Материал: Миллс Ч. Социологическое воображение-1

Я придерживаюсь мнения, что политическая роль обществен­ной науки, потенциальная и реальная, а также ее эффективность, зависят от развитости демократии.

Принимая на себя третью, независимую, роль разума, мы пытаемся действовать демократически в обществе, которое не вполне демократично. Мы действуем так, как если бы мы жили в пол­ностью демократическом обществе и, тем самым, пытаемся изба­виться от этого "как если бы". Мы пытаемся сделать общество более демократичным. Полагаю, что только так мы можем испол­нять данную роль, оставаясь обществоведами. По крайней мере, я не знаю никакого иного способа, при помощи которого мы могли бы попытаться способствовать построению демократического об­щества. По этой причине проблема общественных наук как главного проводника разума в жизни людей в действительности является основной проблемой демократии на современном этапе.

5.

Каковы у обществоведов шансы на успех? При данной поли­тической структуре, я не верю, что вероятность того, что общест­воведы станут эффективными проводниками разума, очень уж высока. Чтобы люди знания могли осуществить эту стратегиче­скую роль, должны существовать определенные условия. Люди творят свою собственную историю, сказал Маркс, но они делают это при обстоятельствах, которые сами не выбирают. Какие же условия необходимы нам для того, чтобы исполнять эту роль эф­фективно? Для этого необходимо, чтобы политические партии, дви­жения и общественность обладали двумя характеристиками: во-первых, чтобы в их среде действительно обсуждались альтернатив­ные представления об общественной жизни, и, во-вторых, чтобы у них была возможность оказывать реальное влияние на решения, имеющие структурные последствия. Только при существовании подобных организаций мы могли бы возлагать реалистические на­дежды на роль разума в жизни людей, которую я пытаюсь обрисо­вать. Кстати, подобные условия следует считать главным факто­ром существования любого полностью демократического общест­ва.

При подлинно демократическом устройстве обществоведы, исполняя свои политические роли, вероятно будут высказываться "за" или "против" разного рода движений, слоев общества и групп интересов, а не просто обращаться к зачастую размытой и, боюсь, численно уменьшающейся общественности. В этих условиях неизбежна борьба идей, и эта борьба (всегда и как процесс, и как результат) будет иметь политический характер. Серьезное отноше­ние к идее демократии и к демократической роли разума в челове­ческих делах предполагает, что факт нашей пристрастности в этой борьбе будет нас мало беспокоить. Ведь мы не можем полагать, что все определения социальной действительности и, тем более, утверждения о политических путях и средствах, а также предполо­жения о целях сложатся в конце концов в единую, не вызываю­щую ни у кого возражений доктрину¹.

¹ Идея такой монополии в сфере общественной мысли является одной из тех авторитарных концепций, на которой основывается понимание "Единого метода" организаторов науки из породы "адми­нистраторов разума" и которая весьма тонко замаскирована в "свя­щенных ценностях" представителей "Высокой теории". Более отчет­ливо это воплощается в технократических лозунгах, проанализирован­ных мною в главе 5.

При отсутствии полноценных политических партий, движений и общественности мы живем в обществе, которое является демо­кратическим, главным образом, по закону и официально провоз­глашаемым целям. Нам не следует приуменьшать огромную цен­ность этих обстоятельств и те широкие возможности, которые ими обеспечиваются. Нам следует осознать эти ценности, имея в виду их отсутствие там, где господствуют Советы, и ту борьбу, которая там ведется против интеллектуалов. Мы должны также понять, что одновременно с физическим подавлением интеллектуалов там очень многие интеллектуалы подавляют себя морально. То, что демокра­тия в Соединенных Штатах в значительной степени формальна, еще не повод для отказа от идеи, что общественные науки должны быть одним из главных проводников разума, если, конечно, ему предстоит играть какую-то созидательную роль в демократическом творении истории. Отсутствие демократических партий, движений и общественности не означает, что обществоведам как просветите­лям не стоит пытаться заложить в своих образовательных учреж­дениях базу, где либеральная, состоящая из развитых индивидуу­мов общественность могла бы существовать хотя бы в зачаточном состоянии, и где они могли бы находить вдохновение и поддержку в своих дискуссиях. Это также не означает, что не следует пытать­ся взращивать такую общественность, выполняя менее академи­ческие роли.

