Лишь самой младшей из детей семейства Кэрол Конвей посчастливилось не утратить иллюзии и не разочароваться в жизни - она не дожила до того страшного итога, к которому подвело Конвеев Время. Ее желания полны жизненной энергии, стремления насладиться каждой минутой: «мне не хочется все время играть на сцене. между делом я бы рисовала. просто так, для себя. малевала бы, как одержимая. самыми яркими красками <. > И еще я мастерила бы себе самые невероятные наряды <. > И еще я хочу стряпать!» и т.д. «Главное, - заключает Кэрол, - жить. Ну их - деньги, и важные посты, и мужей с титулами, и всю эту ерунду, - я буду просто жить!» [Там же, с. 452]. В оригинале читаем: “I'm going to live” [18, p. 80] - автор не случайно графически выделяет значимые для Кэрол слова: отметая все материальное, она целиком хочет погрузиться в жизнь, раствориться в ней без остатка. Ее реплика относительно будущего Элана звучит пророчески: «Самый счастливый будет Элан» [7, с. 451]. И, как следует из хода действия пьесы, Элан Конвей - единственный персонаж, которого пощадило Время, может быть, поэтому он по-своему счастлив.
Особое внимание авторы обращают на представителей «потерянного поколения». Бывшие фронтовики Элан и Робин Конвей, Сидни Ардсли, Колли Стрэттон и Говард Бартлетт также утратили все свои иллюзии: Элан расстался с мечтой жениться на любимой девушке Джоан Хелфорд; Робин хотел составить себе состояние на продаже автомобилей, но оказался неудачником, разорил мать, спился, бросил жену с двумя детьми; Сидни на войне ослеп, разочаровался в жизни и осознал истинную цену «ненужности и бесполезности» [16, р. 164] патриотизма и жертв «во имя великой цели»; Колли, морской офицер в отставке, награжденный орденом «За особые заслуги», так и не сумел найти себе места в мирной жизни - глубоко разочарованный во всем, герой кончает жизнь самоубийством; после окончания войны Говард возвращается к фермерству, но уже духовно деградировавшим. Война была для него средством обогащения, и он с нетерпением ожидает новой.
Данные герои - это представители трагического времени, они - истинное лицо этой эпохи. Главное, о чем говорит каждый писатель: какую внутреннюю духовную трансформацию претерпели люди на войне. Отсюда возникает интересная параллель с американской литературой. Образ моэмов- ского Сидни Ардсли типологически близок хемингуэевскому Генри Фредерику из романа «Прощай, оружие!» («A Farewell to Arms», 1929). На это указывает Дж. Мейерс, отмечая также, что Моэма восхищал краткий и лаконичный стиль американского писателя. Моэм признавался, что он писал словно телеграммы: «. когда я заканчивал, я вновь возвращался к написанному и смотрел, что можно удалить» [Цит. по: 17, р. 214-215].
В качестве примера, иллюстрирующего утрату героями иллюзий и того, какой отпечаток наложила на их мировоззрение война, приведем суждения Генри из романа Хемингуэя «Прощай, оружие!» и Сидни из пьесы Моэма «За особые заслуги». Для наглядности используем таблицу.
