Статья: Основные предпосылки к новой комплексной теории права

Фактически общественные явления, как и любые жизненные процессы многосторонни: их следует рассматривать с различных позиций и точек зрения. Но ввиду того, что теоретики пытаются выстроить концепцию рассуждения на основе монизма -- с односторонним отрывом от исходных для всего принципов, в случае сопоставления двух (или нескольких) теорий в них обязательно найдутся принципиальные основополагающие противоречия. Однако это вовсе не означает, что изначально разнонаправленные концепции не имеют общих сходных черт. Любое одностороннее определение и освещении теоретического начала (если все же теория основывается на опыте реальной жизни) не может быть абсолютно ложным, так как всегда найдутся подтверждающие моменты хотя бы части его принципов (это особенно заметно, когда речь касается того, что теория утверждает, и того, что она отрицает). Но польза и значение такой теории, поле ее применения -- всегда будут ограниченными. Поэтому односторонние теории не являются абсолютной истиной. Они не более чем исполнительный технический элемент в построении более сложных и оптимальных (многозадачных) концепций.

Чтобы избежать ловушки ложной односторонности, необходимо остановиться на синтезированной позиции и начать искать многосторонние определения, которые бы по своей сути максимально исчерпывающе объясняли рассматриваемую проблему, при этом имея общие связи из сфер и позиций других областей знаний.

Это сложный путь, предполагающий в себе глубокие знания во многих областях человеческой жизнедеятельности. Монизм удобен с точки зрения простоты обоснования концепции, однако он органически не способен находить оптимальное решение для задач, находящихся на стыке нескольких областей знаний (а таких большинство). Поэтому необходимо примириться с более сложным, но соответствующим естественной картине вещей многообразной действительности -- плюрализмом.

Однако, конечно, мало просто прийти к заключению, что существует множество подходов и точек зрения на рассматриваемое явление. Познание как раз заключается в поиске существенных сторон и продуктивного соотношения различных составных элементов при анализе двух или множества областей научного знания. Опять-таки здесь не стоит использовать эклектизм -- механическое соединение принципов и элементов из различных областей знаний. Для продуктивного синтеза необходимо именно оптимальное, гармонично выявленное соединение односторонних определений из различных областей знаний на основании синтезирующей силы единого начала. Это и есть настоящее познание. Эта комплексная (обобщенная взаимодополняющими, взаимопроникающими юридическими, социальными, политическими и т. д. теориями) точка зрения прежде всего должна быть применена к пониманию природы общества. В науке об обществе одинаково ошибочны оба крайние односторонние воззрения на него, до сих пор разделяющие многих социологов (и индивидуалистические, и коллективистические), и истину надо искать только в комплексном (обобщенном) слиянии положительных сторон каждого из них.

Одностороннее индивидуалистическое воззрение на общество отрицает специфическую ограниченность общественных соединений. Общество понимается с этой точки зрения как механический агрегат индивидуальных особей, причем этот агрегат есть лишь случайная сумма входящих в него единиц, и в сумме этой нет ничего нового, что бы уже не заключалось в его частях. Такое воззрение есть своеобразный социальный номинализм, для которого общество не имеет бытия как особое единое существо. Это воззрение лежит, вообще говоря, в основе различных выражений так называемой механической теории общества [1, c. 423], начиная уже с учения софистов, но особенно такой преувеличенный социальный индивидуализм пронизывал всю школу естественного права. На нем утверждалась и договорная теория общества.

Здесь не место вдаваться в подробное изложение и критику того механического социального индивидуализма, который такое яркое выражение нашел себе в социально-политических теориях Гоббса, Руссо, Годвина и вообще в социальной философии XVIII века, у одних авторов приходя к выводам крайне абсолютистского характера, у других, как у Годвина, -- к крайнему анархизму. Индивид не может отделить своего существования от того собирательного целого, в котором он живет. Только через общество получает он жизнь и становится разумной личностью: все, что имеется в общественной жизни, передается отдельной личности, наполняя ее содержанием; только в обществе индивидуальный разум человека впервые в общении с другими людьми начинает осознавать себя и закрепляет свои приобретения через посредство языка, создания исключительно общественного. Только в общении с другими людьми человек возвышается от состояния бессловесного существа до личности, торжествующей своим разумом над неразумной природой. Если бы не было общества, то не было бы и людей как сознательных и разумных личностей. В дальнейшем мы увидим, что ни социологические наблюдения законов общественной жизни, ни требования правильной этической системы, ни размышления над природой права не подтверждают правильности индивидуалистической гипотезы, а, наоборот, доказывают полную ее несостоятельность.

