Обращаясь к борцам за ликвидацию черты оседлости, публицист предлагал рассмотреть проблему снятия ограничений на расселение евреев не только с позиций защиты прав евреев, но и вспомнить об интересах коренного населения. Народник делал акцент на праве народа решать вопрос о запрете или дозволении евреям селиться в определенной местности. Передав непосредственно крестьянским общинам полномочия разрешать трудящимся евреям селиться или изгонять эксплуататоров, как он полагал, можно было не только оградить крестьян от гнета, но и предотвратить погромы. Возвращаясь к идее необходимости полной ассимиляции евреев, И.И. Каблиц считает, что это будет означать их отказ от исключительно торгово-ростовщической деятельности и может явиться условием снятия ограничений на жительство [Там же. С. 406-407].
Публицист иронично-скептически относился к переселенческому движению, возникшему в еврейской среде. Он утверждал, что переселение евреев в Азиатскую Турцию, в Северную Африку не даст ожидаемых результатов. Евреям придется жить в отсталых обществах с народами, куда менее толерантными, чем россияне. Эмиграция в Северную Америку бесперспективна с точки зрения качества самих переселенцев, не обладающих необходимыми навыками и квалификацией, потребными в условиях индустриализации [Там же. С. 415-416].
В №8 «Русского богатства» за 1883 г. в разделе «Внутреннее обозрение» была опубликована статья И.И. Каблица «Вопросы национальности в государстве», являвшаяся сокращенным вариантом раздела книги «Основы народничества» [8]. Здесь повторялись ее основные положения, но в более сжатом виде. В статье становится очевиднее экстремизм народника, приветствовавшего ассимиляцию более слабых народов более сильными. Особенно это относится к еврейскому вопросу. Радикализм идей И.И. Каблица, по-видимому, разделяли не все члены редакции журнала, что и было высказано в предисловии к статье [9].
С.Н. Южаков в своих работах демонстративно дистанцировался как от юдофилов, так и от юдофобов, олицетворяя центристскую позицию. Точка зрения С.Н. Южакова по еврейскому вопросу интересна тем, что он обращался к данной проблеме неоднократно на протяжении десятилетий и старался показать изменения, происшедшие в самой еврейской среде и в отношении к ней государства и общества. Наиболее крупными, носившими аналитический характер, были статья «Еврейский вопрос в России», опубликованная в «Отечественных записках» (№5 за 1882 г.), и «Дневник журналиста», вышедший в №8 «Русского богатства» за 1896 г.
Первая работа С.Н. Южакова была связана с еврейскими погромами, прокатившимися по югу России в 1881 г. Видимо, поэтому, определяя, что «антиеврейское движение носит всеобщий для России характер» [10. С. 4], он локализует его пределами Малороссии и иллюстрирует примерами Одессы, Харькова и т.д. Тем не менее тревогу публициста вызывают именно массовый характер погромов и опасность вовлечения в конфликт новых районов. Он задается вопросом о причинах устойчивой и сильной ненависти к евреям, проявлявшейся у представителей разных народов России и разных социальных групп. Анализируя освещение проблемы в российской публицистике, С.Н. Южаков констатирует господство двух крайних точек зрения - юдофобской и юдофильской. Публицист, ставя целью определить пути решения конфликта, разбирает позиции обоих направлений именно с точки зрения адекватности предлагаемых мер.
Очевидно, что у него не вызывал неприятия тезис юдофобов, возлагающих ответственность за погромы на самих евреев. Но сохранение и тем более усиление административных мер, которые, по мысли юдофобов, должны были бороться с еврейской эксплуатацией, он считал бессмысленным. Евреи-предприниматели легко обходили формальные запреты, но использование ими незаконных методов приводило к еще более изощренным способам угнетения трудового народа. Опыт реализации запретительных мер, по мнению С.Н. Южакова, показал их полную несостоятельность, поскольку вопреки им продолжались и усиление еврейского влияния в экономике, и расширение регионов его экспансии [Там же. С. 4-7]. Вернувшись к еврейскому вопросу спустя 12 лет, народник еще более укрепился в своей уверенности о необходимости ликвидации черты оседлости как неэффективной меры, не создававшей препятствий экспансии еврейского капитала [11. С. 164-165].
Также неэффективным виделось народнику и предложение о принудительном выселении евреев за пределы Российской империи. Не оспаривая морально-этические аспекты самой процедуры выдворения еврейского населения, он ставит под сомнение ее экономическую целесообразность. Попытка избавиться таким образом от «мироедов и эксплуататоров» приведет к бегству еврейских капиталов и замедлению темпов экономического развития России. Эмиграция евреев-бедняков никоим образом не будет способствовать решению проблемы борьбы с еврейской эксплуатацией [10. С. 11-12].