Представители «потерянного поколения»: диалог двух разочаровавшихся героев
|
Роман Э. Хемингуэя «Прощай, оружие!» |
Пьеса У. С. Моэма «За особые заслуги» |
|
|
«I was always embarrassed by the words sacred, glorious, and sacrifice and the expression in vain. We had heard them, sometimes standing in the rain almost out of earshot, so that only the shouted words came through, and had read them, on proclamations that were slapped up by billposters over other proclamations, now for a long time, and I had seen nothing sacred, and the things that were glorious had |
«I know that we were the dupes of the incompe- |
|
|
tent fools who ruled the nations. I know that we were |
||
|
sacrificed to their vanity, their greed and their stupidity. And the worst of it is that as far as I can tell they haven't learnt a thing. They're just as vain, they're just as greedy, they're just as stupid as they ever were. They muddle on muddle on, and one of these days they'll muddle us all into another war. When that happens I'll tell you what I'm going to do. I'm going out into the streets and cry: Look at me; don't be a lot of damned fools; it's all bunk what they're saying to you, about |
||
|
no glory and the sacrifices were like the stockyards at Chicago if nothing was done with the meat except to bury it. There were many words that you could not |
||
|
stand to hear and finally only the names of places had |
honour and patriotism and glory, bunk, bunk, bunk» |
|
|
dignity. Certain numbers were the same way and certain dates and these with the names of the places were all you could say and have them mean anything. Abstract words such as glory, honor, courage, or hallow |
[16, p. 164]. |
|
|
were obscene beside the concrete names of villages, |
||
|
the numbers of roads, the names of rivers, the num- |
||
|
bers of regiments and the dates Г141. |
||
|
«Меня всегда приводят в смущение слова «священный», «славный», «жертва» и выражение «совершилось». Мы слышали их иногда, стоя под дождем, на таком расстоянии, что только отдельные выкрики долетали до нас, и читали их на плакатах, которые расклейщики, бывало, нашлепывали поверх других плакатов; но ничего священного я не видел, и то, что считалось славным, не заслу- |
«Я знаю, что мы были жертвами обмана некомпетентных глупцов, что правили народами. Я знаю, что нас принесли в жертву их тщеславию, |
|
|
алчности и глупости. И хуже всего то, что они не |
||
|
вынесли из войны никаких уроков. Они так же тщеславны, они так же алчны, они так же глупы, как и прежде. Они все время темнят, темнят и когда- нибудь втянут нас в другую войну. Когда это произойдет, я скажу вам, что я собираюсь сделать. Я выйду на улицы и закричу: «Посмотрите на меня! Не будьте идиотами! Все, что они говорят вам о |
||
|
живало славы, и жертвы очень напоминали чикагские бойни, только мясо здесь просто зарывали в землю. Было много таких слов, которые уже про- |
||
|
тивно было слушать, и в конце концов только на- |
чести, патриотизме и славе - чушь! Пустословие, |
|
|
звания мест сохранили достоинство. Некоторые |
пустословие, пустословие!» (перевод мой. - Е.С.) |
|
|
номера тоже сохранили его, и некоторые даты, и только их и названия мест можно было еще произносить с каким-то значением. Абстрактные слова, такие как «слава, подвиг, доблесть» или «свя- |
||
|
тыня», были непристойны рядом с конкретными |
||
|
названиями деревень, номерами дорог, названия- |
||
|
ми рек, номерами полков и датами. Г10, с. 1771. |
Из приведенных выше фрагментов текстов американского и английского писателей видно, как отразился военный опыт на фронтовиках: они прошли путь от очарования к разочарованию, к переоценке своих ценностей. По словам З. И. Третьяк, «опыт первой мировой войны произвел отрезвляющую и разрушительную работу в идейном мире фронтовиков. Э. Хемингуэй говорит, что у них было множество идеалов, под воздействием которых и жизнь, и война виделись ими в идеализированном, почти романтическом свете» [9, с. 90]; гибель солдат (не только физическая, но и моральная, духовная) есть «непрекращающееся преступление против человечности» [9, с. 90]. Эти люди вернулись с войны другими. Поэтическим подтверждением этому может служить стихотворение З. Сассуна «Другие»:
Другими сыновей вернет война.
Пусть каждый рядовой и командир Воздаст в бою антихристу сполна,
Ведь кровью их друзей оплачен мир Грядущих поколений, полных сил», - Святой отец на службе говорил.
«Да, мы другие, - был ему ответ. - Вернуться прежними с войны нельзя.
Безногий Вильям, сифилитик Берт,
Ослепший Джим - вот ваши сыновья.
Кто ранен, кто предчувствует конец...»
«Пути Господни.» - рёк святой отец.
