Сравнительно небольшая группа российских регионов остановила свой выбор только на рекомендации обучающимся не носить указанные элементы одежды (к примеру, Республика Башкортостан, Нижегородская область, Еврейской автономная область) [34-36].
В свою очередь такой субъект Российской Федерации, как Чеченская Республика, официально признавая светский характер одежды обучающихся в общеобразовательных учреждениях, на уровне типовых требований, напротив, делает попытку закрепить ношение обучающимися некоторых атрибутов одежды, которые условно можно рассматривать как религиозные (например, головной платок для девочек) [37].
Между тем, допустимость именно светского характера одежды в государственных и муниципальных общеобразовательных учреждениях подтверждается сложившейся судебной практикой по данному вопросу, которая пошла по пути фактического ограничения возможности ношения обучающимися в указанных организациях религиозных атрибутов одежды. При разрешении фокусных споров российские суды исходят из светского характера образования в российских публичных образовательных организациях, закрепленного в п. 1 и 2 ст. 4 Федерального закона от 26.09.1997 № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» [21], права светского государства в демократическом обществе устанавливать единые для всех граждан, независимо от их отношения к религии, правила поведения, обусловленные необходимостью формирования у обучающихся чувства принадлежности к общеобразовательной организации, повышения психологического настроя учеников на учебу, устранения признаков социального, имущественного и религиозного различий между учащимися, укрепления сплоченности и дисциплины, а также обеспечения учащихся удобной и эстетичной одеждой, которая должна соответствовать санитарно-эпидемиологическим правилам и нормативам и тем самым способствовать сохранению здоровья обучающихся [38, 39]. Следует подчеркнуть, что в этом отношении российскими судебными органами реализован единый подход с международными судебными инстанциями. Так, приоритет школьных правил в части требований к внешнему виду ученика, обусловленных соображениями безопасности и охраны здоровья, а также общей школьной программы был установлен и в решениях Европейского Суда по правам человека [40, 41]. В частности, по одному из таких дел Европейский Суд отметил, что интерес детей в получении полного образования, способствующего их успешной социальной интеграции и принятию местных обычаев и нравов, превалирует над желанием их родителей строго придерживаться религиозных правил [42].
Таким образом, рассмотренную практику правового регулирования и правоприменения можно уверенно интерпретировать как проявление выраженного светского начала российского публичного общего образования и неконфессиональную форму последнего, получившие свое отражение в этом весьма ограниченном сегменте образовательных отношений. Однако следует отметить и необходимость более взвешенного и внимательного отношения профильных органов власти субъектов Российской Федерации к регулированию внешних элементов (атрибутов) общеобразовательного процесса, с одной стороны, призванного обеспечивать свободу совести и вероисповедания, светский характер общего образования в государственных и муниципальных образовательных организациях, а с другой - учитывать региональные исторические, национальные, культурные традиции и сопряженные особенности уклада жизни населения, не выходя за рамки конституционно детерминированных прав и свобод личности, принципов их осуществления.
Между тем, изложенное свидетельствует о попытках Российского государства (в лице компетентных органов управления - на разных уровнях организации государственной власти) «подобрать» оптимальный объем религиозного компонента в общем образовании. Хотя говорить о разрешении этой задачи пока не приходится.
Вопросы о религиозной составляющей государственного образования затрагивают интересы широких слоев населения, а потому требуют более масштабного научного исследования и общественного обсуждения. В данной связи следует отметить, что противоречия относительно религиозной составляющей образования не сняты до сих пор, что, в частности, осложняет правовое регулирование в данной сфере. Продолжается дискуссия о допустимом содержании религиозного компонента в общеобразовательных программах в контексте конституционно признанного светского характера Российского государства. Например, весьма неоднозначно оценивается возможность выбора конфессиональных составляющих, в частности курсов, связанных только с конкретными конфессиями, в рамках соответствующей предметной области основных образовательных программ школ, даже с учетом организации возможности не разделяющих данную систему вероисповедания учащихся посещать альтернативные занятия светского характера. Тем более что фактически вместо родителей (законных представителей) обучающихся выбор нередко делает образовательная организация, исходя из своих организационных и кадровых возможностей, предпочтений, иногда навязывая его остальным участникам образовательного процесса. Ряд исследователей заявляет о не совсем светском характере рекомендованных для таких курсов учебников, а также существенном «перекосе» в количестве официально рекомендованных учебников в пользу одной из конфессий [43].
В попытке определения наиболее оптимальной модели государственного регулирования образования в контексте рассмотренной проблематики авторы разделяют позицию исследователей, предлагающих различать преподавание религии - в противовес преподаванию знаний о религии (teaching religion vs. teaching about religion), а также получение знаний о религии - в противовес обучению религии (learning about religion vs. learning from religion) [9. С. 54]. Современная школа должна заложить навыки критического мышления, опирающегося, в первую очередь, на рациональные аргументы, а не на откровение и авторитет или же на так называемую теистическую презумпцию, учитывая мировоззренческие изменения в современном обществе и науке, расширить кругозор школьника, развивать общекультурные знания, предоставив ему необходимую базу и возможность для собственного сознательного выбора. Таким образом, знание о религии необходимо современному школьнику, но именно в форме знания. На беспристрастном, взвешенном, выдержанном в духе плюрализма преподавании знаний о религии настаивают и признанные международные институты. Для нашего государства это в наибольшей степени будет соответствовать «духу и букве» Конституции, а также конституционно детерминированным принципам и целям отраслевого регулирования в сфере общего образования.
