В структуру образа русалки в формулах запугивания входит прежде всего локативная характеристика - излюбленное место обитания русалок в конопляном поле и реке:..Мы вот, конопли, бывало, росли, и боялися бежать быстро, а то, мол, русалка выскочит из конопле. В коноплях, бывало, какие-то русалки. [Опишите русалок.] А не знаю, русалки да русалки. Мы не видали, я, например, не видала никаких русалок (с. Стёжки, Соснов - ский р-н, 2003) [15, с. 96]; [Правда ли, что в конопле живут русалки?] Ну тады всё стращали нас, маленькие. Вот скажуть: «Не ходитя в семя [конопляное], не ходитя!» А у нас ведь тада за речкой была, речкя, скажеть: «Дочкя, не ходи, поймають там вас эти…», - какие ты говоришь - русалки, - и утащать в речку». Да, пугали, чтоб… [А правда ли, что они есть?] Русалки-то? Они, можить, и есть. [А не рассказывали, какие они?] Нет, никогда не слыхала (с. Дмитри - евщина, Рассказовский р-н, ЧА, 2003);..Русалка в конопах сидить, русалка, чтоб не ходили туда, пугали нас, пугали: не ходи - тя, там вон такая, такая сидить там. Не могу сказать (с. Хитрово, Рассказовский р-н, ЛД, НР, 2008); [Не говорили, что там в конопле русалка?] А в конопя 'х русалка, как её, русалка, да, конопи-то сеяли. Прямо, бывало, скажуть: а то в конопях поймаить тебя русалка. А какая она, русалка? Кто её видал? (с. Волхонщина, Пичаевский р-н, РН, 2008);… чёй-то я так слышала, чёй-то говорить: если будешь купаться, говорять, то русалка в речке, говорили нам, уже нельзя купаться (с. Керша, Рассказовский р-н, ЛД, 2003); Я не помню, это пугають русалкой-то. [Как можно напугать русалкой?] Ну как? В речке купаться - холодная, не ходитя, там русалка, вот и всё. [Так пугали в любой день или в какой-то определённый?] Когда купаться идить холодно, вот, и они, и родители пугають: не ходитя, там, уж русалка там! [Как выглядит русалка?] Да я сама не знаю, говорять, русалка, а я ня знаю (с. Керша, Рассказовский р-н, ЛД, 2003). Пребывание русалки в огороде также может быть связано с тем что, по сообщениям жителей области, коноплю как культурное растение возделывали на собственных приусадебных участках О коноплеводстве, прядении и ткачестве на тер-ритории Тамбовской области подробнее см.: [17]..
Следует отметить, что в конопляном поле прячутся прежде всего женские персонажи - сисянка, баба Яга, малашка, а также синичка: [Правда ли, что детей раньше пугали, что во ржи живёт?.] Пугали, там сися 'нка, скажуть. Да. Это конопи раньше сеяли, се - мечки-то <…>. И вот, бывало, скажуть: бяжи, бяжи на огород за огурцами, или не знаю, зачем, сисянка там поймаить. Пугали детей-то: сисянка поймаить, там она сидить, в конопя'х в этих. [А кто такая эта си - сянка?] Да никого там, просто пугали так детей. Пугали их. [А какая эта сисянка?] Да какая-то она, никакой там нету. Эта сисянка, никого там нету. Так пугали детей, чтоб не бегали, не топтали (с. Мезинец, Староюрьевский р-н, РН, ЧА, 2006). [Пугали детей, чтоб они в огород не ходили?] Ну пугали, конечно, пугали <…> [Например, в конопле сидит?] Да, хтой-то сидить там в конопях, Баба Яга. Да, Баба Яга там. [Какая она?] Ну говорили, Баба Яга, а какая, я почём знаю? Я не знаю, мои хорошие: там Баба Яга сидить, не хулиганьтя, по городам не ходитя, по садам по чужим не лазайтя! (с. Рождественское, Рассказовский р-н, ЛД, РН, 2008);… Русалка - это купаться тады, и раньше всё ею пугали, русалка. Изараньше у нас семя была, конопи назывались, семя сеяли. А семя это, конопи, брали и их тады мяли, толкли и вот ткали, в старину ткали. Это холсты делали и ткали. И у нас на речке, вот тут, была семя. И бывало вот ведь бегаить, это вот щас во всех, а тады на городи либо морква какая у кого, либо чаво, огурец - забираються ребятишки-то, скажить: там сидит либо малаша, либо, как ты сказала-то? Русалка. Малаша, ещё малаша в семи [семени] сидить, говорять - пугали. Говорять: там малаша, и русалка, и она, говорять, вас утащить! Вот и пугали нас, этих, маленьких, чтоб не ходили на. на город на чужой. Ведь тады ж народ, он ведь почти же голодный был, и вот ребятишки, бывало, за морквой забираться к кому-нибудь, а вот мать-то, бывало, чтоб ты не пошла на речку: там в конопя 'х малаша и русалка сидить. Вот ты пойдёшь, она тибе поймаить и утащить! [Малаша и русалка - это одно и то же?] Нет, русалка это сама собой, а это малаша ещё какая-то была. Малаша, там, говорить, малаша сидить. [Как выглядит Малаша?] Да хто их видал-то? Да, можить, и не видал-то, хто их видал-то? Так просто пугаить, пословица, можить, была, можить их сроду и не было. А можить хто нарядился, сидела какая, испугать чтобы. Но это малаша. А эта малаша, её прямо с детства: смотри на речку не ходи, пойдёшь на речку, а там речка, - бывал, скажуть, - либо уходисси, либо чаво. Скажуть: не ходи на речку, в конопя'х малаша сидить. Она тебе поймаить и всё! И вот боялись и не ходили (с. Кёрша, Рассказовский р-н, ЛД, 2003); [Правда ли, что в конопле русалки живут?] Это не знаю. А семя [конопляное] сеяли, а нас пугали, ну старые, чтоб мы семя не это, семя, чтоб мы не ходили туда и не топтали: и там вот кто, синичка живёть, она вас потулить [прогонит?] оттеда! И мы не ходили. Синичка. Птичка такая-то, птичка такая-то. [А что значит «потулит»?] Она нас тогда оттеда потулить (с. Дмитриев - щина, Рассказовский р-н, ЧА, 2003). Другие персонажи-устрашители не обладают выраженной локативной закреплённостью и в отношении топоса являются взаимозаменяемыми (см. об этом также, например, в Полесье [4, с. 448]).
Помимо сведений о местах обитания, в текстах запугиваний содержится указание на некоторые портретные характеристики уст - рашителей, среди которых выделяются лох - матость (и всё, что связано с шерстью или обильным волосяным покровом) и телесные патологии (например, хромота) - признаки, соотносимые с инаким, хтоническим и инфернальным:…кукашка, кукашка, стращають вот. [Кукашка?] Да. [Что такое кукашка?] Да вся такая размохнатная (с. Рудовка, Пичаевский р-н, НР, 2008).