(Перевод А. Строкиной) [8]
Другой моэмовский герой - Колли Стреттон - имеет орден «За особые заслуги» и парадокс заключается в том, что он может потерять эту награду, поскольку у него нет денег, чтобы выплатить долг. На наших глазах разворачивается конфликт между мистером Адсли и Стреттоном. Колли вынужден унижаться перед адвокатом, чтобы отсрочить обещанный платеж по долговому поручению. Мистер Ардсли предлагает герою объявить себя банкротом, что означает лишение его ордена «За особые заслуги». Ардсли жесток и бескомпромиссен, он тонко сумел повернуть боевые заслуги офицера против него самого и убеждает Колли в том, что для человека, который жертвовал своей жизнью ради государства, стыдно иметь неоплаченный долг в 200 фунтов. Колли понимает позор иначе:
«Колли. Думаю, вам никогда не приходило в голову, что если человек 20 лет служил своей родине на таком посту, который ничем его не обеспечил, гораздо более унизительным и более постыдным является то, что его бросают на произвол судьбы без средств к существованию и от голодной смерти его спасает подачка в тысячу фунтов?
Ардсли. Я не могу вникнуть во все это. Хотя, разумеется, это хороший аргумент, который можно будет использовать на процессе. Я возьму его на заметку. Несомненно, ответ заключается в том, что страна стояла перед большими трудностями, суровая экономия была неизбежна, а если кто-то от этого пострадает, то тут ничего не поделаешь» [16, р. 143-144].
Отказав Стреттону в помощи, адвокат становится виновником его самоубийства. Говоря словами Евы, «смелый и отважный человек погиб, потому что в этом проклятом доме не нашлось ни одной души, кто бы одолжил ему двести фунтов!» [Ibid, р. 159] Образ мистера Ардсли является собирательным: в нем сконцентрирована вся жестокость общества, равнодушие к тем, кто беден и несчастен.
И вновь поэтическое подтверждение - стихотворение З. Сассуна «Важно ли это?»:
Does it matter? - losing your legs?...
For people will always be kind,
And you need not show that you mind When the others come in after hunting To gobble their muffins and eggs.
Does it matter? - losing your sight?
There's such splendid work for the blind;
And people will always be kind,
As you sit on the terrace remembering And turning your face to the light.
Do they matter? - those dreams from the pit?
You can drink and forget and be glad,
And people won't say that you're mad;
For they'll know you've fought for your country And no one will worry a bit. [19]
Адвокат Ардсли, так же, как в поэме З. Сассуна, всегда будет добр, никогда не скажет Колли, что он сумасшедший. Он знает, что герой был на войне и сражался за родину, но это его нисколько не заботит. Убийственно звучат его слова, обращенные к сыну-фронтовику: «Тебе так много пришлось вынести, Сидни. Я знаю это. Но не думай, что только тебе одному. <...> Ты стал бы моим преемником в третьем поколении. Но этому не суждено было свершиться. Никто не хочет новой войны меньше меня, но я убежден, если она начнется, ты, насколько это от тебя зависит, выполнишь свой долг, как уже выполнил его однажды» [16, р. 165]. Слепой сын оказывается духовно более зрячим, чем его близорукий отец. Здесь между адвокатом и Колли Стреттоном вновь возникает разговор о долге. Для Ардсли- старшего долг, семейные традиции и ритуалы - лишь внешняя оболочка, прикрывающая его духовную убогость. Конфликт между отцом и сыном обнажает главную мысль пьесы, которая по словам В. М. Павермана, заключается в том, что «молодежь Англии, жертвовавшая собой на полях сражений, обманута своими отцами» [6, с. 112]. Сидни не может продолжить семейное дело Ардслей, равно как и Колин иметь знак «За особые заслуги» при долговом обязательстве в 200 фунтов.
Слова Сидни, обращенные к отцу, выражают общее настроение послевоенной Европы: «Как будто ты не знаешь, что таких семей, как наша, сколько угодно по всей Англии, Германии и Франции? А ведь мы ничего особенного не хотели - только жить тихо и мирно, никому не мешая. О большем счастье и не мечтали. Мы просили только одного: чтобы нас оставили в покое» [16, р. 165-166].
В пьесе «Время и семья Конвей» Пристли на примере Робина показывает воздействие Времени на героя: его мечтам о богатстве не суждено было сбыться. В итоге он испытывает финансовые трудности и показан духовно опустошенным человеком. Время подвело героев к итогу, и Пристли демонстрирует это, нарушая хронологию своей драмы. Как отмечает М. Гейл, автор акцентирует внимание на центральных для его «драм времени» концептах: «утрата времени, изменение времени и обратное течение времени» [13, р. 90-91].
