Во-вторых, следует помнить, что Кейнс отождествлял справедливость со стабильными ценами, а несправедливость - с колебаниями их уровня. Он считал, что хорошее поведение предполагает как свою моральную оценку, так и учет вероятных последствий. Однако от людей нельзя требовать точной оценки последствий экономической деятельности, если мера ценности подвергается постоянным колебаниям. "Безработица, шаткость условий жизни рабочих, разочарование, неожиданная потеря сбережений, внезапное обогащение немногих (спекулянтов и барышников) - все это вызвано, в значительной мере, нестабильностью критерия ценности". Кейнса пугали "издержки, обусловленные высоким риском" [12].
Колебания цен, негативно влияя на распределение жизненных благ между классами, отравляя их взаимоотношения. Кейнс считал несправедливыми "произвольные" изменения уровня богатства и доходов, вызванные колебаниями деловой конъюнктуры, которых можно было бы избежать. Эти сдвиги не были связаны с затраченными трудовыми усилиями и не могли быть предотвращены с помощью обычных мер предосторожности. Догадка Кейнса о том, что действительным вопросом, волновавшим те или иные группы рабочих, было ухудшение их относительного положения, стала ценным вкладом в трактовку проблемы заработной платы в его "Общей теории". Справедливость зависела от предсказуемости трудовых контрактов. В то время Кейнс полагал, что необходимым условием существования справедливых относительных цен является общий стабильный ценовой уровень.
Все сказанное противоречит современным
экономически воззрениям. Последователи неоклассической теории утверждают, что
безработица возникает лишь тогда, когда рабочие подвержены "денежной
иллюзии". При наличии рациональных ожиданий наступил бы немедленный
пересмотр - и перезаключение контрактов и не было бы вынужденной безработицы.
Неокейнсианцы объясняют, почему невозможен пересмотр контрактов: слишком велики
затраты. А безработица, мол, возможна: из-за медленного приспособления цен и
зарплат к очередным шокам. Кейнс же придерживался иного мнения: совершенно гибкие
зарплаты и цены нежелательны, если бы даже и были возможны, так ка
"обязательные номинальные условия контрактов являются тонким способом
обращения с подлинной неопределенностью в отношении будущих событий" [13].
Он сказал бы, что зарплаты и цены были бы более гибкими, если бы при помощи
политики удалось обеспечить полную занятость, потому что неопределенность в
этом случае стала бы меньше.
1.4 Кейнс и христианство
"Мы полностью отвергали общепринятые моральные нормы, условности и традиционную мудрость. Это значит, что в строгом смысле слова мы были аморальны" [14]. Склонность Кейнса к шокирующим высказываниям давала обильную пищу для выпадов против него. Наиболее известное его изречение ("В долгосрочной перспективе все мы - покойники") Йозеф Шумпетер интерпретировал как взгляд человека "бездетного" (он мог бы добавить: и безбожного) [15]. Такая "бездетность" превращается в "гомосексуальность" в трактовке публициста Уильяма Рис-Могга, который объясняет призыв Кейнса к отказу от золотого стандарта, "автоматически обеспечивающего контроль над денежной инфляцией", тем, что Кейнс отвергал моральные нормы [16]. Мишенью Кейнса были не нормы этики, а условности морали. В юности он считал, что люди достаточно разумны, чтобы быть свободными от "жестких ограничений условности и традиционной морали" и следовать собственным "чистым побуждениям и надежному доброму наитию". Кейнс и его окружение надеялись, что свободный в поведении человек окажется - с этической и нравственной точек зрения - гораздо лучше и, разумеется, будет менее лицемерен, чем велит условная мораль (эти идеи легли в основу либерального законодательства 1960- годов).
По мере того, как Кейнс становился старше - и мудрее, он осознал свою ошибку. В 1938 году, оглядываясь на свои "ранние убеждения", Кейнс признал "катастрофически ошибочным" прежний свой взгляд на природу человека: он и его друзья игнорировали "болезненные, иррациональные, прочные инстинкты, присущие большинству людей". Они пренебрегли тем фактом, что "цивилизация являет собой тонкую и хрупкую корку, созданную личностью и волей немногих, и поддерживается только правилами и соглашениями, умело объясняемыми и хитро сохраняемыми" [17]. В другом аспекте своих ранних убеждений - отрицании бентамовской "расчетливости" - Кейнс остался непреклонным. Бентамовский утилитаризм, по его мнению, - это "червь, выедающий современную цивилизацию изнутри и ответственный за ее нынешний моральный упадок" [18].
