88
что такой случай был. Далее журналист через уточняющие вопросы узнает, кто как в той ситуации поступил, и реконструирует историю, которая затем может быть представлена в портрете от имени персонажа. В-третьих, журналист должен фиксировать то, как персонаж общается с другими людьми – с начальником, с подчиненными, с членами семьи. Какую роль он в каждом случае играет? Меняется ли его голос? Можно ли разглядеть под набором масок его истинное лицо?
В целом же нужно иметь в виду, что для каждой идеи достаточно одного эпизода или цитаты, и исходя из этого соотносить объем собранной информации со структурой будущей статьи.
Когда на разговор отведено слишком мало времени, а также когда журналист общается с человеком, про которого почти ничего не известно, можно воспользоваться так называемым GOSS-методом (от англ. Goal – цель, Obstacle – препятствие, Solution – решение, Start – начало), который разработал ЛаРуе Гиллеланд (LaRue Gilleland), профессор журналистики из Университета Невады. Журналист последовательно задает вопросы о целях персонажа, о препятствиях, которые мешают достичь этих целей, о решениях, которые принял персонаж, чтобы преодолеть препятствия, и о времени, когда персонаж начал или начнет действовать, а также планирует получить результаты. Вот примерный перечень таких вопросов.
Вопросы о цели:
•Что вы хотите сделать?
•Какова цель вашей организации?
•Чего вы на самом деле хотите?
•Если бы у вас была возможность сделать лишь одно великое дело в своей
жизни, что бы вы сделали? Вопросы о препятствиях:
•Что вам мешает?
•С какими проблемами вы столкнулись?
•Почему вы не смогли этого сделать?
•Почему вы этого не делаете?
•Зачем вы вообще влезли в это дело? Вопросы о решении:
•Что вы собираетесь делать по этому поводу?
•Как вы решаете эту проблему?
•Существует ли возможность справиться с этим?
89
•Как вам это удалось?
•Как вы на это решились? Вопросы о начале действия:
•Когда программа начала действовать?
•Чья это была идея?
•Когда вы ожидаете получить первый результат?
•Когда проблема будет решена?13
GOSS-метод согласуется с принятым в психологии представлением личности через триаду «хочу–могу–должен». Под «хочу» имеются в виду цели и желания человека, под «могу» – его возможности и умения, под «должен» – действия, которые необходимо совершить, чтобы привести возможности в соответствие с желаниями. Можно также определить, насколько личность человека является целостной, то есть в какой мере согласуются его «могу» и «должен» с «хочу». Нередко оказывается, что человек формально к чему-то стремится, но не делает ничего, что способствовало бы достижению его целей, либо вообще отдаляется от них вместо того, чтобы приближаться.
Еще одна формула характера выглядит следующим образом: «Кто? + Что делает? + С какой целью?» Чтобы представить человека, достаточно наложить эту формулу на действия персонажа и его поведение в различных ситуациях. В драматургии существуют понятия «барьер» и «каталист». Барьер – это нечто, что герой должен преодолеть, чтобы достичь цели, например получить образование, чтобы устроиться на работу, овладеть боевым искусством, чтобы побить обидчика. Каталист – это человек, во взаимодействии с которым герой проявляет свои качества. Типичные каталисты – враг и объект любви.
Также в характере следует подметить и выделить одну из трех доминант – волю, эмоцию или ум. Волевой человек – это тот, который мужественно преодолевает трудности. Эмоциональный – тот, кто реагирует, не подумав. Умный – тот, кто все продумывает, а потому добивается победы минимальными усилиями.
Придать объемность характеру персонажа может заполнение следующей анкеты из
10пунктов:
1.Интеллект. Как персонаж принимает решения?
2.Эмоциональность. Является ли персонаж общительным или нелюдимым, успешным или озабоченным, доверчивым или подозрительным?
3.Физиология. Каково состояние здоровья персонажа? Насколько оно соответствует возрасту? Как он двигается? Как себя чувствует? Занимается ли спортом?
13 Patterson B.R. Write to be read. A practical guide to feature writing. Ames: The Iowa State University Press, 1986. P. 50–51.
90
4.Социальная база. Кем были его родители? К какой социальной группе его можно отнести? Состоит ли он в партии? Посещает ли церковь?
5.Экономическая база. Насколько богат персонаж или беден? Каким способом зарабатывает себе на жизнь? Погряз ли в долгах?
6.Талант. Обладает ли персонаж какими-то выдающимися способностями?
