Соответственно, объективно усиливаются основания для запроса на постсовременную логику трактовки экономической антропологии мультикультурализма и культурно-социальной интеграции групп как аспектов равноправного взаимодействия и взаимной терпимости, заключающихся в защите существования и коэволюции разнообразных культур при их проникновении, обогащении и развитии на принципах, признаваемых справедливыми. При этом признание потенциала бесструктурного управления требует принятия во внимание командных характеристик, коллективного бессознательного, накопленного социального опыта и социально-экономических автоматов и регуляторов, сформировавшихся на основе базовых ценностно-смысловых комплексов и представлений о предпочтительном, нормативном, справедливом. Постсовременные подходы к управлению вообще отнюдь не перечеркивают, а актуализируют потенциал модерна. Но вместе с этим они открывают и широкие дополнительные возможности, связанные с более активным использованием при парадигмальном переходе и раскрытии потенциала новой рефлексивной модернизации традиций и обычаев, коллективных взаимодействий, неформальных коммуникаций и социальных сетей, с синтезом элементов управляемости, самоуправляемости и неуправляемости.
В частности, эффективным направлением реализации богатого созидательного потенциала противоречия выступает стимулирование действий людей, желательных отношений, тенденций и процессов. Стимул и являет собой побудительную силу трансформации совокупности сущностных факторов в конкретности множества разноуровневых выборов. Ориентации на разумные потребности интегрируют пути формирования и развития человеческих способностей в интересах личности и общества. Без скорейшего разумного ограничения потребностей, а также преодоления ценностно-смысловых комплексов стяжательства и потребительства как базовых человечество самоликвидируется, нанеся урон Природе и нарушив биоэкологический баланс. Причем субъектами поиска все активнее становятся отнюдь не надгосударственные транснациональные органы и государства, а культурноцивилизационные миры. Изменения проходят крайне быстро, всевластие финансово-спекулятивного капитала с "фальш-панелями" пиара опрокидывается. Вырастает новый геостратегический порядок. Действенность стимулов творчества в немалой степени предполагает, кроме культивирования личного подвижничества, усиление государственных гарантий. Как известно, и насекомые плодятся и создают жилища - не это отличает человека. Соответственно, тенденции перехода в глобальном масштабе к формированию экономики общества знания не только властно выносят в приоритеты личных потребностей вопросы качественных образования и медицины для каждого, но и требуют от стран, претендующих на сколько-нибудь пристойное место в системе глобального разделения деятельности и мировых кооперационных потоках, высокого уровня обеспечения качества жизни и творчества и, прежде всего, мощных государственных гарантий обучения и здравоохранения безотносительно денежной состоятельности. Таким образом, в сфере внутренней организации общественной жизни особенно насущным стало более справедливое и разумное переструктурирование: доступность каждому насущных первоочередных благ должно гарантироваться обществом и государством независимо от уровня достатка. Напротив, недостаточность зарабатываемых тружеником средств для жизни и творчества (реализации прав на жилье, медицину, образование и т. д.) создает социальную базу криминалитета и коррупции. Вместе с тем наполнение корзины прав человека: социальных, экономических, политических, экологических и т. д. не только кардинально замедлилось в конце ХХ века; в ряде стран предпринимались попытки целенаправленно переложить тяготы глобального переструктурирования на плечи социально уязвимых слоев: снижался объем бесплатно предоставляемых государством услуг, срезались заработные платы, свертывались социальные программы, повышался пенсионный возраст и т. п. Между тем надо учесть объективную необходимость при усилении тенденций формирования в глобальном масштабе общества знания и расширения круга потребностей, связанных с материальной доступностью высококачественного образования, и заинтересованность государств в случае их высоких притязаний и целевых ориентаций в приоритетном росте качества человеческого потенциала и создании условий развертывания и реализации одаренности каждого в просоциальном творчестве.
Перспективы начавшихся всемирных трансформаций во многом напрямую зависят от того, кто и в чьих интересах станет их осуществлять, а также интерпретировать, следовательно - от борьбы главных претендентов на лидирование в проведении и осмыслении сдвигов. Диапазон возможностей рефлексивности новой модернизации основан на понимании субъектности других акторов трансформаций, поелику обогащение спецификою условий накладывается на проекцию общемировых процессов. Отсюда и тесная связь экономических трансформаций с демократизацией и ростом творческой активности, потому что без гласности и широкой самодеятельности невозможно управиться с бюрократическими наростами на производстве и шире - в организации общественной жизни. Основные антагонизмы "эпохи перемен" сформировались на первом (наиболее глубоком) уровне как противоречие между капиталом, с одной стороны, промышленным и, с другой, спекулятивно-ростовщическим, денежно-кредитным; на втором - как противостояние хозяйственников и манипуляторов; на поверхности же процессов - как противоборство стран, тяготеющих либо к консервации существовавшего два десятка лет моноцентричного мирового порядка, либо к переходу на множественность моделей (и, соответственно, регионов) "сборки будущего". Также продолжается расхождение интересов представителей государств и надгосударственных образований. И хоть это слишком болезненное противостояние, связанное с массовыми трудностями и обострением ряда проблем, сам факт демократизации общества, социальной сферы, всей общественной жизни дает основания для оптимизма.
