Документальный кинодискурс, реализуя мифологему «Сибирь - родина былинных героев, необычных судеб», повествует о народах Сибири в духе этнографических зарисовок и, как правило, освещает детали быта того или иного народа Сибири. Повествование ведется обычно народным языком (или стилизуется под народный язык), перетекая в отдельных эпизодах в живую народную речь, песню, почти частушку, если проводить аналогии с русским фольклором [11]. Зритель видит элементы традиционной жизни народа, его обряды и песнопения, в фокусе внимания кинематографистов и психологические особенности сибирского характера, что заставляет вспомнить слова Андрея Тарковского о том, что порой документальность в кино и есть настоящая поэзия. Перед зрителем выстраивается целая портретная галерея, и за каждым лицом стоит его индивидуальная история [5].
В фильме режиссера Никиты Аржакова «Снайпер Саха» (2010 г.) герой - представитель якутского народа, который, несмотря на кажущуюся жесткость, нарушает законы военного времени и сохраняет жизнь молодому немцу, гитлерюнгенду. Жизнь снайпера показана в двух реалиях - во время войны и в современной России. Стоит отметить, что образ и молодого снайпера, и старого охотника окутан таежной дымкой, герой раскрыт, но в то же время его глубокая сибирская натура так и остается не до конца разгаданной зрителем, что также актуализирует в перцепции аудитории мифологему «Сибирь - родина необыкновенных народов». Кинодискурс «Снайпер Саха» - это фильм, который демонстрирует мысль о том, что заканчивается безусловная враждебность, а история делает виток. Главным является переосмысление событий в контексте новой культуры взаимоотношений народов, ранее воевавших друг с другом.
Существенной чертой образа военного представителя народов Сибири в современном кинематографе являются его навыки таежного жителя, промышляющего охотой. Отсюда терпение и выдержка холодного человека Сибири.
В синопсисах художественных фильмов, где среди героев есть представитель народа Сибири, такой персонаж описывается следующими характеристиками: мудрый, немногословный, меткий стрелок, таежный охотник, владеющий стрелковым искусством, обаятельный, нестандартный, язычник или шаман и т. п. Вербальные ассоциаты перекликаются как со знанием самого субъекта/ объекта, так и доиол- нительной опосредованной семантической аурой [4].
Часть воинов из числа коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока не были осведомлены о строевой подготовке и о ведении войны в целом, слабы в политике. Стоит отметить, что на сегодняшний день до сих пор нет четкой атрибуции в определении коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока [12], что влечет за собой и смешение черт этих народов в кинодискурсе также. Такое же смешение мы видим и в представлении народов Кавказа в кинодискурсе, что отражает мифологемы о Кавказе [13]. Однако добровольцы из числа малых народов имели одно неоспоримое преимущество перед другими бойцами: они умели сливаться с природой и из десяти выстрелов как минимум девять раз попадали в глаз белке. Поэтому зачастую таким воинам разрешалось и внешне, и внутренне не соответствовать образу солдата. Например, таков образ знаменитого снайпера-нанайца Торима Бельды. Его внешний облик чисто «нанайский» - унты, шапка и полушубок из оленьих шкур.
Однако в современных реалиях образ народов тайги и тундры давно не является чем-то саркастическим. Представители разных коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока - это уже не те анекдотичные типажи или персонажи второго плана. Чукчи, эвенки, тувинцы и другие народы Сибири в кинодискурсе представляются теперь людьми весьма умными и сообразительными, так как современный режиссер понимает: люди, слабые умом и духом, в суровых сибирских условиях не выживают. Теперь наряду с советским «русским» солдатом показана и значимая роль посланца Сибири, в первую очередь, патриота своего народа и государства.
Современная кинематографическая реальность раскрывается как организующий потенциал, при этом в художественном кинодискурсе трансформирующей силой модификации первичных паттернов выступают фоновые знания и компетентности в разных областях человеческого знания. При создании новой мифологемы «человек Сибири» в художественном кинодискурсе срабатывает положительное влияние «окна Овертона» [14]. Это происходит, поскольку информационно-ассоциативные поля: семантический ореол сибирских этнонимов, самой Сибири меняются в восприятии общества, и эти изменения неизбежно проявляются и в виде трансформаций в материальном плане. Так, Сибирь является не только географическим обозначением территории, но и сакральным местом - мистической Гипербореи, Ирия, непроявленным царством Беловодья, эзотерической Шамбалой. Сибирь воспринимается как место исполнения желаний, общения с духами, проявления особой духовной силы. Эти смыслы ассоциативного значения лексемы «Сибирь» полномасштабно используются в рекламном дискурсе [15]. Достаточно вспомнить паломничества китайцев для зачатия ребенка под северным сиянием, которое якобы наделит зачатого здесь младенца особой силой и счастьем [16].
Мифолингвистический аспект современного кинодискурса о Сибири в годы ВОВ с мифологемами «Сибирь - родина необыкновенных народов», «Сибирь - родина полумифических героев», «Сибирь - сакральный центр России» актуализирует разнообразные культурные мифологемы о народах Сибири с позитивной психоэмоциональной окраской в современном обществе. В итоге эти мифологемы прямо и косвенно влияют на бессознательное поведение реципиента, возникая на почве масс-культуры: в рекламе, в общественно-политической публицистике, в различных жанрах искусства [15; 16; 9].
