Мифолингвистическая интерпретация сакрального геополитонима Сибирь как "окно овертона" в военном кинодискурсе
Савчук И.П.
Карабулатова И.С.
Российский университет дружбы народов
Аннотация
Рассматривается «окно Овертона» в аспекте формирования позитивного мифа о Сибири и сибиряках в кинематографическом дискурсе о Второй мировой войне через реализацию вариативной мифологемы «человек Сибири». Прослеживаются основные тенденции конструирования мифологизированного образа Сибири и сибиряков/ сибирских народов в событиях Второй мировой войны с учетом психологических особенностей и их самобытных черт в военной ретроспективе. Впервые вводится понятие сакрального геополитонима на примере топонима Сибирь. Этот сакральный геополитоним реализуется через презентацию комплекса этих мифологем посредством визуального контента, который четко определяет стратегию автоматизации выработки реакций аудитории на конкретное кинематографическое поликодовое произведение, включающее в себя вербально-паравербальный комплекс мифологем «Сибирь - родина мифических/ полумифических героев», «Сибирь - родина необыкновенных народов». Актуальность обусловлена важным геополитическим и стратегическим значением региона в мировой цивилизации и попытками конструирования разнообразных мифов о Сибири и сибиряках в различных типах дискурса. мировая война сибирь мифологема
Ключевые слова:
вторая мировая война; кинодискурс; коренные народы Сибири; сибиряки; мифологема; сакральный геополитоним; «окно Овертона», мифолингвистика
Savchuk I.P.
Karabulatova I.S.
Peoples' Friendship University of Russia (RUDN University)
Mytholinguistic interpretation of sacred geopolitonym Siberia as the “Overton window” in the military cinematographic discourse
Abstract.
The authors consider the “Overton window” in the aspect of the formation of a positive myth about Siberia and Siberians in the cinematic discourse about the Second World War. The article analyzes the main mythologemes “the man of the North and Siberia”, implemented in the cinematic military discourse. According to the authors, these images not only give an idea of the participation of various northern peoples in World War II, but also form a positive attitude towards a person from the Siberian North. The article traces the main trends in the design of the image, the level of relevance of the topic of the participation of northern peoples in the events of the Second World War. It also examines the psychological characteristics and distinctive features of the northern peoples in a military retrospective. The key point in the study is the representation of the mythologeme “a man of the North” in the military cinematic discourse through visual content, which clearly defines the strategy for automating the development of public reactions to a particular cinematic polycode work, including the verbal-paraverbal complex of the Siberia mythologeme. The relevance of the article is due to the important geopolitical and strategic importance in world civilization and attempts to construct myths about Siberia and Siberians in various types of discourse.
Keywords:
World War II, cinematic discourse, indigenous peoples of the North, Siberians, mythologeme, sacred geopolitonym; “Overton window”, mytholinguistics
Мифолингвистическая интерпретация сакрального геополито- нима Сибирь в иннематогаффе напрямую связана с обращением к теме Великой Отечественной войны, военным действиям в современном кино. Мифологемы Сибири в языковом сознании современного носителя языка разных стран и континентов, подчеркивают сакральность этого геополитонима, поскольку сакральный геополитоним Сибирь в кинодискурсе становится катализатором, выявляющим особенности психологии человека, его характера на фоне экспрессивных социальнополитических событий, а трагизм войны обнажает глубину человеческой натуры, являясь основой для создания многочисленных и разнообразных художественных произведений. Сакральность актуализируется также посредством усиления мифолого-сказочных черт как самого региона, так и представителя этого региона в разных типах дискурса. Исследование является оригинальной, дескриптивной, эмпирической работой, которая впервые рассматривает проблему отображения мифологемы «Сибирь - родина мифических/ полумифических героев» в современном кинодискурсе о Второй мировой войне. Изучая современный кинематограф, авторы ставят цель проследить стратегии сакральной мифологизации геополитонима Сибирь в кинодискурсе.
Кинематограф с момента своего существования являлся орудием пропаганды, оказывающим мощное воздействие на умонастроения народов, населяющих просторы Советского Союза, а теперь России. И сейчас он с успехом продолжает использовать ранее разработанные принципы идеологических и информационных войн. Важная его роль в области пропаганды обусловлена его киноэстетикой, которая создается посредством эмоционально-образной картины того или иного события, рассчитанной на массового реципиента.
В.И. Чурокаева в связи с этим вводит в научный оборот термин «кинематографический дискурс», под которым понимает некую совокупность аудиовизуальных компонентов и текста [1]. Вместе с тем ученые уже рассматривали некоторые параметры кинематографического дискурса ранее [2; 3]. Поликомпо- нентный и сложноорганизованный характер кинематографического дискурса как таковой привлекает внимание исследователей ввиду своей гипертекстуальности и широкого интерпретативного поля прямых и переносных значений [4; 5; 6; 7; 8; 10]. Известные точки зрения в той или иной степени продолжают мысль А. Н. Зарецкой о кинодискурсе как сложноорганизованном целом, в котором всё подчинено замыслу авторского коллектива: сценаристу, режиссеру, директору картины, продюсеру и актерской группе, - с упором на текстовую составляющую [8].