Выводы
Противоречивость - естественная черта и развития, и особенно переходного периода межпарадигмального уровня, но неготовность к новым условиям питает процессы фрустрации, вызывая отторжение перемен. Вместе с тем как программирование будущих социально-экономических процессов, так и управление тенденциями нынешней хозяйственной жизни ресурсами общественного стратегического дизайна коррелирует с особенностями постсовременности как среды моделей и практик формирования чернового наброска будущего, создания его замысла и выявления намерения, наиболее обостренно проявляясь именно в период форсированных трансформаций.
Так, с одной стороны, применение арсенала мягкого управления (прежде всего, стимулирования) оказывается необходимым условием использования на индивидуальном и социальном уровнях умственных/интеллектуальных задатков, перерастания их в общественно значимые способности человеческого разума. Однако, с другой стороны, растущие возможности регулятивного воздействия могут быть в решающий момент преломлены в силы и средства манипулирования.
Соответственно, кардинально важным в период форсированных преобразований международных отношений становится обстоятельство, кто и в чьих интересах будет осуществлять перемены. В частности, будут ли они происходить в коренных интересах народов мира или же транснациональных корыстно-олигархических кланов. Причем уже ближайшие годы могут стать критичными, решающими в определении архитектоники и вектора трансформаций ойкумены, когда в обострившейся стратегической конкуренции культурно-цивилизационных миров определятся "удельный вес" и "место" каждого из них, уровень и образ жизни людей в нем.
Ныне кризисность характеризует само состояние общественной (в т.ч. политико-экономической и финансово-спекулятивной) системы ойкумены. В частности, недостаточно рационально расходуется и человеческий потенциал, и природные ископаемые, и технико-технологические возможности. Усиливает давление на общую ситуацию незанятый (или занятый неэффективно) трудовой потенциал. Одновременно накапливаются и риски от промедления в проведении назревших реформ в организации и регулировании экономической жизни ойкумены. Возникновение новых систем происходит через сонмы конфликтов (включая и прокси-противостояния). Между тем многоуровневая конфликтность связана как с кардинальными трансформациями в новую полиструктуру организации общественной (в частности, политико-экономической и финансово-спекулятивной) жизни, так и с характером периода форсированных изменений. Основные антагонизмы "эпохи перемен" сформировались на первом (наиболее глубоком) уровне - как противоречие между капиталом, с одной стороны, промышленным и, с другой - спекулятивно-ростовщическим, денежно-кредитным; на втором - как противостояние хозяйственников и манипуляторов; на поверхности же процессов - как противоборство стран, тяготеющих либо к консервации существовавшего два десятка лет моноцентричного мирового порядка, либо к переходу на множественность моделей (и регионов) "сборки будущего".
Соответственно, для преодоления кризисности совершенно недостаточно каких-либо частных усовершенствований; плодотворность антикризисного управления является функцией от их вписанности в действия в "коридоре свободы", открытом межпарадигмальным переходом. Требуется радикальная активизация научно-интеллектуального потенциала, стало быть, действительная приоритетность образовательно-научно-производственного комплекса, преодоление тенденций к деиндустриализации и контрмодерну. Попытки же реализации поздне-либеральных проектов изменений в экономике с ориентацией на модель "человека экономического" и сведение инструментария управления, главным образом, к неадаптированным западным шаблонам и экономической организации экономических отношений могут нести угрозу усиления тенденций дезинтеграции общества и противостояния социальных групп. Выпадающие обществу шансы могут быть упущены, а орбита дальнейших трансформаций снижена. Использование в практике управления потенциала социокультурной организации экономических отношений в соответствии с постмодернистскими тенденциями позволяет применять имеющиеся резервы развития свободного самодеятельного творчества в экономическом поведении человека.
Существенно расширяет диапазон возможностей воздействия, разнообразит инструментарий и повышает эффективность управления опора на принцип превращенных форм и его развертывание в средствах мягкого управления, в частности за счет стимулирования желательного индивидуального и социального поведения, отношений и процессов.