Последнее - важная деталь, способствующая мифологизации облика «чужого взрослого», который попадал в разряд уст - рашителей в том числе и из-за особенностей внешнего вида, и, кроме того, в обыденной жизни, вне контекста устрашения, мог стать причиной испуга у ребёнка - заболевания, характеризующегося сильным нервным потрясением. Примеры подобного см. также Лоскутова Д.Н. Испуг в традиционных пред-ставлениях крестьян Тамбовской области (статья в печати).:..это тада пугали, не то что вот какими-то этими, волшебниками, а даже у нас в сяле был один мужик, он хромал, и мы яво боялись. Это, бывалча, идёть если он, а мыча - во-нибудь балуимси с братом, с сястрой, мама скажить: вон Фёдор Яковлевич идёть, щас он вас возмёть! Мы врассыпную да под кровать хоронились. Ну, это просто вот тоже, как сказать, ну как с детства оно выходить так, а некоторые боятся, а некоторые и не боятся. Мы, значить, он хромой - его надо боятся. Вот это вот так <…> Ну то что он, наверно, поймаить что ли нас, кудай-то отнесёть. Вот чаво (с. Покрово - Чичерино, Петровский р-н, ЛД, РН, 2007). Показателен также следующий рассказ, в котором страх ребёнка персонифицируется и превращается в фигуру мужчины без ноги, слезающего с печи:..Вот в детстве, знаете, мы, когда жили не здесь, а туда дальше, а потом, значь, переселились, это была отцовская поместья, и мы сюда пересилились. Мне было четыре года, а этому, брат в маленькой зыбке. Ну и мама пошла за водой на речку, а я осталась одна, выходить дело. Она гварть: ты покачай Колькю, а то он кричать будить. Ну я взяла подцепку [цепь или верёвка, на которую крепили люльку] эту и тах-то села на табуретку там, туба - реточка была маленькая. Я села и сидела качала. И вот я смотрю на печь, сейчас их и печей-то мало, а тогда-то у нас была печь. Смотрю на печь, вот мне кажется, значь, с этой печи слязаить мужчина, на одной ноге, одной ноги у него нету, а одна нога у него есть. И вот такой весь чёрный, страшнай. Вот. Ну это потому что я боялась на новом мести, и вот мне… и я глядела, глядела, значь, он на одну ступеньку слез, на другую ступеньку слез, щас на третью ступеньку слезить, выходить дело, тогда на пол слезить <…> [Что это было?] Просто это я боялась, и мне вообразилась такая ерунда. Это, это просто моя боязнь, моя боязнь было. Чатыри года, чаво ж ты хочишь (с. Пеньки, Моршанский р-н, МТ, РН, 2007).
Появление такой детали облика персонажа, как обильный волосяной покров, также может иметь поддержку во внешней среде, поскольку страх перед неосвоенным пространством взрослые культивировали и поддерживали не только с помощью вербальных формул, но действий. Детей пугали намеренно, нередко облачаясь в шубы или ветошь и отправляясь в запретное место: [Информатор-1]:..вот она, [имя дочери], была ма - ленькия, и они вот, и у соседа мальчик был, и вот они, ну этого был малай, ты играла с ним [обращается к дочери], вспомни, да. Ну они собрались за гурцами, а бабка, соседка, рядом: «Ольк, попугай их!» [Информатор-2]: Да, они нас пугали, шубу какую-то надевали. [Информатор-1]: Шубу, одень, говорить, шубу, да за ними! Они. И вот одела я, накрылась шубой, и за ними. Больше не стали. (с. Покрово-Чичерино, Петровский р-н, ЛД, РН, 2007); [Как пугали детей, чтобы они не ходили в огород?] Пугали, да. [Как пугали?] Да как жа, нарядится какой-нить мушшына иль женшина в чё-нибудь и пугають. [Что говорили, чтоб дети не ходили?] Там йих называли пужалки, да (с. Хитрово, Рассказовский р-н, ЛД, РН, 2008). Для этих же целей в конопляном поле, огороде устанавливали пугало (в ряде районов области (Бондарский р-н, Моршанский р-н, Староюрьевский р-н) также именуемое русалкой), которое не только отпугивало птиц, но и детей. Иногда взрослые намеренно «закрепляли» за именем сконструированный образ: [Не говорили, что в конопле кто-то живёт?] Ну, это тады говорили, на… да, вроде, говорили, бабка Яга: ой, там бабка Яга, не ходитя! А то она вас перелавя [переловит], и там чё-то. Да, баба Яга. И вот нас пугали так бабой Ягой-то этой. А щас вот их ничем не испугаешь. Да, бабу Ягу-то, бывало, коноплю-то тоже посадють, так вот палки наденуть, там и телогрейку, да на голову наделають, вот и стоить. Бывало, маленькие. Это щас вот ничё не боятся, а тада. [Как называли это сооружение?] Баба Яга, это самая баба Яга. Да, баба Яга. Метлу ей воткнут вот суда. Вот так, так палку высокую поставють [вертикально], а вот так ещё прибьють. [Как перекладина?] Да. Оденуть, например, рубаху, у ней, вроде как, рукава мотаютсуть, а тут ещё шляпа иль чё, а сюда метлу - вот баба Яга, баба Яга (с. Заво - ронежское, Староюрьевский р-н, НР, 2006). Неясность облика устрашителя, неизвестность, стоящая за именами детских страшилищ, позволяли использовать в этом качестве предметы, также характеризующиеся мохнатостью, наличием шерсти. Так, Л.