Противоположная односторонность в понимании природы общества состоит в преувеличении органического элемента в общественных объединениях. Очень часто забывается, что какова бы ни была специфическая природа общества, она никогда не уничтожает отдельной личности, никогда не поглощает индивидуального сознания и индивидуального бытия. Между тем вначале социология склонна была преувеличивать коллективный момент в социальной жизни. Для Конта, например, действительно существовало только человечество в целом, только оно одно истинно реально, отдельные же индивиды имеют лишь кажущееся бытие: они приходят и уходят как элементы целого, истинно же остается только это последнее.

Индивиды суть только абстракции, действительно существует одно общество. Индивиды для Конта даже не «отдельные существа», а органы «Великого существа» -- человечества. Ясно, какие практические выводы могли быть сделаны из подобного теоретического положения. И действительно, утопия Конта о социократическом правлении совершенно забывала об отдельной личности, словно ее не существовало, словно в конце концов не она начало и конец всякой жизни. В этом презрении к индивиду и к его правам с нею могут быть сравнены только убеждения еще более известного представителя коллективистического мировоззрения Платона. Ни о какой личной свободе, политической или религиозной, не может быть здесь и речи, и наиболее последовательная с этой точки зрения политика есть та, о которой мечтал Великий Инквизитор. Непонятны сами основания для построения таких теорий общества, по которым интерес и благо личности как таковой вполне подчиняются благу и интересам общества и приносятся в жертву. Низведение индивида на роль простого органа, сопровождаемое умалением и деградацией личности, совершенно бессмысленно, так как остается непонятным, для чего же существует тогда само благоустроенное общество, которое особого сознания своего не имеет, а индивидуальное сознание лиц, его составляющих, лишь страдает. Впрочем, существование такого общества и невозможно.

Забывать о действительном значении человеческой личности в общественной жизни людей особенно склонны из современных социологических направлений биологическое и экономическое, и именно этот вопрос и является их камнем преткновения, на котором они терпят окончательное крушение.

Биологическое объяснение общественной природы стремится понять социальную жизнь как видовой архетип животной природы: объяснить мотивацию действий людей биологическими законами конкурентной борьбы за существование, принципом естественного отбора, меж- и внутривидового взаимодействия. Здесь органическое видоизменение общественной среды происходит по инерции: механический принцип неизбежной игры биологических и физических законов без понимания мотивации к действию со стороны человеческой личности (целеполаганию). Общественные отношения рассматриваются как механизм естественного отбора по приспособлению, выживанию и дальнейшему воспроизводству сильнейших генов. Но человеческая жизнь на современном этапе общественного развития имеет множество отклонений от естественного животного поведения. Механическое взаимодействие биологических законов не является определяющим для мотивации поведения человеческой личности, так как влияние естественной среды во многом нивелируется действием культуры и сложившегося в ее рамках формата общественного договора (устройства государства и общества). Непридание важного значения индивидуальности является слабым местом и другой популярной коллективистской общественной доктрины -- экономического материализма.

Все историческое развитие человеческих обществ объясняется естественным движением производительных сил, развивающихся чисто диалектически, по неизменным законам. Но ни Маркс, ни его последователи не дали ответа на вопрос, который существенно возникает вслед за этим утверждением: чем же объясняется само движение, само развитие производительных сил: ведь не происходит оно само по себе, без всякой причины. Изыскание же этих последних оснований неизбежно приведет к действию единственного фактора, который может творить движение из самого себя, к влиянию творческой человеческой личности.