Таким образом, мотив утраченных иллюзий характерен для пьесы У. С. Моэма «За особые заслуги» и драмы Дж. Б. Пристли «Время и семья Конвей». Оба автора используют кольцевую композицию, что символизирует жизненный круг. Но если Моэм сосредоточен больше на проблемах социального плана, то Пристли обсуждает вопросы Времени, его герои показаны в столкновении с силой Времени. Тем не менее, исключать социальную составляющую пьесы «Время и семья Конвей» нельзя, поскольку автор вписывает историю семьи не только в философский контекст Времени, но и в исторический контекст эпохи. Отсюда очевидны параллели с литературой «потерянного поколения» (поэзия З. Сассуна, роман Э. Хемингуэя «Прощай, оружие!»).
Список источников и литературы
1. Анастасьев Н.В защиту жизни (Джон Пристли) // Пристли Дж. Б. Затемнение в Грэтли: повести. Рассказы. Пьесы. М., 1988. URL: http://www.russofile.ru/articles/article_4.php.
2. Гозенпуд А.А. Пути и перепутья: английская и французская драматургия ХХ века. Л.: Искусство, 1967. 328 с.
3. Кагарлицкий Ю.И. Моэм // История западноевропейского театра: учеб. пособие / под ред. А.Г. Образцовой, Б.А. Смирнова. М., 1985. Т. 7: 1917-1945. С. 215-232.
4. Комаров С.Г. Поэтика «Драм времени» Дж. Б. Пристли: дис.... канд. филол. наук; Краснояр. гос. пед. ун-т. Красноярск, 2003. 240 с. URL: http://www.dslib.net/literatura-mira/pojetika-dram-vremeni-dzh-b-pristli.html/
5. Комаров С.Г. Поэтика притчи в британской драме ХХ века: проблема конфликта и композиции. Ярославль: Ремдер, 2011. 288 с.
6. Паверман В.М. Драматургия В. Сомерсета Моэма: учеб. пособие. Екатеринбург: УрГУ, 1997. 168 с.
7. Пристли Дж. Б. Время и семья Конвей; пер. с англ. Н. Галь // Пристли Дж. Б. 31 июня: роман, повесть, пьесы. М., 2002. С. 369-454.
8. Стихи о первой мировой войне. Зигфрид Сассун; пер. с англ. А. Строкиной. URL: https://www.litmir.me /br/?b=241717
9. Третьяк З.И. Сравнительный анализ основных способов изображения первой мировой войны на примере творчества Э. Хемингуэя и М. Горецкого // Вестник Полоцкого государственного университета. Серия: Гуманитарные науки. Литературоведение. 2009. №1. С. 89-93. URL: https://www.elibrary.ru/download/ elibrary_24308420_78471963.pdf.
10. Хемингуэй Э. Прощай, оружие!: роман / пер. с англ. Е. Калашниковой. М.: Астрель, 2011. 316 с.
11. A Study Guide for Somerset Maugham's “For Services Rendered”. Gale, Cengage Learning, 2016. 15 p. URL: https://books.google.ru/books?id=9s72DAAAQBAJ&pg=PT21&lpg=PT21&dq=Read+A+Study+Guide+for+Somer set+Maugham%27s+For+Services+Rendered&source=bl&ots=U3fqRFUN6E&sig=ACfU3U34d_M120D8RH14M nDVN4cwohZT7g&hl=ru&sa=X&ved=2ahUKEwimxs_AvuXpAhVs7aYKHXmWC14Q6AEwBnoECAoQAQ#v=onepage&q=Read%20A%20Study%20Guide%20for%20Somerset%20Maugham's%20For%20Services%20Rendered&f=false
12. Fielden J.S. The Ibsenite Maugham // Modern Drama. 1961. Vol. IV, № 2 (September). Р. 138-151.
13. Gale M.B. J.B. Priestley. London; N. Y.: Routledge, 2008. 207 p.