В отраслевом законодательстве провозглашается верховенство норм соответствующего закона над иным законодательством. Нормы других законов подлежат применению при условии их непротиворечия применяемому закону или же после включения в применяемый закон для разрешения соответствующих правоотношений.
Сегодня различия в фактическом материальном наполнении понимания принципа законности в каждой из отраслей права проявляются все больше и больше. Причин тому две. Первая заключается в поиске новой доктрины понятия законности, вторая - во все большем вторжении в наше правосознание формально-нормативного толкования теории права и, как следствие этого, - замена традиционной теории законности теорией необходимости соблюдения должной законной процедуры.
Законность в широком смысле служит отражением естественно-правовых начал права. При таком подходе неизбежен вывод, что законность - это уважение к закону, его понимание, толкование и соблюдение (применение) в соответствии со складывающимися правоотношениями в конкретный период развития цивилизации. Следовательно, законность как политико-правовой режим выражается через отвечающий этому режиму уровень правосознания, правоприменительную практику и действующее законодательство. Она выступает в качестве политико-правового режима, и ее нельзя нарушить или укрепить.
Законность в узком значении (отраслевом, легистском, позитивном) есть требование соблюдения буквы и формы закона. В этом случае законность следует рассматривать как принцип права. Только при таком понимании законности для ее характеристики можно использовать термины об «укреплении», «усилении», «соблюдении» и «нарушении».
В то же время нельзя отрицать и практическую значимость подобного подхода. Именно такое «позитивное», «прикладное» понимание законности как категории реализации законодательства присуще уровню правосознания большинства правоприменителей. Именно к этому уровню понимания законности разработаны критерии и статистические показатели нарушения последней, а также используются такие оценочные характеристики, как «низкий», «высокий», и категории - «нарушение законности», «усиление законности», «соблюдение законности» и т.п. Поэтому только на таком уровне понятие законности можно рассматривать как принцип права, причем не всеобщий, а присущий каждой конкретной отрасли в отдельности.
Еще одна традиционно обсуждаемая проблема в содержании института законности - субъекты законности. По данной проблеме существуют две точки зрения. Первая заключается в том, что субъектами законности выступают все участники правоотношений [12. С. 174; 13. С. 16; 14. С. 112; С. 8-11; 16. С. 5-8]. Согласно другой - совершенные гражданами и другими лицами нарушения закона суть нарушения правопорядка в обществе, а не законности [17. С. 526-527; 18. С. 9; 19].
Профессор Н.Г. Александров, пытаясь найти компромисс между крайними точками зрения, писал, что законность в широком смысле означает требование соблюдать законы всеми субъектами права. Законность, понимаемая в узком аспекте, означает соблюдение законов именно должностными лицами государства, т.е. законность распространяется только на деятельность государственного аппарата [20. С. 105-106]. Различие позиций в вопросе, кто является субъектом законности, обусловливается различием в понимании института законности, его содержания. Если законность толковать как принцип, задачу отдельной отрасли права и даже общеправовой принцип, то тогда в качестве субъектов законности должны рассматриваться только государственные органы и должностные лица. Граждане же относятся к субъектам права, следовательно, требование законности на них не распространяется. Если же рассматривать законность как политико-правовой режим, то тогда в качестве субъектов законности выступают все участники возникающих правоотношений.
В теории уголовного процесса предпринимались попытки «приземлить» рассматриваемое понятие к деятельности по осуществлению судопроизводства. Однако они не всегда, на наш взгляд, были удачными. В частности, И.Ф. Демидов отмечает, что главное проявление принципа законности в уголовном процессе состоит в требовании, обращенном к органам расследования, прокурору и суду, все свои решения принимать при наличии достаточных оснований [3. С. 150]. Но такое понимание законности также не вносит необходимой ясности. Более детальное изучение рассматриваемых вопросов позволило предложить критерии (требования), которые свидетельствуют о законности каждого следственного и судебного акта. Так, Ю.Н. Белозеров и В.В. Рябоконь отмечали, что процессуальный акт может быть признан законным только тогда, когда отвечает следующим условиям: вынесение такого акта предусмотрено уголовно-процессуальным законодательством; он вынесен компетентным органом либо лицом; он постановлен при наличии к тому условий, предусмотренных законом; его вынесению предшествовало производство необходимых процессуальных действий; он облечен в установленную законом процессуальную форму - постановление; он содержит необходимые реквизиты [21. С. 8].