Конечно, поступая подобным образом, рискуешь навлечь на себя неприятности или, что еще хуже, столкнуться с ужасающим равнодушием. Поэтому нам необходимо толерантно представлять противоречивые теории и факты и активно поощрять полемику. При отсутствии широких и открытых политических дебатов, осно­ванных на знании фактов, люди не могут соприкоснуться ни с действенными реалиями окружающего их мира, ни с сущностью самих себя. Особенно теперь, как мне кажется, описываемая мною роль требует ни больше ни меньше как выдвижения противоречи­вых определений самой реальности. То, что обычно называется "пропагандой", особенно националистического толка, состоит не только из мнений по различным темам и проблемам. Как однажды заметил Пауль Кечкемети, пропаганда — это распространение официальных определений реальности.

Сегодня наша общественная жизнь часто основывается на та­ких официальных определениях, а также на мифах, лжи и бредо­вых концепциях. Когда в политике так много тем, обсуждаемых и "запретных", основано на неадекватных и ошибочных определе­ниях действительности, те, кому не удается отразить ее более аде­кватно, сразу подпадают под беспорядочные влияния. Вот почему описываемый мною тип общественности самим своим существова­нием оказывает на общество решающее влияние. Это подтвержда­ет роль мышления, исследования, интеллекта, разума, идей: давать адекватное и общественно значимое определение действительно­сти. Просветительское и политическое значение общественной на­уки в демократическом обществе заключается в том, чтобы форми­ровать общественность и оказывать поддержку индивидам, спо­собным адекватно определять внутриличностные и социальные ре­альности, соответственно с ними жить и действовать.

Описываемая мною роль разума не означает и не требует оби­вать некие пороги, ближайшим рейсом вылетать в зону очередного кризиса, баллотироваться в конгресс, покупать типографию, чтобы печатать газету, появляться в бедных кварталах, собирать пожер­твования. Подобные действия часто достойны восхищения, и я могу легко представить случаи, когда мне лично даже в голову не придет поступить иначе. Но для обществоведа превратить подоб­ные поступки в постоянную деятельность значит отказаться от своей профессиональной роли и тем самым продемонстрировать неверие в перспективы общественной науки и в действенность разума в жизни людей. Обществовед должен в любых условиях продолжать свою научную работу, избегать дальнейшей бюрокра­тизации разума и препятствовать бюрократизации дискурса.

Не каждый обществовед разделяет взгляды, которых я при­держиваюсь по данному вопросу, да я и не хочу, чтобы их разде­ляли все. Я полагаю, что одна из задач ученого заключается в том, чтобы определить свои собственные взгляды на сущность истори­ческих изменений и место, если таковое имеется, свободных и разумных людей в этом процессе. Только тогда мы сможем прий­ти к пониманию своей собственной интеллектуальной и полити­ческой роли в изучаемых нами обществах и выяснить, что мы сами думаем о ценностях свободы и разума, которые являются неотъемлемой частью прошлого и будущего общественной науки.

Если отдельные индивиды и малые группы не вольны свои­ми действиями вызвать исторические последствия и в то же время недостаточно подготовлены, чтобы их разумно представлять; если структура современных обществ или какого-то одного из них тако­ва, что исторический процесс развивается вслепую, то нет никакой возможности управлять им доступными средствами и знаниями, которыми можно овладеть. В этих условиях единственная незави­симая роль общественной науки сводится к регистрации событий и их объяснению, идея об ответственности власть имущих нелепа, а ценности свободы и разума могут реализоваться лишь в отдельно взятых областях повседневной жизни для узкого круга привилеги­рованных лиц.

Но здесь много "если". И, хотя можно много спорить о сте­пенях свободы и масштабах последствий, я не считаю, что есть Достаточно оснований для отказа от ценностей свободы и разума в качестве ориентиров в работе общественных наук.