Под бентамовским утилитаризмом Кейнс понимал такое поведение человека, которое выстраивает в расчете на его вероятные последствия. Кейнс же был вполне убежден, что люди не обладают достаточным знанием будущего, чтобы можно было с минимальной уверенностью "делать ставку на последствия".
Большинство мыслей Кейнса об этике и нравственности вращалось вокруг проблемы знания. Вот почему он уделяет столь большое внимание интуитивным или априорным суждениям, касающимся как целей, так и средств. Кейнс полагал, что большая часть проблем, связанных с поведением людей, объясняется ограниченностью наших знаний о ближайшем будущем: мы можем заглянуть в него не далее чем на шаг вперед. Ели бы каждому был известен исход войны, то никаких войн бы не было. Тот, кто знает, что проиграет, никогда не станет драться. В наши дни это утверждение, по всей видимости, отвергают смертники и самоубийцы (впрочем, они, вероятно, убеждены, что победят в загробном мире: в дальней перспективе любое поражение можно выдать за победу). Чаще возникает проблема верований, основанных на иллюзии знания. "Бентамовская расчетливость", сулившая знание последствий, предлагала лишь кажимость ответа - это был шулерский трюк или условность (вероятно, то же можно сказать и о религии). В конце концов, Кейнс поставил часть религиозных принципов выше бентамовских, так как первые были безусловными. Бессмертие является состоянием, не зависящим от расчета и не связанным ни с какими "до" или "после".
Этическая система Кейнса содержит ряд соображений, которые в контексте нынешнего "кризиса капитализма" приобрели новую актуальность.
Первое из нах, и самое существенное, касается важности сохранения самого понятия "достойная жизнь". Без него экономическая деятельность превращается в лишенную естественного предела конкурентную борьбу за относительные преимущества.
Второе соображение указывает на взаимосвязь философии и экономики. Кейнс был не столько либеральным экономистом (в современном смысле), сколько либеральным философом: его вечно занимал вопрос соотношения экономических и неэкономических целей и средств. Один из главных недостатков современной экономической науки - в том, что она стала отраслью прикладной математики. Это отражается и на методах обучения студентов. Кейнс считал экономическую теорию частью гуманитарной науки, и к такому раскладу он, по собственным словам, был "должным образом подготовлен". В этой связи возникает вопрос о языке экономического анализа, который Кейнс хотел приблизить к "обычному" языку "здравого смысла". Этот язык отражал бы обширное, количественно неизмеримое, лишенное четких границ и все же полезное человеку знание о том, как правильно мыслить и поступать.
Третье соображение возвращает на с к вопросу о смысле экономической деятельности. В целом Кейнс верил, в "моральный оптимум по Парето": экономический прогресс доводит благосостояние человечества до того уровня, после которого общая величина этически понимаемого добра начинает убывать. Когда именно это произойдет - вопрос субъективной оценки. Ратуя за государственную помощь в деле развития искусств или благоустройства городов, Кейнс этически обосновывает необходимость общественного воздействия на размер и качество соответствующего спроса.
Четвертое соображение: Кейнс вернул к жизни понятие "справедливой цены".
Наконец, он поднял вопрос о том, может ли
человечество в долгосрочной перспективе сохранить нравственность в отсутствие
религии.
1.5 Концепция предусмотрительности
Основой политической философии Кейнса является принцип усмотрительности, унаследованной им от политического мыслителя XVIII столетия Эдмунда Бёрка. О нем Кейнс написал эссе в сотню страниц еще в 1905 году, примерно тогда, когда работал над своей этической философией и теорией вероятностей. Эти три составные части были интеллектуальной основой, на которой зиждились последующие идейные построения Кейнса. Если нравственные цели постигаются интуитивно, то поведение - действия, направленные на достижение этих целей, - необходимо контролировать и сверять с их ожидаемыми последствиями. Здесь в игру вступает кейнсова теория вероятностей, которая утверждает, что все (исключая ближайшие по времени) последствия наших действий скрыты от нас, так как принадлежат "сумеречной" зоне неопределенности. Это и заставляет государственных деятелей проявлять предельную осторожность.