Представляется, что такие требования могут быть уместными при формальной оценке законности решения правоприменителя, но они не лишены изъянов. В частности, эти условия не рассчитаны на использование следователем дискреционного поведения. Вместе с тем законодатель не имеет возможности строго формализовать ситуации, в которых действуют должностные лица, поэтому допускает возможность выбора, некую долю усмотрения. Вместе с тем должно быть принято решение, которое наиболее целесообразно в данном конкретном случае. «Таким образом, предоставленная свобода усмотрения в выборе решения ограничивается, с одной стороны, требованиями законности и обоснованности применяемых мер воздействия, а с другой стороны - их целесообразностью» [22. С. 100-101]. Что означает: «вынесение такого акта предусмотрено уголовно-процессуальным законодательством», «он постановлен при наличии к тому условий, предусмотренных законом»? На наш взгляд, такие формулировки являются относительными. Должно ли присутствовать прямое предписание закона о выполнении данного акта или он может быть «выведен» из смысла, духа закона? Ответ на этот вопрос меняет многое в оценке законности правоприменительного акта.
Статья 7 УПК РФ содержит норму-принцип, названную «Законность при производстве по уголовному делу». Сущность ч.ч. 1 и 2 рассматриваемой статьи сводится к тому, что суд, прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель не вправе применять федеральный закон или иной нормативный акт, противоречащий УПК РФ. Намерение, побудившее закрепить это положение, понятно. Оно полностью согласуется с содержанием ч. 1 ст. 1 УПК РФ и призвано обеспечить единство правоприменения, верховенство норм уголовно-процессуального права в вопросах осуществления судопроизводства. Но использовать это правило иногда весьма затруднительно или невозможно.
Например, ч. 3 ст. 56 УПК РФ устанавливает круг лиц, которые не могут быть допрошены в качестве свидетелей, поскольку являются обладателями информации, составляющей охраняемую законом тайну. Но среди них нет субъектов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность либо участвующих в ней. Предположим, что следователь примет решение об осуществлении допроса оперуполномоченного уголовного розыска по выяснению сведений, указанных в ст. 12 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности». Противоречия рассматриваемых положений очевидны. Разрешение данной ситуации с учетом содержания чч. 1 и 2 ст. 7 УПК РФ остается загадкой. Подобные случаи могут возникать при использовании в уголовном судопроизводстве и иных сведений, составляющих охраняемую законом тайну (журналистскую, нотариальную, коммерческую, банковскую и др.).
Если пойти дальше, то можно утверждать, что ч. 2 ст. 7 УПК РФ, запрещающая суду использование любого нормативного акта, не соответствующего УПК РФ, распространяет свое действие и на решения Конституционного Суда РФ. Таким образом, постановления высшего органа конституционного надзора, констатирующие несоответствие Конституции Российской Федерации тех или иных положений УПК РФ, также не должны применяться?
Мы всего лишь предприняли попытку углубленного внедрения в содержание принципа законности, с тем чтобы показать всю сложность формулирования его сути, т.е. обратить внимание на то, что было проигнорировано законодателем. В том числе им оставлены без внимания достаточно значимые подходы, выработанные теорией уголовного процесса. Условием действия этого принципа является наличие в уголовно-процессуальном праве оптимального количества норм, их непротиворечивость, легитимность, систематизированность и доступность для участников уголовного процесса [23. С. 123]. Поэтому считаем возможным согласиться с мнением о том, что в ст. 7 УПК РФ внимание правоприменителя акцентировано на положениях, раскрывающих только отдельные сущностные свойства данного принципа, причем отнюдь не самые важные [24. С. 44].