Мы даже не настаиваем на нелепом с логической точки зрения стремлении этой теории построить социальный идеал на механической основе причинной необходимости общественного развития. Если человеческие идеи суть лишь рефлексы хозяйственных отношений, то как же они могут руководить этими отношениями, как они вообще могут воздействовать на то, рефлексами чего они являются? Логическая несообразность этих противоречий в доктрине экономического материализма говорит, вопреки основному смыслу всей доктрины, о том, что на известной стадии исторического развития происходит взаимодействие экономического фактора и науки, что наступает момент, когда человек окончательно выходит в известном смысле из животного царства и переходит из животных условий существования в истинно человеческие. Совокупность жизненных условий, которые до сих пор властвовали над человеком, подчиняется с этого времени контролю и господству людей, впервые делающихся сознательными, истинными господами природы, потому что они стали господами своего собственного общежития. Законы общественной деятельности людей, противостоящие людям до сих пор, как чуждые, господствующие над человеком законы природы, станут применяться людьми с полным сознанием и тем самым будут служить человеку. Общежитие людей, принудительно возникающее до сих пор под влиянием природы и истории, становится собственным свободным делом человека. Объективные, чуждые силы, которые управляли историей, подчиняются контролю самого человека. Только с этого времени люди будут сами, с полным сознанием, делать свою историю... Это прыжок человечества из царства необходимости в царство свободы -- так высказал свою позицию Ф. Энгельс в сочинении «Против Дюринга». То же за Энгельсом повторяет и другой сторонник (Бельтов) исторического материализма, что диалектический материализм говорит: человеческий разум не мог быть демиургом истории, потому что он сам является ее продуктом. Но раз явился этот продукт, он не должен и по самой природе своей не может подчиниться завещанной прежней историей действительности; он по необходимости стремится преобразовать ее по своему образу и подобию, сделать ее разумнее. Допущение такого прыжка из царства необходимости в царство свободы есть откровенное признание того, что теория экономического материализма не объясняет всей общественной жизни и что на известной стадии общественного развития социологические законы перестают действовать.

Здесь кроется серьезное логическое противоречие, так как подобная модель отрицает собственную теорию в смысле признания влияния на ход исторического процесса психологического фактора, реализуемого личностью человека. С ее точки зрения весь эволюционный путь человеческой цивилизации объясняется исходя из естественного движения и постепенного повышения продуктивности производственных сил, которые развиваются по дидактическим и неизменным принципам и законам. Непризнание этой роли есть очевидных казус, так как история показывает, что, несмотря на любой формат экономических отношений, известная модель соотношения классов остается стабильной в условиях, когда у рядового члена общества сохраняется вера в справедливость окружающего его общественного порядка. Революции происходят в момент накопления критических противоречий и ослабления этой веры. Довольно спорна, своеобразна и сомнительна попытка объяснения хода психического развития человека, единства основополагающего общественного фактора человеческого сознания (т. к. оно есть основа и конец всех составляющих социума) через воздействие материально-экономических условий нашей жизни. Эта теория пытается найти взаимосвязь в попытках вычленения закономерностей между изменением модели хозяйствования и ходом развития человеческой психики и ментальности.

В противовес этому можно заявить, что экономические явления есть одно из наглядных последствий воздействия человеческой психики на окружающую действительность. А это уже доказывает прямую взаимную обусловленность, а не главенство одного только экономического фактора. Односторонность индивидуалистских и коллективистских теорий также доказывается фактом, что, применяя принцип глобальности (возводя один из составных общественных элементов в абсолют и соотнося его с другими), они в недостаточной степени понимают (и не пытаются понять) взаимопроникающий и взаимовлияющий характер общественных связей. Не рассматривают в качестве важного аспекта творческую составляющую человеческой личности.

Библиография/ References

1. Чернявский А.Г. Фундаментальные основы права: компаративистика в юриспруденции. М., 2019.

1. Chernyavsky A.G. Fundamental foundations of law: comparative studies in jurisprudence. Moscow, 2019. (In Russ.)