Для Кейнса политика была отраслью практической этики - наукой о том, как надлежит действовать правительству. Задача правительства - не в том, чтобы обеспечивать состояние дел "благое по своей сути и само по себе", а в том, чтобы подвигнуть к достижению такого блага самих членов общества. Заведомо предполагалось, что чем более процветающим и удовлетворенным является общество и чем справедливее его социальное устройство, тем лучше состояние умов его рядовых членов. Политика не должна чрезмерно (и тем более непрерывно) отвлекать народ от культивирования в себе добродетельного состояния ума.
Цель деятельности политика - добиться того, чтобы общество было удовлетворено условиями жизни. Кейнс подчеркивал такие человеческие ценности, как физическая безопасность, материальный комфорт, интеллектуальная свобода. Всю жизнь Кейнсу, по его словам, "портили нервы" разного рода общественные потрясения. Поэтому его политические рекомендации нацелены на минимизацию подобных событий. Он пишет: "Правительство, поставившее своей целью счастье подданных, послужит благу, какая бы этическая теория его на это ни вдохновляла".
Ключом понимания политической философии Кейнса
служит принцип осторожности перед лицом неизвестности. В силу этого он отвергал
революционный экстремизм за готовность возводить утопические проекты на крови
людей. Впрочем, этот принцип - пусть не столь явно - защищал Кейнса от
реакционного экстремизма, который готов был пойти на риск революции, лишь бы
заранее не делать уступок. В этом случае Кейнс отвергал рикардианскую философию
с ее безразличием к "краткосрочным" последствиям политики
laissez-faire. Общество, рассуждал в этой связи Кейнс, способно выдержать лишь
небольшой объем социальных деформаций, после чего наступает его коллапс. Эпоха,
в которую жил Кейнс, с избытком доказала правоту этого утверждения. Он был
философом либерализма, но не победившего, а, скорее, ушедшего в оборону.
.6 Средний путь, предложенный Кейнсом в 1920-х годах
кейнс экономический капитализм кризис
В лекции "Конец laissez-faire", прочитанной в 1924 году в Оксфорде, а также в последующих эссе и комментариях Кейнс очертил рамки, в которых следующие пять лет - вплоть до экономического кризиса - развивалась его аргументация в пользу Среднего пути. Кейнс отталкивался от изначальных идей laissez-faire, которые своими корнями уходят в XVIII век. "Допустим, - писал он, - что в силу естественных законов просвещенные и свободные индивиды, преследуя эгоистические цели, действуют в общих интересах. Тогда наши философские противоречия разрешаются! Политический философ может пропустить вперед бизнесмена, который, руководствуясь интересами частной выгоды, достигает философского summum bonum (высшего блага)". Синтез частного и общественного благ убедительно подтверждается его соответствием учению Дарвина о естественном отборе. "Принцип выживания наиболее приспособленных видов можно было посчитать широким обобщением экономической теории Рикардо. В свете этого синтеза появление идей социализма было не просто нецелесообразным, а прямо вредным, тормозящим мощное поступательное развитие процесса, в результате которого мы сами поднялись, как Афродита из первобытной морской пучины". Не случайно в годы правления Рейгана и Тэтчер, то есть в эпоху "творческого разрушения", дарвинизм в очередной раз перенесли из естественно-научной сферы в гуманитарию.
Кейнс пренебрежительно относился к применению теории Дарвина в экономике, ибо при этом игнорировались издержки конкурентной борьбы, фактор неопределенности и тенденция к концентрации производства и богатства.