Попытки уклониться от таких трудных проблем, которые я обсуждаю, в наши дни прикрываются лозунгом о том, что общест­венная наука существует "не ради спасения мира". Иногда за этим стоит скромность ученого, иногда циничное презрение специалиста широкого профиля по любым глобальным проблемам, иногда разочарование в юношеских идеалах, часто это — поза людей, пы­тающихся присвоить себе престиж "Ученого", которого они пред­ставляют в виде чистого, лишенного телесности интеллекта. Но иногда такое суждение основывается на взвешенном анализе фак­тов власти.

Из-за этих фактов я не верю, что общественная наука "спасет мир", хотя не вижу ничего плохого в попытке сделать это: я имею в виду предотвращение войны и переустройство жизни людей в соответствии с идеалами человеческой свободы и разума. Основы­ваясь на своих знаниях и опыте, я прихожу к довольно пессими­стичной оценке сложившейся ситуации. Но даже если дело сейчас обстоит именно так, мы все равно должны задать вопрос: если существуют какие-то пути выхода из кризисов данного истори­ческого периода с помощью интеллекта, то разве обществоведам не следует их искать? Мы исполняем роль человека, который осозна­ет ответственность за все человечество, хотя это не всегда очевид­но. Именно на уровень общечеловеческого сознания должны быть выведены все решения крупных проблем современности.

Взывать к власть имущим, основываясь на имеющемся у нас знании, утопично в самом дурацком смысле этого слова. Наши взаимоотношения с ними главным образом ограничиваются тем, насколько они находят нас полезными в качестве технических спе­циалистов, которые защищают их позиции и решают их пробле­мы, или в качестве идеологов, укрепляющих их престиж и автори­тет. Чтобы добиваться большего в исполнении нашей политиче­ской роли, мы прежде всего должны пересмотреть характер нашей совместной общественно-научной работы. Нет ничего утопичного в том, что обществовед обращается к своим коллегам с призывом пересмотреть отношение к своей работе. Любой обществовед, осоз­нающий свое призвание, должен сознательно подойти к основной моральной дилемме, о которой я веду разговор в данной главе: умению различать то, что людям интересно, и то, что отвечает интересам людей.

Если, по-демократически, мы будем считать, что людей инте­ресует то, что их заботит, то мы примем те ценности, которые, где случайно, а где и сознательно, насаждаются заинтересованны­ми кругами. Люди часто не имеют никакой возможности преуспеть, пренебрегая достижением рекламируемых ценностей. В данном случае правильнее говорить о приобретенных привычках, чем о сознательном выборе.

Если мы будем догматически считать, что только то, что делается в интересах людей, независимо оттого, интересуются они этим или нет, составляет наш моральный долг, мы рискуем по­прать демократические ценности. Мы превратимся в манипулято­ров, гонителей или тех и других вместе, тогда как наша задача — убеждать людей в обществе, где они пытаются вместе обсуждать свои проблемы и где ценность разума пользуется большим уваже­нием.

Я полагаю, что обратившись к изучению личных трудностей и общественных проблем, к формулированию их как задач обще­ственных наук, мы получим наилучшую и, пожалуй, единствен­ную возможность сделать разум демократически значимым для жизни людей свободного общества и, таким образом, воплотить классические ценности, на которых основываются перспективы при­менения нашего знания.

Приложение

Об интеллектуальном творчестве

Для обществоведа, работающего в классической традиции, общественная наука - это творческая деятельность. Имея дело с конкретными проблемами, он принадлежит к тому типу людей, которым быстро надоедает дискутировать о методе и теории "вооб­ще", тем более, что подобная полемика нередко отрывает его от своих непосредственных обязанностей. Он убежден, что гораздо лучше иметь подробный отчет о работе, выполненной студентом, чем дюжину "процедурных кодификаций" в исполнении профес­сионалов, не сделавших ничего стоящего. Только из бесед опыт­ных исследователей, обменивающихся информацией о том, как они делают свою работу, новичок может получить наглядное пред­ставление о методе и теории. Поэтому, я думаю, будет полезно рассказать о некоторых подробностях моей творческой деятельно­сти. Эти заметки неизбежно субъективны, но я пишу их в надежде, что другие, особенно начинающие самостоятельную деятельность, сделают их менее субъективными, добавив факты из своего собст­венного опыта.