Перспективы проведения исследований в этом направлении, по нашему мнению, связаны с оптимизацией действий внутреннего и внешнего контуров организационно-управленческих отношений.
Список використаних джерел
1. Nisbet R. Social change. Oxford: Blackwell, 1972. 270 p.
2. Шедяков В.Є. Соціальна творчість та інноваційність стратегічного управління. Політичний менеджмент. 2013. № 1-2(57-58). С. 42-51.
3. Шедяков В.Е. Постглобализм как социально-экономическое явление. Pyxes. 2016. № 4(3). С. 104-114.
4. Шедяков В.Е. Переходность как характеристика состояния постсоветского пространства. Economy and Society: a Modern Vectors of Development : Proceed. of ІІ Intern. Scient. Conf. Leipzig University, Faculty of Economics and Management Science. Leipzig, 2018. Part II. P. 92-94.
5. Шедяков В.Е. Возможности и риски эпохи: научно-исследовательская рефлексия - рефлексивное управление - рефлексивная модернизация. Management of modern socio-economic systems / ed. by J. Zukovskis, K. Shaposhnykov; Aleksandras Stulginskis University. Kaunas : Baltija Publishing, 2017. Vol. 1. Р. 201-218.
6. Шедяков В.Е. Рефлексивная постсовременная модернизация и рефлексия постсовременной модернизации. ВУЗ. ХХ.I век. 2012. № 2. С. 50-73.
7. Шедяков В.Е. Трудовые отношения в "новой экономике". Habitus. 2019. № 9. С. 47-53.
8. Шедяков В.Е. Осуществление парадигмальных трансформаций: сорезонирование стратегии, тактики и оперативного искусства в управленческих композициях. Development and modernization of social sciences: experience of Poland and prospects of Ukraine / Maria Curie-Sklodowska University. Lublin : Baltija Publishing, 2017. Р 282-307.
9. Валлерстайн И. Конец знакомого мира. Социология XXI века. Москва: Логос, 2004. 368 с.
References:
1. Nisbet, R. (1972) Social change. Oxford: Blackwell, 270 p.
2. Shedyakov, VE. (2013) Socialjna tvorchist' ta innovacijnistj strateghichnogho upravlinnja [Social creativity and innovationess of strategic management] (in Russian). Politychnyj menedzhment, no. 1-2(57-58), pp. 42-51.
3. Shedyakov, VE. (2016) Postglobalizm kak sotsial'no-ekonomicheskoe yavlenie [Postglobalism as a socio-economic phenomenon] (in Russian). Pyxes, no. 4(3), pp. 104-114.
4. Shedyakov, VE. (2018) Perekhodnost' kak kharakteristika sostoyaniya postsovetskogo prostranstva. [Transition as a characteristic of the post-Soviet space] (in Russian). Economy and Society: a Modern Vectors of Development: Proceed. of ІІ Intern. Scient. Conf. Leipzig University, Faculty of Economics and Management Science. Leipzig, part II, pp. 92-94.
5. Shedyakov, V.E. (2017) Vozmozhnosti i riski epokhi:nauchno-issledovatel'skaya refleksiya - refleksivnoe upravlenie - refleksivnaya modernizatsiya [Opportunities and risks of the era: research reflection - reflexive management - reflexive modernization] (in Russian). Management of modern socio-economic systems / ed. by Zukovskis, J., Shaposhnykov, K.; Aleksandras Stulginskis University. Kaunas: Baltija Publishing, vol. 1, pp. 201-218.
6. Shedyakov, VE. (2012) Refleksivnaya postsovremennaya modernizatsiya i refleksiya postsovremennoy modernizatsii [Reflexive postmodern modernization and reflection of postmodern modernization]. VUZ. ХХ.Ivek, no. 2, pp. 50-73. (in Russian)
7. Shedyakov, VE. (2019) Trudovye otnosheniya v "novoy ekonomike". [Labour relations in "new economy"]. Habitus, no 9, ss. 47-53. (in Russian)
8. Shedyakov, VE. (2017) Osushchestvlenie paradigmal'nykh transformatsiy: sorezonirovanie strategii, taktiki i operativnogo iskusstva v upravlencheskikh kompozitsiyakh [Realization of paradigmatic transformations: co-resonating strategy, tactics and operational art in managerial compositions] (in Russian). Development and modernization of social sciences: experience of Poland and prospects of Ukraine / Maria Curie-Sklodowska University. Lublin: Baltija Publishing, pp. 282-307.
9. Vallerstayn, I. (2004) Konets znakomogo mira. Sotsiologiya XXI veka [The End of a Familiar World. 21st Century Sociology]. Moskva: Logos, 368 s. (in Russian)