В итоге персонажи современного кинематографического мифа становятся идолами масс-культуры, мемами. Они выхолащиваются из мира реальности, становясь персонажами виртуального мира, в котором имеют необыкновенные способности уровня «бог, божественный герой, реинкарнированный герой- защитник», усиливая мифологемы «Сибирь - родина необыкновенных народов», «Сибирь - родина полумифических героев», «Сибирь - сакральный центр России».
В этом плане показателен «Снайпер 2. Тунгус» (2012), который отсылает нас к популярному фильму «А зори здесь тихие». На популярность этого советского фильма указывает также и создание многосерийного ремейка уже в нулевые года, а также создание оперы на китайском языке по этому сюжету.
Современные режиссеры, показывая участие малых народов Сибири в войне, пытаются взять верную интонацию в изображении их отношения именно к войне как таковой. Однако зачастую современный кинореализм в этом контексте не достигает своих задач, что оказывает плохую службу в понимании войны молодым поколением. Между тем единственной возможностью серьезно «подойти» к достижению поставленной цели является попыткапонять, чем же эта война является для нас сегодня?
Схема. 1. Структура мифологемы «человек Сибири» в современном кинодискурсе
Особый вклад в продвижении мифолингвистических подходов в концепты культуры внес Ролан Барт. По его мнению, ряд анонимно циркулирующих в обществе идеологем («демократия и равенство», «интересы Родины», «могущество нации», «сплоченность народа», «сила правительства» и проч.) прочно вошли в область бессознательного, проявляясь в повседневном общении и образе жизни людей - представителей разных народностей. Что касается западного кинематографа, то зачастую народами-победителями изображаются жители северных стран Европы, им приписывают подвиги, которые они не совершали, а роль СССР полностью игнорируется.
Сам по себе кинодискурс о человеке из сибирской глубинки, как и о Сибири в целом, становится некоей перемещенной мифологией нового времени, где переплетаются, образуя новые смыслы и акценты, простые универсальные формулы Добра и Зла, в связи с чем мы и определяем Сибирь как сакральный геополитоним.
Победа во Второй мировой войне ковалась силами всего Союза, и все события, даже негативные для того или иного народа, - это часть истории, которую невозможно скрыть, забыть или помнить только в контексте негативных последствий.
Миф о представителе Сибири как «естественном» «натуральном» человеке, человеке природы, во всем противоположном цивилизованному человеку в кинодискурсе о Великой Отечественной войне значительно сместил акценты, придав импульс к эволюции от старой мифологемы - к современной, которую еще предстоит изучить в полной мере. Но уже очевидно, что «дикарь» оказывается морально и физически выше врага, кичившегося своей цивилизованностью. Сибирь изображается как символ сакрального пространства, которое мы обозначаем как сакральный геополитоним, существенно формирующий мифологизированное сознание современного человека. Сам образ человека Сибири вырастает в символ личности, наделенной высшими способностями, связанной с некими неподвластными разуму силами. При этом часто представители народов Сибири предстают в образе самых обычных людей, тех, патриотизма, запас храбрости и вера у кого есть чувство долга, чувство в то, что он делает.
Примечания:
1. Чурокаева В.И. Понятие о кинематографическом дискурсе // Современные проблемы и перспективные направления инновационного развития науки: сб. статей Междунар. науч.-практ. конф., 15 декабря 2016 г., г. Екатеринбург: в 8 ч. Ч. 6. Уфа: Аэтерна, 2016. С. 200-202.
2. Колесникова А.Г. Формирование и эволюция образа врага периода «холодной войны» в советском кинематографе: дис. ... канд. ист. наук. Москва, 2009. 235 с.
3. Корячкина А.В. Англоязычный художественный кинодискурс и потенциал его интерпретативно-коммуникативного перевода: автореф. дис. ... канд. филол. наук. Санкт-Петербург, 2017. 25 с.
4. Бакшеева М.Г., Исламова Ю.В., Карабулатова И.С. Вербальные топонимические ассоциации (особенности восприятия гидронима Манья русским и коренным населением Югры) // Вестник угроведения. 2019. Т. 9, № 4. C. 607-613.
5. Ватолина Т.Г. Стратегии коммуникативного поведения персонажей в ситуации «Межличностный конфликт» в англоязычном кинодискурсе // Концепт.
2015. № 8. С. 1-6.
6. Духовная Т.В. Субтитры как элемент кинодискурса: лингвистический и паралингвистический аспекты: дис. ... канд. филол. наук. Краснодар, 2018. 215 с.
7. Зайченко С.С. Семиотико-синергетическая интерпретация особенностей организации художественного кинодискурса: на материале англоязычных художественных фильмов исторического жанра: дис. ... канд. филол. наук. Челябинск,
2013. 206 с.
8. Зарецкая А.Н. Особенности реализации подтекста в кинодискурсе: автореф. дис. ... канд. филол. наук. Челябинск, 2010. 21 с.