7.Посторонние интересы. Что интересует персонажа помимо основной работы? Какова его степень увлеченности?
8.Семья. Есть ли у персонажа супруг/супруга, родители, дети? Каковы отношения
сними? Какова история создания семьи? Имеются ли увлечения на стороне?
9.Образование. Где получил? Какое? Самоучка?
10.Неприязни. Чего персонаж не переносит?
В дальнейшем информацию о персонаже можно подавать с трех точек зрения:
1.Что персонаж думает о себе сам?
2.Что думают о нем другие?
3.Что думает об этом автор?
Полезна также используемая в драматургии классификация, согласно которой различают четыре типа персонажей: «наши знакомые», «андердог», «потерянные души», «идолы».
«Наши знакомые» – это обычные люди, которых беспокоят обычные жизненные проблемы. Не сделавшие ничего выдающегося, именно они часто являются наиболее типичными представителями своей социальной группы, своего времени, своей эпохи. Драматизм в их судьбе часто заключен не в случившемся, а в том, что не произошло, в счастье, которое было так возможно, но прошло мимо. Так как жизнь «наших знакомых» напоминает жизнь большинства людей, читателям будет легко идентифицировать себя с ними.
«Андердог» (от англ. Underdog – собака, побежденная в драке, либо жертва несправедливости) – это человек, который пробился наверх вопреки сложившимся обстоятельствам. Эту группу персонажей составляют выходцы из бедных семей, ставшие миллионерами, провинциалы, покорившие столицу, самоучки, совершившие переворот в науке, инвалиды, вернувшиеся к активной жизни. Жизнь «андердога» – всегда борьба, конфликт, и поэтому портрет такого человека написать легко. Нужно лишь попросить его вспомнить драматические ситуации, в которых он находился, и то, как он из них выходил. В результате текст может получиться не менее захватывающим, чем детектив.
«Потерянные души» – люди, перешедшие некий барьер, совершившие то, что недопустимо для «наших знакомых», например персонажи из мира криминала,
91
осужденные за громкие преступления, ветераны вооруженных конфликтов, решившие (как правило, на условиях анонимности) рассказать об ужасах войны, бывшие и нынешние наркоманы и работницы секс-индустрии. Портреты таких людей дают возможность погрузиться в «потусторонний» мир, взглянуть на жизнь с другой стороны. На этой другой стороне жизни и должен фокусировать внимание журналист.
«Идолы» – это те, для кого благодаря власти, деньгам или каким-то сверхспособностям не существует ограничений, столь ощутимых в жизни обычных людей. К данному типу персонажей относят монархов, супербогачей, звезд, экстрасенсов. «Идолы» интересны тем, что воплощают мечты обычных людей. Для них доступно то, что для читателей нереально. И именно на этом следует делать упор, а также на том, как распоряжаются персонажи своими исключительными способностями и возможностями.
Жизнь персонажа можно представить как вызовы судьбы и его ответы на них. Различают семь категорий вызовов:
1.Удар по самоуважению. Здесь атака происходит на представление человека о себе и о своем месте в мире. Например, человек считал себя умным, а оказался обманут, считал себя неотразимым, а ему отказали, считал себя неприкосновенным, а оказался ограблен.
2.Профессиональный провал. Речь идет о крахе дела, которому человек посвятил свою жизнь. Разорившийся предприниматель, зашедший в тупик ученый, отстраненный от власти политик – вот примеры профессионального провала.
3.Физический вред. Сюда относятся болезни и травмы, приводящие как к временному, так и к постоянному расстройству здоровья. А дальше слабые ломаются, сильные становятся еще сильнее.
4.Угроза смерти. Это ситуации, когда персонаж мог погибнуть, например войны, катастрофы, а также конфликты с представителями криминального мира.
5.Угроза гибели семьи. Здесь проявляется то, на что готов персонаж ради спасения
близких.
6.Угроза гибели популяции. Под популяцией имеется в виду как население страны
вцелом, так и жители отдельного региона или населенного пункта. Угрожать же им могут войны и всевозможные экологические и техногенные катастрофы. Персонаж ставится перед выбором: рисковать ли своей жизнью, чтобы спасти жизнь других?
7.Угроза человечеству. Сюда относятся те же самые вызовы, что и в предыдущем пункте, только проявляющиеся в глобальном масштабе.