Р. Хафизова при анализе буки как персонажа детского фольклора, в том числе и формул запугивания, приводит обширный материал о связи этого МП с шерстью, волосами, мохнатостью, а также с предметами, обладающими перечисленными характеристиками [10, с. 202]. Примеры наделения «шерстяного» предмета - вывернутого наружу овечьего кожуха - свойствами устрашающего персонажа приводит также Ю.С. Буйских [5, с. 37]. Подобные атрибуты могли стать причиной испуга у ребёнка и за рамками ситуации педагогического устрашения, особенно если такой предмет соотносили с загадочным названием, вполне созвучным с именами представителей этого класса МП. В следующем тексте информант рассказывает о том, как девочка испугалась отстриженную косу, лежащую на печи, которую сверстники назвали кукан:…Да, испуг, бываить испуг, это я про испуг расскажу. У мине Вале было, да годика три, прям маленькая, годика три, и к одним она бегала <…>. А там девочка была, ну она, конечно, ей годов десять было <…>. Щас она на печкю их пасодить, и играють. Вот в одну время приходить <.>, легла на кровать и закрылась. Я враз её это, одела. Она, как она закричить: «Ой, ой, ой, вот она! Вот она! - Ага. - Вот она! - Мг. - Вот она, мама, вот она!» <…>. Разожгли огонь, лампы были, лампу зажгли, она прям как глянить, как закричить, на стенку обернётся и как закричить. Вот, это испуг. <.>. А я говорю: «Это что такой? Ты чаво? Кто тибе напу - гал-та?». - «Люба мине показала кукана!». Кукан - это какой-то страшный вещь такой, кукан. <…> [Спрашивает]: «Люб, ты чем напугала Вальку?». Она и говорить: «Я ничем. У нас коса ляжить». Ну отрязали, вот тада косы-то у женщинав были, вот такие во, по поясу и широкие. И вот тёть Катя это отрезала, косу-то, на кой, она, говорить, мне нужна? Ну они её так заделали и положили, печка, а тут эта труба, колпак называлси, на колпак положили. Она достала, она и говорить: «А это чаво?» <…>. Говорить: «Кукан!» (с. Никольское, Знаменский р-н, ЛД, 2005). Иллюстрацией того, какую роль в формировании образов устрашения играла их гносеологическая неопределённость, является следующий текст, в котором раскрывается сущность процесса номинации страшного предмета тем именем, которым пугали. Главным «героем» этого текста является всё тот же мохнатый предмет - шкура козлёнка, позволяющий проследить, как «волосатые» образы порождают целый номинативный ряд персонажей детских запугиваний: [Как пугали детей, чтобы они за огурцами не бегали в огород?]..Вот у нас было, видишь вот, щас пусто, а это было много народа, и ребятишкав много было <.>. У нас изба была маленькая, и мне понадобилась мочала, полы помыть. А они, у нас было песок свалёнай, и они, эти ребятишки все, там помёне, поболе, все в этим, в этим песке-то и играють, вот шумять, колготя'ться. А там на этим, на потолке-то ещё висела у нас козья шкура, резали козлёнка, и шкуру там повесили. Вот они и бе - сются, и чёй-то заспорили. А я взяла кра. краешек этой шкуры под низ, это он щас железом, а он был крыт соломой, вот под низ-то высунула, и вот так ей, этой шкурой, двигаю. Они все как воробьи смотрють - чёй это такое? Вот, ну и значь, начинають придумывать. Один говорить: «Это Макар!». Ну это его, его, значь, пугали каким-то Макаром. Он говорить, другой, и говорить: «Нету, это веде. ведёрщик, веде.» - Нет! Это татар!» - это третий говорить». - «Нету, это ведерщик!» [Ведерщик?] Он, ага, ведерщик у нас ходил по селу тута. Ну вёдра вставлял худыя, а такой задурачный мужик был, ага, и, бывал, шумить, орёть: «Чугуны, вёдра починять!». Они, ребятишки, его боялись многия. И вот он говорить: «Это ведерщик!». Ну я там расхохоталась, ну у каждого своя страсть, кого кем пугали, тот то и говорить. Ну это ребятишки все разбёглись и перпужались (с. Пеньки, Моршанский р-н, МТ, НР, 2007).