9. Лотман Ю.М. Место киноискусства в механизме культуры // Об искусстве. Санкт-Петербург: Искусство-СПб., 1998. 704 с.
10. Солженицын А.И. Национальная идея - сбережение народа // Гудок. 2005. 11 июня.
11. Савчук И.П., Карабулатова И.С. Русские фольклорные легенды и легенды Югры как компонент культуры северных этносов (в контексте сбережения и передачи базовых социокультурных ценностей) // Языковая ситуация и языковые контакты в ХМАО-Югре: сб. материалов круглого стола. Ханты-Мансийск: ЮГУ,
2019. С. 74-79.
12. Гоголев П.В. Коренные малочисленные народы Севера, Сибири и Дальнего Востока России: проблемы терминологической определенности // Правовое государство: теория и практика. 2014. № 3 (37). С. 64-68.
13. The Mythologization of the Abrek's Image in the Modern Caucasian Linguistic Consciousness / I.S. Karabulatova, S.A. Lyausheva, Z.R. Khachmafova // Astra Sal- vensis. 2018, Vol. 6, № 12. P. 737-744.
14. Карабулатова И.С., Шехи Э. Влияние имен собственных на трансформацию архетипических представлений о коронавирусе в современной мифологизированной картине мира // Вестник Адыгейского государственного университета. Сер.: Филология и искусствоведение. 2020. № 4. С. 54-61.
15. Бешукова Ф.Б., Хажгериева А.А. Технологии мифологизации современной рекламы: коммуникативный аспект // Вестник Адыгейского государственного университета. Сер.: Филология и искусствоведение. 2019. Вып. 4. С. 149-153.
16. Перцев А. Зачать под северным сиянием // Медуза. 2019. 30 декабря.
References:
1. Churokaeva V.I. The concept of cinematic discourse // Modern problems and perspective directions of innovative development of science: coll. of articles of Intern. scient. and pract. conf., December 15, 2016, Yekaterinburg: in 8 parts. Part 6. Ufa: Aeterna, 2016. P. 200-202.
2. Kolesnikova A.G. Formation and evolution of the image of enemy during the “cold war” in the Soviet cinema: Diss. for the Cand. of History degree. Moscow, 2009. 235 pp.
3. Koryachkina A.V. English-language fictional film discourse and the potential of its interpretive and communicative translation: Diss. abstract for the Cand. of Philology degree. St. Petersburg, 2017. 25 pp.
4. Baksheeva M.G., Islamova Yu.V., Karabulatova I.S. Verbal toponymic associations (peculiarities of perception of the hydronym Manya by the Russian and indigenous population of Ugra) // Bulletin of Ugric Studies. 2019. Vol. 9, No. 4. P. 607-613.
5. Vatolina T.G. Strategies of communicative behavior of characters in the situation of “Interpersonal conflict” in the English-language film discourse // Concept. 2015. No. 8. P. 1-6.
6. Dukhovnaya T.V. Subtitles as an element of film discourse: linguistic and paralinguistic aspects: Diss. for the Cand. of Philology degree. Krasnodar, 2018. 215 pp.
7. Zaychenko S.S. Semiotic-synergetic interpretation of the peculiarities of the organization of fictional film discourse: on the material of English-language feature films of the historical genre: Diss. for the Cand. of Philology degree. Chelyabinsk,
2013. 206 pp.
8. Zaretskaya A.N. Features of the subtext in film discourse implementation: Diss. abstract for the Cand. of Philology degree. Chelyabinsk, 2010. 21 pp.
9. Lotman Yu.M. The place of cinematography in the mechanism of culture // About art. St. Petersburg: Iskusstvo-SPb., 1998. 704 pp.
10. Solzhenitsyn A.I. National idea - saving the people // Gudok. 2005. June 11.
11. Savchuk I.P., Karabulatova I.S. Russian folklore legends and legends of Yugra as a component of culture of northern ethnic groups (in the context of saving and transferring basic socio-cultural values) // Language situation and language contacts in KhMAO-Yugra: coll. of materials of the round table. Khanty-Mansiysk: YuGU,
2019. P. 74-79.
12. Gogolev P.V. Indigenous small peoples of the North, Siberia and the Far East of Russia: problems of terminological definiteness // Legal state: theory and practice.
2014. No. 3 (37). P. 64-68.
13. The Mythologization of the Abrek's Image in the Modern Caucasian Linguistic Consciousness / I.S. Karabulatova, S.A. Lyausheva, Z.R. Khachmafova // Astra Salvensis. 2018, Vol. 6, No. 12. P. 737-744.
14. Karabulatova I.S., Shekhi E. The influence of proper names on public sentiment and the transformation of archetypal ideas about coronavirus in the modern mythologized worldview // Bulletin of the Adyghe State University. Ser.: Philology and the Arts. 2020. No. 4. P. 54-61.
15. Beshukova F.B., Khazhgerieva A.A. Technologies of mythologization of modern advertising: communicative aspect // Bulletin of the Adyghe State University. Ser.: Philology and the Arts. 2019. Iss. 4. P. 149-153.
16. Pertsev A. Conceive under the Northern Lights // Medusa. 2019. December 30