об интеграции речь идет и в случае междисциплинарных исследований, однако этот смысл довольно тривиален в отличие от другого воплощения принципа участия - в форме трансдисциплинарных взаимодействий. Трансдисциплинарность в данном контексте понимается как формирование широкого эпистемическо- го пространства, где наука выступает лишь одной из многих познавательных инстанций. Еще более нетривиальным является реализация принципа участия при выработке не общезначимого, а именно научного знания в рамках исследований, носящих характер постакадемических или технонаучных, упомянутых партисипационных исследований и др.
Принцип участия и его реализация, особенно в последних двух случаях - трансдисциплинарного эпистемического поля и размывания классических моделей проведения научных исследований - ставят серьезные теоретико-познавательные проблемы. На каких основаниях должно осуществляться объединение знаний и какими должны быть механизмы такого объединения? Предполагает ли принцип участия объединение уже имеющихся знаний, т.е. их суммирование, или речь идет о коллективном познавательном процессе, результат которого нельзя свести к совокупности знаний отдельных участников коллектива? Сомнения вызывает презумпция равенства субъектов познания, настойчиво проговариваемая, например, сторонниками трансдисциплинарности. Сформулированные выше метафизические постулаты делают знание каждого самоценным, однако нельзя не задаться вопросом, как можно уравнять результат научного и результат обыденного познания, ведь, несмотря на все методологические сложности, первый превосходит второй по целому ряду эпистемологических характеристик (обоснованности, достоверности и пр.). Наконец, неясно, кто оказывается субъектом познания в случае реализации принципа участия: совокупность индивидуальных субъектов, поли- субъектная среда, коллективный субъект? И если последнее, то что он из себя представляет? Не претендуя на разрешение всех сформулированных вопросов в рамках одной статьи, рассмотрим их через призму нескольких сюжетов, связанных с теоретико-познавательным анализом коммуникации и коллективного производства знания в современной науке.
Распределенное знание или распределенная информация?
Как отмечает И.Т. Касавин [Касавин, 2016, с. 176], проблема коллективного познания и коллективного субъекта знания связана, в частности, с феноменом распределенного знания, который одним из первых зафиксировал экономист Ф. Хайек. В статье 1945 г., обсуждая методологию экономического прогнозирования и планирования, он воспроизводит суть классического подхода к экономической теории и практике, связанного с предсказательной стратегией получения знания о будущих состояниях исследуемого объекта [Пирожкова, 2017]. С этих позиций, решение задачи управления хозяйственными процессами сводится к: 1) сбору данных, характеризующих состояние интересующих нас объ- ектов/процессов; 2) экспликации наших интересов и целей, организации их в систему предпочтений; 3) исчерпывающему знанию о доступных средствах экономического регулирования. Управленцу остается собрать все воедино и получить прогнозные заключения и плановые рекомендации. Хайек указывает на принципиальный изъян описанной методологической модели: требуемые для экономических расчетов данные, представляющие экономическую систему в целом, не находятся и никогда не будут находиться в распоряжении «какого-то отдельного разума, способного получить из них следствия» [Hayek, 1945, p. 519]. Специфика проблемы рационального экономического устройства определяется, по Хайеку, тем «что знание условий, которое мы должны использовать, ...существует... исключительно как рассеянные фрагменты неполного и зачастую противоречивого знания, которым обладают все индивиды, независимые друг от друга» [ibid., p. 519]. А потому эта проблема не сводится к задаче размещения имеющихся ресурсов («данных»), «если под “данными” имеются в виду переданные какому-то отдельному разуму, методично решающему поставленную перед ним этими “данными” проблему. Скорее проблема состоит в том, как обеспечить наилучшее использование ресурсов, известных тому или иному члену общества, для целей, относительная важность которых известна только этим индивидам» [ibid., p. 520].
Аргументация Хайека опирается на различие двух форм существования знания о конкретных состояниях объектов экономической науки: как обезличенных объективных эмпирических данных (в социальном познании того, что собирается посредством статистической обработки длинных цепочек наблюдений, а также социологических опросов) и как личностных знаний. Последние носят характер практических, локальных, ситуативных и, по выражению Хайека, «не могут быть названы научными» [ibid., p. 520] и, что принципиально, «не могут быть включены в статистику, а значит, их невозможно сообщить центральной власти в статистической форме» [ibid., p. 524]. Когда планирование и управление строятся на основании статистической информации, «активы, различающиеся по своей территориальной принадлежности, качеству и другим особенностям», превращаются в представлении руководящего центра в «ресурсы одного вида» [ibid.]. Те или иные способы обобщения и усреднения привычны для научного познания, но Хайек обращает внимание на неприятную для управляющего центра зависимость решений, принимаемых им по конкретным вопросам, от тех деталей, которые не учитываются при статистическом представлении. А именно конкретные решения и делают, скажем так, экономическую погоду, отвечая, выражаясь уже словами Хайека, за «быструю адаптацию к изменениям специфических обстоятельств времени и места» [ibid.]. По Хайеку, способом, каким решения, зависящие от обстоятельств времени и места, «могут быть переданы “людям на местах”», оказывается механизм ценообразования, через который рыночная экономика согласовывает локальные знания, интересы и предпочтения.
В управленческом плане Хайек отчасти подводит обоснование под принцип субсидиарности [Follesdal, 1998]: локальные знания становятся одним из факторов, предопределяющих большую эффективность управленческих действий, когда они передаются нижестоящим уровням управленческой системы, а не концентрируются на верхних. При всей привлекательности субсидиарности, нужно признать, что локализация знаний и управленческой деятельности - вещь как весьма полезная с точки зрения улучшения краткосрочной адаптации, так и чрезвычайно опасная с точки зрения сохранения нормального функционирования целого. Эта проблема имеет управленческо-политическую плоскость - как пройти между Сциллой чрезмерной централизации и Харибдой сепаратизма (тема, приобретающая в последнее время особое значение), и эпистемологическую - содержательно богатые картины частного не могут заменить обобщенной картины целого. Другими словами, распределенное знание не может не интегрироваться. И оно действительно интегрируется. То, как это происходит, зависит от стоящих задач, поскольку распределенное знание имеет разное значение в разных контекстах: одно в контексте управления, планирования и прогнозирования, другое в контексте творчества - решения проблем, создания новой продукции и т. д.
Предлагаемый Хайеком механизм стихийной интеграции знаний через подчинение логике целого - функционирующего рыночного хозяйства - не является универсально применимым. В плане практики управления, планирования и прогнозирования идея Хайека наиболее полно реализуется в современных рынках предсказаний. На таких рынках котировки некоторого актива, связанного с будущим событием, формируются в зависимости от субъективных ожиданий множества трейдеров. Тем самым локальные знания собираются и становятся доступными «отдельному разуму» в виде интегрированных оценок вероятности того или иного развития ситуации. Не противоречит ли это позиции Хайека? Нет, поскольку рынки предсказаний как инструмент прогнозного исследования - это исследование при помощи подобного.
Рынок - реальный или предсказаний как модель реального - выступает своеобразной формой коммуникации экономических агентов. По Хайеку, именно коммуникация обеспечивает движение той информации, которая действительно важна для функционирования целого. Благодаря этому в отсутствии инстанции, обозревающей целое, информация о целом поступает всем: «.. .факт существования одной цены на любой товар приводит к решению, к которому (что только теоретически возможно) мог бы прийти отдельный разум, обладающий всей той информацией, которая на самом деле рассредоточена среди всех вовлеченных в процесс людей» [Hayek, 1945, p. 526].