По композиции портреты бывают трех типов: времяориентированные, сценоориентированные и литературные. В первом случае в качестве «красной нити»
92
берется какой-то отрезок времени – либо один день (неделя, месяц) из жизни персонажа, либо вся его жизнь. Начало и конец портрета – это соответственно утро и вечер (понедельник и воскресенье, первый и последний дни месяца), рождение и смерть.
При сценоориентированной композиции действие развивается через смену типичных сцен из жизни персонажа. При этом исходная сцена задает определенное отношение к нему, а затем это отношение меняется, и после завершающей сцены персонаж представляется вовсе не таким, каким казался в начале текста.
При литературной композиции «красной нитью» служит метафора или сказка, которая затем накладывается на судьбу персонажа, становится лейтмотивом его жизни. Вот фрагмент портрета, написанного одной из студенток в качестве учебного задания:
«А ты знаешь анекдот про ворону?» – мы сидели у Машки на кухне, и она, умудряясь одновременно болтать со мной, печь пирожки и смотреть «Не родись красивой», рассказывала анекдоты. «В общем, собрались лебеди на юг лететь. Собрались и собрались, но тут к ним ворона подлетает и говорит: "Лебеди-лебеди, возьмите меня с собой, а?" Лебеди посмеялись, смотрят такие на ворону и говорят: "Ну ты, ворона, совсем из ума выжила? Посмотри на нас – какие мы белые, красивые, а ты куда?" Ворона начала канючить, и ее взяли с собой. Летят-летят лебеди, первая остановка. Сидят, ворону ждут. Тут видят – черная точка в небе, ба-бах, ворона приземлилась! Отдышалась, дальше полетели. Вторая остановка. Нет вороны! Через пять минут снова черная точка в небе, и ба-бах, ворона садится на землю. Отдышалась, дальше полетели. Долетели. Все уже приземлились, ждут-ждут ворону – нет ее. Тут видят – еле-еле тащится черная точка в небе. Ба-бах, ворона. Лебеди ей и говорят: "Ну что ты, ворона, мы же тебя предупреждали!" А она им: "Я…..смелая (никак отдышаться не может)…я…сильная…я…все смогу…но такая дура…" Вот и я, Маринка, сильная и смелая! Хоть и дура!», – смеется Машка.
(Волобуева М. Московская девчонка в нейлоновой юбчонке: Учебная работа студентки 3-го курса Международного независимого эколого-политологического университета, апрель 2007 г.)
В заголовок портрета обычно выносят цитату персонажа, его особую характеристику либо просто обыгрывают его имя. Начинается портрет со сцены, реже – с особой характеристики персонажа или цитаты. Не рекомендуется начинать текст с оценки, так как читатели могут счесть ее натянутой и воспримут как попытку автора навязать им свое мнение.
Динамизм в портрете достигается за счет смены действий и цитат «вне действия». Последние служат для объяснения, комментирования и бэкграунда. При этом цитата должна располагаться до или после действия, но ни в коем случае не прерывать его. Завершаться портрет может цитатой, дополняющей или интерпретирующей то, что было сказано в начале, или сценой, показывающей завершение очередного круга из жизни персонажа («И снова…»).
Иногда портрет пишут от первого лица, когда журналист после беседы с персонажем оформляет текст в виде рассказа персонажа о себе. В остальном здесь действуют те же самые правила и закономерности. Вот пример такого портрета:
93
6.20. Зураб Соткилава написал мне на премьерной программке «Отелло»: «Саша, прошу тебя, береги свой голос!» Какое там «береги»: мое «браво!» пробивало стены театра насквозь, его было слышно на «Плешке». Я и сейчас, когда забываюсь, не щажу свои бедные, давным-давно порванные связки. Например, вчера. …Если остановят гаишники, придется объясняться либо на пальцах, либо интимным шепотом.
12.00.Не думал, что меня так тряхнет… С 95-го года каждую субботу на старенькой «семерке» я открываю для себя подмосковные монастыри и храмы. Наверное, это гены: у меня в роду пять поколений священников. На этот раз был в Бутове. Там есть поле, где в тридцать седьмом расстреляли и зарыли 230 монахов, каноников, дьяконов. Возле него недавно построена деревянная церковь во имя святых новомучеников. Моросил дождь, земля была влажной, и у меня возникло ощущение, что я иду по слезам. Собственная жизнь перестала казаться такой уж тяжелой.
13.00.Дома сел и сидел, не ощущая ни себя, ни времени.