1.

Я полагаю, что лучше всего начать с напоминания о том, что самые выдающиеся мыслители в той области научного творчества, которой вы, начинающий ученый, решили посвятить себя, не от­деляют работу от жизни. Похоже, они слишком серьезно относят­ся и к работе, и к жизни, чтобы допустить подобное разделение, и предпочитают, чтобы они взаимно обогащались. Конечно, такое разделение сейчас весьма распространено, и оно обусловлено, как я полагаю, тем, что люди занимаются пустопорожней деятельнос­тью. Но необходимо признать, что, как ученый, вы обладаете ис­ключительной возможностью построить свою жизнь так, что она будет побуждать вас к приобретению навыков добросовестного труда. Научная работа - это выбор не только карьеры, но и жизненного пути. Сознательно или нет, работник интеллектуального труда по мере совершенствования в мастерстве формирует себя. Чтобы реа­лизовать свой личностный потенциал и использовать для этого любую представившуюся возможность, он формирует характер, в основе которого лежат качества хорошего работника.

Поэтому вы должны учиться в своей интеллектуальной рабо­те использовать жизненный опыт и постоянно обращаться к нему. В этом смысле ремесло составляет стержень личности, частица ко­торой вкладывается в каждый шаг интеллектуального труда. "На­личие опыта" в данном случае означает, что ваше прошлое вторга­ется в настоящее, влияет на него, настоящее же определяет способ­ность приобрести опыт в будущем. Как обществовед вы должны управлять этим весьма сложным взаимодействием, осмыслять свой опыт и раскладывать по полочкам. Только так можно надеяться на то, чтобы с помощью жизненного опыта направлять и проверять свои размышления, и в ходе этого процесса формировать себя как мастера интеллектуального труда. Но как это можно сделать? На­прашивается следующий ответ: вы должны завести папку с факта­ми, что на социологическом языке означает: "Ведите журнал". Многие продуктивно работающие авторы ведут журналы. Это не­обходимо для формирования систематического мышления социо­лога.

В файлах, о которых я собираюсь говорить, будут накапли­ваться сведения о личном опыте и служебной деятельности, о те­кущих и планируемых исследованиях. В этих файлах вы, как твор­ческий человек, попытаетесь собрать свои профессиональные раз­мышления и личные переживания. Не бойтесь обращаться к свое­му опыту и непосредственно применять его во всякого рода теку­щей работе. Накапливая повторяющиеся сведения, файлы сэконо­мят ваши силы. Кроме того, они помогут сохранить мимолетные мысли, зафиксировать разного рода события, встречающиеся в повседневной жизни, обрывки случайно услышанных на улице разговоров и даже сны. Хранящиеся в файлах записи могут дать толчок более систематическому осмыслению научных проблем, а также придать интеллектуальную значимость непосредственному опыту.

Наверное, вам придется часто замечать, как заботливо выдаю­щиеся мыслители обращаются со своим интеллектом, как тщательно следят за его развитием и организуют свою жизнь. Причина столь бережного отношения к малейшим переживаниям заключа­ется в том, что за свою жизнь современный человек приобретает очень мало личного опыта, тогда как именно он является весьма важным источником настоящего интеллектуального творчества. Я пришел к убеждению, что умение доверять собственному опыту и одновременно скептически относиться к нему является отличи­тельной чертой зрелого научного работника. Позиция "доверяй, но проверяй" совершенно необходима для оригинального решения любой интеллектуальной задачи, и ведение журнала является тем методом, с помощью которого вы можете развивать и укреплять указанную позицию.

Ведя записи надлежащим образом и тем самым развивая на­выки саморефлексии, вы будете учиться поддерживать свой внут­ренний мир в состоянии бодрствования. Если вас сильно поразит какое-то событие или идея, сделайте так, чтобы они не остались неосмысленными; напротив, постарайтесь как можно полнее выра­зить свои впечатления, сами убедитесь, что или все это вздор, или возникшим впечатлениям и идеям можно придать продуктивную форму. Кроме того, ведение файлов развивает навыки письменной речи. Вы не "набьете руку", если не будете делать записи хотя бы раз в неделю. Пополнение файлов позволит вам экспериментиро­вать как писателю и, таким образом, как говорится, вырабатывать выразительность слога. Регулярное ведение записей позволит луч­ше осознавать собственный опыт.