В завершение подчеркнем: содержание норм-принципов, их система, закрепленные в гл. 2 УПК РФ, являются несовершенными и нуждаются в корректировке в соответствии с фундаментальными теоретическими разработками.
Литература
1. Явич Л.С. Право развитого социалистического общества: сущность и принципы. М.: Юрид. лит., 1978. 224 с.
2. Правоохранительные органы: учеб. пособие / под ред. А.М. Баранова. Омск : Омск. Акад. МВД России, 2008. 147 с.
3. Курс советского уголовного процесса. Общая часть / под ред. А.Д. Бойкова, И.И. Карпеца. М.: Юрид. лит., 1989. 638 с.
4. Петрухин И.Л. От инквизиции - к состязательности // Государство и право. 2003. № 7. С. 28-36.
5. Давлетов А. Проблема состязательности решена в УПК РФ неудачно // Российская юстиция. 2003. № 8. С. 16-18.
6. Лукашева В.З., Чичканов А.Б. Принцип состязательности и равноправия сторон в новом УПК РФ // Правоведение. 2002. № 2. С. 102-109.
7. Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М.: Юрид. лит., 1985. 239 с.
8. Каплунов А.И. Об основных чертах и понятии государственного принуждения // Государство и право. 2004. № 12. С. 10-17.
9. Гуляев А.П. Проблемы применения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации // Новый уголовно-процессуальный закон: теория и практика применения : материалы межвед. «круглого стола». М. : МосУ МВД России, 2003. С. 3-5.
10. Уголовный процесс : учебник для вузов: в 2 ч. / под ред. Б.Б. Булатова, А.М. Баранова. 6-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2017. Ч. 1. 351 с.
11. Гранат Н.Л. Правовые и нравственно-психологические основы обеспечения законности на предварительном следствии: дис. ... д-ра юрид. наук. М., 1992. 589 с.
12. Лазарев В.В. Теория государства и права. М.: Изд-во Акад. МВД РФ, 1992. 183 с.
13. Кобликов А.С. Законность - конституционный принцип советского уголовного судопроизводства. М.: Юрид. лит., 1979. 200 с.
14. Строгович М.С. Основные вопросы советской социалистической законности. М.: Наука, 1966. 252 с.
15. Гранат Н.Л. Основы обеспечения социалистической законности на предварительном следствии. М.: Акад. МВД СССР, 1988. 157 с.
16. Боннер А.Т. Законность и справедливость в правоприменительной деятельности. М.: Рос. право, 1992. 320 с.
17. Витрук Н.В. Законность (понятие, защита и обеспечение) // Общая теория права: курс лекций / под общ. ред. В.К. Бабаева. Н. Новгород: Изд-во Нижегор. ВШ МВД РФ, 1993. 544 с.
18. Уголовное право (Общая часть и Особенная часть): курс лекций / под ред. А.Н. Игнатова, Ю.А. Красикова. М., 1996. 639 с.
19. Мальцев В. Принцип законности в Уголовном кодексе Российской Федерации // Уголовное право. 2003. № 1. С. 37-38.
20. Александров Н.Г. Право и законность в период строительства коммунизма. М.: Госюриздат, 1961.271 с.
21. Белозеров Ю.Н., Рябоконь В.В. Законность и обоснованность возбуждения уголовных дел органами внутренних дел : учеб. пособие. М. : МССШМ, 1988. 49 с.
22. Громов Н.А., Полунин С.А. Санкции в уголовно-процессуальном праве России. М.: Городец, 1998. 152 с.
23. Томин В.Т. Динамика взглядов процессуалиста на понятие и систему принципов уголовного процесса // Правовая наука на рубеже XXI столетия. Омск: Омск. Акад. МВД России, 2000. 271 с.
24. Безруков С.И., Безруков С.С. Принципы уголовного судопроизводства: понятие, система и общая характеристика: учеб. пособие. Омск: Омск. Акад. МВД России, 2005. 107 с.