Вместе с тем поликомпонентная иерархически выверенная семиотическая структура кинодискурса о Второй мировой войне сопряжена с хронотопом отражаемых событий (период 1939-1945), локусами действия (территория, на которой происходили военные действия: Европейская часть СССР, Восточная и Западная Европа, северные территории СССР, а также территории, граничащие с США на Дальнем Востоке), особенностями языков того времени (языки малых народов Сибири, русский, немецкий, украинский, американский английский и т.д.) и соответствующих этнокультур. Иными словами, вербальный компонент кинодискурса поддерживается паравербальными факторами, относящимися к экстралинг- вистической сфере, среди которых центральное место занимают фактологический и культурно-исторический контекст.
К сожалению, картины об Отечественной и Второй мировой войне последних десятилетий демонстрируют в лучшем случае некоторое подобие рефлексии в отношении нее. В этой связи особый интерес вызывает вопрос о воссоздании образов территорий, тех или иных народов, участвовавших в этих глобальных столкновениях, как неких мифологем, конструирующих современное языковое сознание в отношении народов России и не только. Сакрализация геополитонима Сибирь формируется за счет эксплуатации устойчивых мифологем и их переосмысления мифологизированным сознанием современного человека. Ситуация постправды современного социума позволяет «жонглировать» вербаль- но-паравербальными компонентами мифологем для усиления воздействия на аудиторию.
На сегодняшний день участие в мировом катаклизме народов Сибири является одной из малоизученных тем в истории, хотя они принимали активное участие на всех участках фронтов, выполняя сложные задания, обеспечивая победу СССР над фашистской Германией и ее сателлитами.
Материалом данного исследования послужили современные русскоязычные художественные кинофильмы о Великой Отечественной войне / Второй мировой войне, в которых использовался образ человека -представителя народов Сибири. Критериями для включения в аналитическую выборку стали следующие параметры: 1) современная дата выпуска кинофильма (20022020 гг.); 2) популярность; 3) нацеленность на широкую аудиторию; 4) время действия событий в кинофильме; 5) включенность представителей малых народов Сибири в список героев фильма.
Материал для написания данной статьи был получен благодаря анализу таких художественных фильмов, как «Кукушка» (2002), «Свои» (2004), «Полумгла» (2005), «Перегон» (2006), «Пламя и Цитрон» (2008), «Снайпер Саха» (2010), «Снайпер-2. Тунгус» (2012), «Снайпер: Последний выстрел» (2015), «Северная кавалерия» (2017), «Топор», 2018), «Жить сначала» (2009, реж. В. Бутурлин) и др.
Методология обычна для такого рода исследований и представлена такими видами анализа: 1) критический; 2) семиотический; 4) лингвопрагматический; 5) контекстуальный; 6) мифолингвистический; 7) описательный; 8) интерпретативный. Сам кинодискурс открывает большие возможности для применения анализатора искусственного интеллекта именно в виду своей гипертекстуальности.
В мировом кинематографе образы народов - участников Второй мировой войны получили неоднократное изображение. Особенность любого образа в кинематографе заключается в том, что создатель кшю- дискурса оперирует мифологемами как давно известными в обществе, так и собственно авторскими. Реципиент воспринимает с экрана предельную реальность и предельную иллюзию, что вызывает в нем чувства, которые не может дать ни один другой вид искусства [9].
Наш мозг обладает эволюционно сформировавшейся «привычкой» к обработке отдельных знаков, звуков и звукосочетаний, букв и текстов в зависимости от их встречаемости в человеческой практике общения, поэтому создатели кинодискурса конструируют реальность, исходя из собственных фоновых знаний и принципов организации пространства.
Военный кинодискурс четко демонстрирует дихотомию «свой - чужой», при этом позитивный идеальный образ «своего» доминирует над негативно гиперболизированным образом «чужого», транслируя необходимость в социокультурной дистанции. Метафоричность образа врага строится на сочетании официально-книжного языка и обыденной, понятной манеры обличения. Само ранжирование в рамках этого противопоставления вполне укладывается в измерение тональности негатив/ нейтрально/ негатив [3].