Рядом исследователей высказывались предположения об ономатопейном характере номинаций персонажей-устрашителей. Так, Л.Р. Хафизова подробно анализирует этимологию слова бука с позиций звукоподражательной мотивации, при этом рассматривая как вариант принадлежности слова детской речи, так и атрибуцию сфере нечеловеческих - иномирных - звуков [10, с. 208]. О.А. Черепанова высказывает мысль о происхождении некоторых названий устрашите - лей из детской речи [6, с. 24], а Г.И. Кабакова связывает ономатопею в сфере номинации детских страшилищ в том числе и с гулением младенца [3, с. 357]. На звукоподражательный характер отдельных имён данной группы МП указывает Е.Е. Левкиевская [4, с. 471]. Широкий фонетический контекст «бесовской речи» позволил А.Ф. Журавлёву выявить звукосимволические особенности в сфере наименования нечистой силы, в том числе и персонажей запугивания, при этом критически подойти к звукоподражательному происхождению отдельных номинаций [13, с. 355357]. Следует отметить, что дополнительным аргументом в пользу значимости звукового оформления имени устрашителя является способность громкого и неожиданного звука стать причиной детского испуга О взаимосвязи формул устрашения с народно-медицинскими представлениями славян об испуге см. подробнее [3]. (см. в отношении тамбовской традиции Лоскутова Д.Н. Испуг в традиционных пред-ставлениях крестьян Тамбовской области (статья в печати).).
Анализ лексем, обозначающих специфических МП устрашения в говорах Тамбовской области, показал, что эта группа номинаций также не лишена звукоизобразительных интенций (аука, сисянка, кукашка, а также кукан), см., например, активное использование заднеязычных согласных, в том числе в пределах одного слова (куга Авторами «Этимологического словаря славян-ских языков» предполагается ономатопоэтическое про-исхождение kuga - название чумы и эпидемии от горе-стного восклицания [18, с. 85]. См., например, слова кука в значении 'нечто страшное, обитающее в темноте, чем пугают детей', кукан в значении 'мифическое существо, обитающее в лужах, болотах', родственные * kuka [18, с. 87-88].). В то же время, если учитывать принадлежность слов кукашка и кукан к корню *kukan, то здесь речь может идти о первоначальной семантике изгиба и искривления Показательно, что куканом дети назвали жен-скую косу - предмет, для которого прослеживается не только связь с волосами, но и изгибом при плетении., характерной для лексики, обозначающей инфернальных существ, а также пагубные и болезненные состояния. Вероятно, эти слова, так же как и бука, для которого исследователями предлагается «незвуковая» этимология [10, с. 209], [6, с. 25], попадая в формулы устрашения, функционируют по заданному «сценарию» - тенденции, при которой происходит редукция большинства семантических признаков, а звуковое оформление выдвигается на первый план.
По той же причине звукосимволизм можно также частично усмотреть в словах бирюк и букан за счёт сочетания начального б (взрывного) с заднеязычным к. Не последнюю роль в формировании функции устрашения у бабы Яги, практически лишённой своего сказочного ореола в формулах запу - гивания См. также о бабе Яге как персонаже-устраши- теле в полесской традиции [4, с. 447]., играют идеофонические особенности имени, но это высказывание может звучать лишь как предположение.