Кейнс развивает мысли, которые можно считать аргументом в пользу государственного вмешательства в экономику ради общественного блага. Каждый век, говорит он, должен решать, "что входит в повестку дня правительства, а что не". Общественные (с технической точки зрения) расходы следует отделять от тех, что предназначены для частных лиц. В этой повестке дня самыми важными пунктами должны быть следующие: "управление денежным обращением и кредитом"; сбор и распространение сведений о деловой активности во избежание зол, проистекающих из "риска, неопределенности и неосведомленности"; "коллективные решения о совокупном объеме сбережений и их распределении между внутренними и зарубежными инвестициями"; "демографическая политика, которая учитывает не только количество, но и качество [населения]".
Первые два требования в 1930-х годах перекочевали в предложенный Кейнсом Новый путь, но контроля над рождаемостью он больше не предлагал. В свой "классический" период Кейнс беспокоился о том, как бы неограниченный рост населения не свел на нет плоды технического прогресса. Позже, назвав главную проблему недостаточности совокупного спроса, он посчитал демографический рост источником дополнительного расширения объемов производства. Впрочем, тревога по поводу качественного состава населения никогда не оставляла его. Чем лучше будет "человеческий материал", тем выше производительность и тем скорее экономика позволит обществу перейти от нищеты к изобилию". Рассматривая разные области мышления Кейнса, важно понять, на какой период его жизни (и на какую фазу мировой политики) приходятся его мысли.
В тот период основная идея Кейнса состояла в том, что прежний капитализм, опиравшийся на индивидуализм, превращается в корпоративный капитализм большого бизнеса и банков. Капиталистическая система всегда слабо поддавалась коррекции, но децентрализованная экономика частных владельцев адаптировалась к шокам гораздо быстрее, чем централизованная экономика корпораций. Кейнс думал, что "по мере перехода общества от экономической анархии к системе, нацеленной на управление производственными силами в интересах социальной справедливости и стабильности", пространство индивидуальной свободы будет сокращаться [19].
Кейнс предположил, что экономика, стремящаяся в условиях перемен минимизировать риски, переживает процесс "самосоциализации". Он указал на происходящий в рамках государства рос "полуавтономных структур, таких как коммунальные предприятия, университеты, Банк Англии, регулирующие органы, возможно, даже железнодорожные компании". Важно было и то, что акционерные общества, достигнув известного уровня, начинают действовать скорее как госкорпорации, чем как частные предприятия. В их развитии наступает момент, когда владельцы или акционеры утрачивают связь с менеджментом, который заинтересован уже не в том, чтобы избежать критики со стороны потребителей и общества. Кейнс полагал, что тенденция к расширению общественной сферы является "естественным ходом эволюции" и что ему можно придать импульс путем создания государственно-частных партнерств [20].
Кейнс отдавал себе отчет в недостатках рекомендуемой им социальной организации, которые могли привести к росту консерватизма и упадку предпринимательского духа [21]. Однако его нежелание признать основой общества "любовь к деньгам" было так велико, что в идеологии Среднего пути он не увидел той серьёзной области, которую экономисты называют "проблемой взаимоотношений начальника и подчиненного". С отделением функций управления от прав собственности, думал Кейнс, в работе крупных предприятий начнут все сильнее доминировать общественные интересы. Он не мог предвидеть, что не только в частной, но и в общественной сфере возобладают интересы менеджмента - тенденция, многократно усилившаяся с ростом финансового сектора. Кейнс (как и теоретик-социалист Чарльз Кросланд в 1950-х годах) считал, что контроль менеджмента над корпорациями усилит в их деятельности "общественные мотивы". Он не предвидел распространения "практики бонусов", которая заставляет менеджеров забыть об интересах, как акционеров, так и широкой общественности.
Внутренние противоречия, которые из-за этих идей возникали в сознании Кейнса - или, возможно, общая перемена обстоятельств, - заставили его в 1930-х годах отбросить мысль о Среднем пути. Замысел утвердить рыночную экономику на викторианском идеале служения обществу поблек - и был заменен альтернативным планом спасения. По этому плану государство обеспечивало достаточный спрос, а частному сектору была предоставлена свобода в организации предложения. Кейнс все также брезгливо относился к идее строить общество на "любви к деньгам", но теперь признавал, что это самый быстрый способ вывести человечество из бездны нищеты к вершинам изобилия. Если что и сохранилось в философии "Общей теории", так это понятие "социализации инвестиций" путем учреждения государственно-частных партнерств.