Если ранее тема Сибири раскрывалась в плане становления Советской власти, строительства и освоения залежных земель, то сейчас кинематографисты XXI в. обращают внимание на психологические черты и ментальность коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока в военной ретроспективе. Так, боевые действия Второй мировой войны, разворачивающиеся на Крайнем Севере, отражены в таких картинах, как «Кукушка» (2002, реж. А. Рогожкин), «Свои» (2004, реж. Д. Месхиев), «Полумгла» (2005, реж. А. Антонов), на Дальнем Востоке - «Перегон» (2006, реж. А. Рогожкин). Одномоментно появляются фильмы о людях, чья жизнь связана с Сибирью - «Снайпер 2. Тунгус» (2012, реж. О. Фесенко), либо чью жизнь кардинально изменила Сибирь - «Жить сначала» (2009, реж. В. Бутурлин), «Топор» (2018, реж. В. Семеновых) и др. В этих и других кинокартинах человек Сибири предстает как носитель сакрального знания, человек мира природы в противовес механистичному человеку индустриального социума. Например, кинофильм Д. Месхиева «Свои» (2004) ценен тем, что является попыткой понять поведение человека в сложнейшей запутанной ситуации окружения, плена и оккупации. Авторы фильма не навешивают ярлыков на представителей того или иного народа, а демонстрируют истинную ценность каждого человека. В сериале «Жить сначала» режиссера В. Бутурлина акцент на судьбе девушки-оперной певицы, которая прошла через чистилище колоний Сибири, актуализируя мифологему «Сибирь как пространство Вечного холода», «Сибирь - пространство чистилища, пространство Ада» и т. п.
Именно об этом, о «сбережении народа», говорил непонятый и нелюбимый многими А. И. Солженицын [10]. Впрочем, дело не в великих именах, а в том, что национальная идея в современном киноматогра- фическом дискурсе состоит в принятии устремлений всех людей, которые являются частью этого мира, страны.
Современный кинодискурс игнорирует тему угрозы исчезновения ряда народностей и этнокультурных групп, которые проживали в Советском Союзе. Война со своей мобилизацией, а также геноцид привели к резкому сокращению их численности, формируя феномен этнотравмы и вьетнамский синдром. На первый взгляд кажется, что фильмы, в которых есть представители сибирских народов, участвовавшие в войне, наполнены тяготами выживания в непростых условиях. Но если мы заглянем вглубь, то обнаружим истории любви офицера- НКВДэшника и зэчки, бывшего смотрителя маяка или непростой путь сибиряка-отшельника в военные окопы, фильмы, в которых сердца героев заполнены идеями советской идеологии, перемешанными с традиционными народными верованиями и воззрениями на мир.
Кроме того, наблюдается нераз- граничение северных и сибирских народов, что отражает современный социостереотип: Сибирь = Север, - который, в свою очередь, восходит к мифологеме «Сибирь - северное царство вечного холода». Как таковых отдельных художественных фильмов о северных и/или сибирских народах представлено малое количество, хотя в документалистике их охват шире, ибо документы нацелены на то, чтобы проследить судьбу и образ человека Сибири. Например, активно снимает такого рода фильмы молодая национальная киношкола «Сахафильм».
Этнографическая задача современного кинодискурса - репрезентировать через медиасредства характер, психологический портрет представителя сибирских народов. Этот факт является отличительным признаком современного кинематографа, поскольку в советском кинематографическом дискурсе в контексте Второй мировой войны/ Великой Отечественной войны был показан «единый советский народ» в лице отдельных его представителей, которые практически не отличались друг от друга по своей ментальности. Отголоском этого неразличения является то, что в ряде художественных фильмов о ВОВ смешиваются черты этнокультуры, ментальности разных малых народов Сибири и Крайнего Севера. Так, режиссеры и сценаристы не различают тунгусов, эвенков, коряков, ханты, манси, ненцев, чукчей, эскимосов, поэтому в российском кинематографе мы зачастую видим собирательный образ коренного представителя Сибири. Он в какой-то степени перекликается с уже апробированным образом в кино нанайского охотника Дерсу Узала по мотивам произведений В. К. Арсентьева и был воплощен Аки- ро Куросавой в 1975 г. Куросава создал мифологему о коренном жителе Дальнего Востока, схожего с Сибирью, как бы насквозь пропитанного духом леса и моря. В этом плане показателен фильм «Топор» (2018) о белогвардейском казачьем офицере, скрывавшемся в сибирских лесах и промышлявшем охотой, который отправляется воевать за родную землю во время войны с немецким фашизмом. Лента показывает очистительное воздействие природы, сибирской тайги на душу героя. Главный герой, как и другие герои сибиряки, немногословен, но точно примечает все нюансы окружающего мира. Он следопыт, он часть этого мира природы, а потому живет в гармонии с собой и тайгой, становясь таким же человеком природы, как и представители других сибирских народов. Он мастерски владеет топором, поэтому образ восходит к архетипическому образу древнего славянского воина-защитника. «Окно Овертона» срабатывает в смещении вектора с негатива на позитив в отношении казачества, которое, как известно, не воспринимало советскую власть, демонстрируя ярко выраженное отрицательное отношение к советским реалиям. Здесь мы видим положительный образ бывшего белого офицера Ивана Родина, который встает на защиту Отечества, словно былинный герой. Такая параллель является новой для современного кинодискурса.