References
1. Yavich, L.S. (1978) Pravo razvitogo sotsialisticheskogo obshchestva: sushchnost' i printsipy [The law of a developed socialist society: essence and principles]. Moscow: Yurid. lit.
2. Baranov, A.M. (ed.) (2008) Pravookhranitel'nye organy [Law Enforcement Agencies]. Omsk: Omsk Academy of the Ministry of Internal Affairs.
3. Boykov, A.D. & Karpets, I.I. (eds) (1989) Kurs sovetskogo ugolovnogo protsessa. Obshchaya chast' [The Course of the Soviet Criminal Procedure]. Moscow: Yurid. lit.
4. Petrukhin, I.L. (2003) Ot inkvizitsii - k sostyazatel'nosti [From Inquisition to Adver- sariality]. Gosudarstvo ipravo - State and Law. 7. pp. 28-36.
5. Davletov, A. (2003) Problema sostyazatel'nosti reshena v UPK RF neudachno [The problem of adversariality has got an poor decision in the Criminal Procedure Code of the Russian Federation]. Rossiyskaya yustitsiya - Russian Justitia. 8. pp. 16-18.
6. Lukasheva, V.Z. & Chichkanov, A.B. (2002) Printsip sostyazatel'nosti i ravnopraviya storon v novom UPK RF [The adversarial principle and equality of the parties in the new Criminal Procedure Code of the Russian Federation]. Pravovedenie. 2. pp. 102-109.
7. Petrukhin, I.L. (1985) Svoboda lichnosti i ugolovno-protsessual'noe prinuzhdenie [Personal freedom and criminal procedure coercion]. Moscow: Yurid. lit.
8. Kaplunov, A.I. (2004) Ob osnovnykh chertakh i ponyatii gosudarstvennogo prinu- zhdeniya [On the main features and concept of state coercion]. Gosudarstvo i pravo - State and Law. 12. pp. 10-17.
9. Gulyaev, A.P. (2003) Problemy primeneniya Ugolovno-protsessual'nogo kodeksa Ros- siyskoy Federatsii [Problems of application of the Criminal Procedure Code of the Russian Federation]. Novyy ugolovno-protsessual'nyy zakon: teoriya i praktika primene-niya [New criminal and procedural law: Theory and Application]. Proc. of the Round Table. Moscow: Moscow Department of the Ministry of the Internal Affairs of the Russian Federation. pp. 3-5.
10. Bulatov, B.B. & Baranov, A.M. (eds) (2017) Ugolovnyy protsess [Criminal Procedure]. 6th ed. Vol. 1. Moscow: Yurayt.
11. Granat, N.L. (1992) Pravovye i nravstvenno-psikhologicheskie osnovy obespecheniya zakonnosti na predvaritel'nom sledstvii [Legal, moral, and psychological foundations of ensuring the legality of the preliminary investigation]. Law Dr. Diss. Moscow.
12. Lazarev, V.V. (1992) Teoriya gosudarstva i prava [Theory of State and Law]. Moscow: Academy of the Ministry of the Internal Affairs of the Russian Federation.
13. Koblikov, A.S. (1979) Zakonnost' - konstitutsionnyy printsip sovetskogo ugolovnogo sudoproizvodstva [Legality is a constitutional principle of Soviet criminal justice]. Moscow: Yurid. lit.
14. Strogovich, M.S. (1966) Osnovnye voprosy sovetskoy sotsialisticheskoy zakonnosti [The main questions of Soviet socialist legality]. Moscow: Nauka.
15. Granat, N.L. (1988) Osnovy obespecheniya sotsialisticheskoy zakonnosti na predvari- tel'nom sledstvii [Fundamentals of ensuring socialist legality in the preliminary investigation]. Moscow: Academy of the Ministry of the Internal Affairs of the Russian Federation.
16. Bonner, A.T. (1992) Zakonnost' i spravedlivost' v pravoprimenitel'noy deyatel'nosti [Legality and fairness in law enforcement]. Moscow: Ros. Pravo.