Остановимся подробнее на образе сисянки, зафиксированной локально в с. Мезинец Староюрьевского района, граничащего с Рязанской областью (обработано 11 текстов у разных информантов). Из описаний сисянки известны следующие признаки и функции:
1) женская ипостась; 2) локус сосредоточения - река и конопляное поле:…Ну, только пугали, ничего так. Ну, то, как вы говорите, так и нам говорили: пойдите вон туда, до конопёй дойдётя, там сися'нка сидить, она вам там, дасть вам тама! Ничё там не было, никакой ни сисянки, ничё (с. Мезинец, Староюрьевский р-н, РН, 2006); 3) внешние признаки - страшная, лохматая:…Сися'нки. Вот это, можа, правда иль няправда, а, говорять, вот к речке тада, можа быть, пугали маленьких: сисянка, говорить, они лохматаи, страшнаи, говорить. И, можа, и правда, может быть, и правда маленьких, гврить, уха. уводили. Да. Она маня, маня [манит] его да и, можа, чем-ньбудь привля - чёть яво. «Не ходи на речку, там сисянки!» (с. Мезинец, Староюрьевский р-н, ЛД, РН, 2006); 4) вредоносные функции - заманивать; утаскивать; преследовать: [Пугали ли детей, чтобы они на огород не ходили?] Ну, энто маленьких, энто и нас пугали, конечно. Тада этот, как его, сеяли <…> коноплю-то. Ну вот, посеють и говорять, что сисянка какая-то вы'скоча и будя за вами бегать <…>. У нас и сямья-то была восемь-десять человек ведь. Конечно, какие ж там огурцы, если раза два пройдёшь по ним. И чаво жа там останется? <…>. [Как пугали сисян - кой?] Ну, она, можа, и утаща. Но это я не верю, это сказка какая-нибудь. Ну, как вот рассказывали, что: она вас утащить. Да и всё. И мы боялись ды не ходили (с. Мезинец, Староюрьевский р-н, РН, 2006).
Выскажем предположение, что перечисленные параметры могут указывать на близость образов сисянки и русалки или их идентичность. Показательно, что на территории соседней, Рязанской, области наблюдается номинативное разнообразие при обозначении русалки (например, щекоталки, вопил - ки, покликуши, макачки и т.д.) [19, с. 533]. Так, в нескольких текстах, зафиксированных в Староюрьевском районе, лексема сисянка упоминается наряду с другими обозначениями подобных «существ» - шутанка и водя'нка:..Какие-то были тогда водя'нки, какие-то, подожди, подожди, сися'нки какие-то были (с. Мезинец, Староюрьевский р-н, ЛД, РН, 2006); [Принято ли было в старину пугать детей тем, что их кто-то может утащить?] Да, страшшали, страшшали. Там какая-то сися'нка, там какая-то сисянка да шутанка, да так же, так же говорили, да. (с. Мезинец, Староюрьевский р-н, РН, 2006). Вероятно, лексема сисянка - это обозначение русалки, характерное для детской речи. Можно предположить, что в процессе словотворчества это наименование было специально создано именно для сферы детских запугиваний. В соответствии с закономерностями детской речи может употребляться, например, номинация аука:…Аука-то? Да чё как и маленьких стращаишь - вон, аука идёть, аука, да какая-нибудь страшная такая-то вот (с. Рудовка, Пичаевский р-н, РН, 2008). Характерно, что в случае, когда в качестве устрашителя для ребёнка выступает Бог, то употребляется форма Боженька, близкая детскому восприятию:.а тогда Богу веровали вот с такого возраста, лет пять, а тебе уже родители учуть: садись и помолись Богу, кушать садисси, а то Боженька тебе ушко отрежить. Видишь, как говорили, учили: Боженька ушко отрежить, надо Боженьке молиться. Учили с детства, чтоб перекститься и сесть поесть (с. Серповое, Моршанский р-н, МТ, РН, 2007).