Быть может, худшее из того, что происходит с обществоведа­ми, заключается в том, что они испытывают потребность писать о своих "планах" только в одном случае — когда собираются просить денег на какой-нибудь этап исследования или на "проект". "Пла­нирование" происходит, главным образом, в форме заявок, кото­рые, по крайней мере, пишутся довольно старательно. Сколь бы ни была распространена такая практика, я считаю, что она - очень плоха, потому что в определенной степени напоминает распрода­жу, а при доминировании таких мотивов высока вероятность по­лучить в результате исследования вымученную претенциозность. В установленные сроки, по принятому проекту необходимо "отчи­тываться", то есть подводить какие-то итоги задолго до его логи­ческого завершения. Поэтому ради продолжения финансирования проекта часто приходится ловчить. Обществовед должен периоди­чески анализировать ход своей работы и перспективные планы. Любой молодой, начинающий самостоятельную работу исследова­тель должен об этом думать, но от него нельзя ожидать немедлен­ных открытий, да и ему самому не следует заходить слишком далеко в подобных размышлениях, и совсем не обязательно придержи­ваться подробного плана. Едва ли не максимум, что он может сделать, - наметить общий план диссертации, которая, к не­счастью, является его первой самостоятельной работой. Только по прошествии половины, или примерно одной трети срока анализ проделанной работы может быть плодотворным и даже интерес­ным для других.

Любой успешно работающий обществовед должен держать в голове массу планов, точнее говоря, идей, чтобы постоянно решать вопрос о том, что и в каком порядке следует делать. Обязательно должны пополняться файлы с рабочими планами, которые составля­ются и переписываются просто для себя или, может быть, для об­суждения с друзьями. Время от времени, даже будучи в отпуске, эти планы следует тщательно просматривать под иными углами зрения.

Такая процедура является необходимой для того, чтобы ваше интеллектуальное предприятие имело ориентиры и находилось под контролем. Полагаю, что широкий неформальный обмен подоб­ными обзорами "собственных проблем" среди обществоведов яв­ляется единственной основой для адекватного формулирования "ос­новных проблем общественных наук". По-видимому, в любом сво­бодном интеллектуальном сообществе таких проблем будет несколько и, конечно, их список должен быть "открытым". В таком сообще­стве, если оно переживает подъем, должны быть перерывы во встре­чах, чтобы коллеги могли обдумать свою будущую работу. Отры­ваться от работы стоит только в трех случаях: чтобы обсудить проблему исследования, методы и теорию. Затем вновь надо воз­вращаться к работе. Конкретные темы должны формироваться в ходе самой работы и в какой-то степени направлять ее. Организа­ция профессионального общения может быть разумным основа­нием для существования соответствующей ассоциации. Ваши ра­бочие записи полезны и ее организаторам.

Под разными рубриками в своем журнале вы собираете идеи, личные заметки, выписки из книг, библиографические сноски и наброски проектов. Дело это добровольное, но я думаю, что вы найдете полезным скомпоновать все записи в особый файл "про­ектов" с множеством рубрик. Конечно, рубрики могут меняться весьма регулярно. Например, будучи аспирантом, вы одновремен­но готовитесь к аттестации и пишете диссертацию, и таким обра­зом вам придется классифицировать материалы в соответствии с этими видами работ. Примерно через год работы над диссертацией вы начнете реорганизовывать все свои записи в соответствии с основной темой диссертации. Затем, в процессе дальнейшей рабо­ты, вы обнаружите, что ни одна из тем не является главной и ни одна из них не дает основания для классификации всех материа­лов. Таким образом, это приведет к расширению числа категорий, которыми вы пользуетесь в своих размышлениях, и к изменениям в списке категорий — одни выбывают, другие добавляются. Все это является показателем вашего интеллектуального роста. Фор­мально записи желательно группировать по нескольким крупным направлениям, внутри которых более мелкие темы будут меняться из года в год.