Представляется, что эту функцию в большей степени сможет обеспечить именно неконфессиональная форма религиозного образования. Исходя из тенденций, наметившихся в процессе государственного регулирования конфессиональных отношений, а также в практической реализации религиозного компонента в российской системе образования, обширного (как положительного, так и отрицательного) опыта государственного управления в этой сфере, наиболее обоснованным способом реализации религиозного компонента в современном российском государственном образовании выступают именно курсы религиоведческой культурологической направленности. Такой подход видится предпочтительным в силу ряда причин, в том числе в целях обеспечения конституционных принципов регулирования, светскости государственного образования, ограничения «политизированности» и «национализированное™» религиозного знания, общего снижения действительно верующих, отсутствия в достаточном количестве надлежащим образом подготовленных педагогических кадров для организации конфессионально ориентированных курсов и в силу организационных проблем, связанных с обеспечением права на свободу вероисповедания для всех обучающихся, в том числе отказавшихся от таких курсов. В данной связи следует признать обоснованным, что именно заявленный культурологический аспект знаний о религии в большей степени будет способствовать развитию личности обучающегося, формированию поддерживаемых государством ценностей и установок, обусловливающих уважение прав и законных интересов, свободы других членов общества, иных социально значимых ориентиров.
В подтверждение заявленной позиции отметим, что именно культурологическим предполагалось содержание соответствующих дисциплин со стороны профильного ведомства. Аналогичную позицию - непосредственно российских граждан - зафиксировали и социологические исследования. Так, по результатам опроса Левада-центра, проведенного в 2016 г., инициатива, направленная на восстановление изучение Закона Божьего в средних школах, поддерживается лишь десятой частью опрошенных (13%). Взамен практически две трети россиян (61%) готовы согласиться с преподаванием в школе истории религии и основ религиозной нравственности. Пятая часть населения (19%) выступает за полную секуляризацию образовательного процесса, отказывая изучению религии в школе [44]. Более ранние исследования Фонда общественного мнения также показали ориентированность педагогов школ, реализующих соответствующий компонент образовательных программ, на светский, культурологический характер подачи материала [45].
Резюмируя, отметим следующее. Анализ практики регулирования религиозного компонента в общеобразовательных системах современных светских государств позволяет сделать вывод, что оно направлено не на развитие и поддержку определенных признанных государством религиозных организаций (конфессий, общин и пр.), как это имело место на ранних этапах взаимодействия церкви и государства, а на обеспечение равных возможностей в сфере получения образования, саморазвития обучающихся вне зависимости от их конфессиональной принадлежности. Следует отметить и тесное взаимодействие государства с религиозными организациями (правда, из числа признанных государством) в этом вопросе, но сопряженное со стремлением первых к сохранению конфессионального нейтралитета и возможности контролировать процесс религиозного обучения и воспитания в части соблюдение национального законодательства. Здесь проявляется и стремление государства обеспечить хрупкий баланс между свободой совести, в том числе свободой от нежелательного воздействия и насаждения веры, с одной стороны, и свободой вероисповедания, предполагающей возможность исповедовать те или иные религиозные взгляды, соблюдать религиозные обряды и церемонии - с другой.
Практику вариативности и гибкости правового регулирования в данной области отношений следует признать в наибольшей степени отвечающей потребностям современного многоконфессионального общества. И вряд ли имеет смысл стремиться к полной унификации в этой достаточно проблематичной и многоаспектной сфере - без учета опыта исторического развития, национальных и культурных особенностей, цивилизационных ценностей конкретного общества и государства.
религиозный обучение неконфессиональный общеобразовательный
Выводы
Между тем, проведенное исследование позволяет выделить ряд концептуальных признаков оптимальной (общей) модели правового регулирования религиозного компонента в сфере общего образования (применительно к деятельности государственных и муниципальных организаций), претендующих на статус универсальных и призванных реально гарантировать осуществление, охрану и защиту фокусных прав и свобод каждому человеку. В качестве таковых предлагаются: общее признание современными светскими государствами значимости и необходимости религиозного компонента в образовательном процессе, осуществляемом на уровне государственных и муниципальных образовательных учреждений; установление права признанных религиозных организаций на участие в организационном, методическом и сопряженных аспектах обеспечения учебных дисциплин, имеющих преимущественно религиозный или религиоведческий компонент либо предназначенных для религиозного воспитания; нормативное закрепление такого обязательного условия реализации религиозного компонента в системе общего образования, как согласие обучающихся и (или) их родителей (законных представителей).
Представляется, что такие сложные вопросы должны получать на уровне конкретных государств по возможности четкое и единообразное законодательное регулирование во избежание излишне вольных трактовок, произвола в процессе правоприменения. При этом у правоприменителя должна сохраняться возможность самостоятельной оценки всех фактических обстоятельств, учета различных аспектов социально-правовой ситуации. В целом же соответствующее государственное регулирование будет выступать действенной гарантией реализации соответствующих прав и свобод граждан, условием системной защиты от злоупотребления правом, фактором гармоничного развития, в том числе конфессиональных отношений.
Литература
1. Черкасов К.В., Лапина Е.Б. Образовательная деятельность в современной России: к вопросу о правовых барьерах и ограничениях // Вестник Томского государственного университета. 2018. № 431. С. 215-221.
2. Журавлев В.М. Процесс «коэволюции» научного и религиозного знания в образовании // Философия образования. 2008. № 3. С. 270-275.
3. Конституция Французской республики 1958 года.
4. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12.12.1993 (с послед. изм. и доп.) // СЗ РФ. 2014. № 31. Ст. 4398.
5. Основной закон Федеративной Республики Германия 1949 года.