15.00.Оделся во все черное. Рубашка, свитер, джинсы. У меня много хорошего французского одеколона, но пользоваться им после Бутова не стал — не то состояние души.
15.30.Киевский рынок — самый дешевый рынок нашего города. Гвоздика — по двенадцать рублей за штуку. Взял полсотни. Меньше не имеет смысла. Их не будет видно. Цветы, летящие в финале на сцену, — это тоже элемент действия, и надо, чтобы оно получилось эффектным и красивым. Букет должен перелететь огромную оркестровую яму и опуститься точно у ног «моего» Коли Цискаридзе или «моей» Нади Грачевой, а не абы где. Никакая сирень не долетит — она слишком легкая; никакие гладиолусы не долетят — они сломаются по дороге. А у гвоздики есть и вес, и прочный стебель. Сегодня мне нужны белые гвоздики. Сегодня Коля танцует Альберта в «Жизели». И, например, красные гвоздики здесь не годятся. Нельзя Альберту красное. Это читается как кровь. А Дон Кихоту можно. Там красное — цвет любви.
Каждый цветок я вытащил из ведра сам. Проверил, чтобы ножка была потолще, чтобы не кривая, чтобы шапка была плотной. Девушки-хохлушки были недовольны. Я же не рассказываю, для чего беру. Я не хочу, это моя тайна.
18.15.В фойе — обычная суета. Подошли коллеги, попросили поддержать исполнительницу партии Жизели. Конечно, поддержу, Марианна — хорошая девочка… Сейчас в театр легче попасть, и поэтому клакеры не воюют, а сотрудничают. Бабушки рассказывали про клаку времен Павловой, Шаляпина, Собинова… Вот там доходило до драк. Не дай бог кто-то случайно чихнул. Это все! После спектакля выцарапывали глаза. Служили своим избранникам истово, как жрецы. И те понимали, берегли своих клакеров, были к ним очень внимательны.
Мне посчастливилось. Я застал последних из старой гвардии. Володя Мабута и Лиля Девятая Колонна (знаменитых колонн Большого театра, как известно, восемь) были великие клакеры. Они дышали театром. Они могли сорвать спектакль или поднять до невозможной высоты.
Явидел, как преклонялись перед ними Лиепа, Лепешинская, Васильев. Они понимали, что от них зависят, и я испытывал гордость за то, что Лиля и Володя играют такую огромную роль.
Если они начинали хамить — это был провал. Есть много способов нахамить. Достаточно балерине за мгновение до фуэте сказать: «Маша, не надо, не делай этого…» — и она не сможет нормально станцевать. Некстати кашлянул, засмеялся, завел будильник. А как страшно артисту, когда он ждет этого весь спектакль! От такого ожидания ломались руки, ноги, голоса, карьеры. Никто никогда в эти разборки не лез. Во-первых, себе дороже. Во-вторых, все равно все заканчивалось рукопожатиями. Недели две-три максимум — и артист шел на мировую.
Но наказывать своих кумиров могли только они. Я как-то невпопад хлопнул — и Лиля гонялась за мной по всему Большому театру. Она была чемпионкой Европы по баскетболу. У нее были ладони, как ковши экскаватора: в каждой помещались одновременно три бутерброда. Она могла бы мою голову зашвырнуть на пятый ярус, как мячик. Но я, благодарение судьбе, мастер спорта по лыжам: я лучше нее бегал… Таких фигур, как Лиля и Володя, теперь нет. Но нет и того Большого театра.
18.45.В раздевалке партера попросил поставить в воду цветы. Они напитаются влагой, у них появится лишний вес. И они сохранятся свежими, а не как с могилы.
Над партером дата — 1856 год. Всякий раз, взглянув на нее, я ощущаю дрожь. Театр ни разу не реставрировался, до всего, что здесь есть, касались мои предки; и, возможно, именно на этом месте стояла в каком-нибудь 1900 году моя юная бабушка в новеньких сапожках и с кружевным зонтиком, которые теперь моя семейная реликвия. Когда после летних каникул я вхожу сюда первого сентября, на открытие сезона, я обязательно дотрагиваюсь до некоторых вещей: до обивки кресел, до дверей. Они для меня как икона.
18.50.Кстати, в партере никогда не сидели аристократы и богачи. Они сидели в бенуаре. Большой театр устроен так, что звук сначала достигает царской ложи, затем поднимается наверх,
кпоследнему ярусу, и только потом оттуда опускается в партер. Его номер — последний. Прежний бомонд был в курсе этих нюансов.