Оспаривая позицию юдофилов, народник возражает против попытки возложить всю вину за погромы на малоросских крестьян, якобы ослепленных вековой ненавистью к евреям, вызванной религиозной и национальной рознью. Он отказывается сводить причины погромов только к невежеству и ксенофобии крестьянской массы, поддававшейся на провокации социалистов и националистов [Там же. С. 5]. Вина за отчужденность и замкнутость евреев отчасти лежит на них самих. С.Н. Южаков соглашался с приписываемым евреям стремлением к самоизоляции, высокомерием и неприязнью к представителям других народов. И эти качества нельзя было объяснять, как это делали юдофилы, только реакцией на многовековые гонения и стремлением сохранить религиозную и национальную самобытность. Он призывал не демонизировать и не идеализировать евреев. Среди евреев, как и в любом другом народе, находилось достаточно проявлений стяжательства, стремления к порабощению ближнего. Но народник также видел среди евреев проявления честности, порядочности, социальной ответственности и поэтому возражал против предложений об ужесточении ограничений прав евреев в области образования. Постепенное вовлечение евреев в жизнь российского общества, устранение их изолированности, в том числе через приобщение к русской культуре, должно было стать одним из способов избавления от антиеврейских настроений. Апелляция юдофилов к защите еврейских традиций, религии трактовалась им как стремление к консервации невежества и самоизоляции [10. С. 15-19].
В «Дневниках журналиста» 1896 г. народник подтвердил свою убежденность в необходимости скорейшего обеспечении равенства евреев с остальными подданными Российской империи. Он отмечал, что юдофобы, защищая репрессивные мероприятия против евреев, ссылаются на «невежественность, замкнутость и фанатизм еврейской массы». Следовательно, необходимо облегчить евреям доступ к образованию, ликвидировать ограничения на прием в средние и высшие учебные заведения, устранив тем самым препятствия для их адаптации в российском обществе. С.Н. Южаков призывал активнее привлекать евреев с высшим образованием, особенно врачей, к замещению должностей в земских службах. Публицист осуждал принятое в 1894 г. решение Петербургского земства, закрывающее доступ евреям-врачам на земские должности. По его мнению, это противоречило общегосударственному законодательству, уравнивавшему в правах евреев, получающих высшее образование, с остальными российскими подданными [12. С. 121-122].
Посчитав призывы юдофобов к ужесточению репрессий против евреев как нации эксплуататоров и призывы юдофилов к усилению репрессий против «крестьян - погромщиков невинного еврейства» необоснованными и, главное, не решающими проблему, С.Н. Южаков предлагает принципиально иной подход к искоренению причин еврейских погромов. Как уже отмечалось, публицист не отрицал существования феномена еврейской эксплуатации. Более того, делая экскурс в историю Малороссии и Польши, он показывал, что она имеет многовековую традицию [10. С. 11-12]. Но эксплуатация не имеет национального характера. Ее усиление - результат вступления России в эпоху капитализма. Эксплуатация сама по себе не несет негативного смысла, если рассматривать ее как стремление получить прибыль на вложенный в средства производства и наемных работников капитал. Точно так же эксплуатацией наемного труда занимаются русские капиталисты. Другое дело, что евреи в силу существующей «союзности», т.е. стремления к сотрудничеству и взаимопомощи, успешнее используют преимущества рыночной экономики, расширяют производство и, соответственно, становятся эксплуататорами все большего числа работников. Кроме того, для начальных стадий капитализма характерны более жестокие формы эксплуатации и массовое обнищание населения. Поскольку «пионерами капитализма» часто выступают евреи, то в результате создается впечатление, что причиной тяжелого положения рабочих и крестьян являются не экономические факторы, а злонамеренность евреев - предпринимателей. На самом деле евреи-капиталисты используют те условия, которые установлены российскими законами. Поэтому следует ликвидировать предпосылки экономической несправедливости, приводящие к обнищанию крестьян и бесправию рабочих. Таким образом, в еврейских погромах С.Н. Южаков видит выражение социального протеста, еще идеологически не оформившегося и пока направленного против конкретных эксплуататоров. Но нерешенность социально-экономических проблем рано или поздно приведет к гораздо более масштабным и кровопролитным выступлениям [Там же. С. 25-26].
Затем публицист практически дезавуирует данный вывод, указав, что национальный аспект в вопросе о еврейской эксплуатации, безусловно, присутствует. Он иронично относится к существованию тайных кагалов для обеспечения экономического доминирования евреев. Но, по его мнению, еврейская буржуазия использует обособленность и изолированность евреев для поддержания «союзности» в борьбе с конкурентами других национальностей. Вековой опыт выживания в условиях враждебной среды обрел новое содержание в условиях развития капитализма, когда возобладал принцип «выживает сильнейший». Поэтому в еврейской среде всячески поддерживается идея об особенности евреев, исключительной враждебности представителей других национальностей [Там же. С. 29, 31]. То есть самоизоляция евреев в современных ему условиях виделась народнику уже не столько реакцией на национальные и религиозные гонения, сколько осознанной идеологией, позволявшей евреям, поддерживая друг друга, выживать и развиваться в условиях становления капитализма. В результате социальной дифференциации, свойственной становлению капитализма, общество все более отчетливо распадается на предпринима - телей-эксплуататоров и наемных работников. Но еврейская союзность приводила к тому, что большинство евреев становилось капиталистами, а сохранение замкнутости формировало «еврейский союз для эксплуатации» [Там же. С. 18-19]. С.Н. Южаков рассматривал данный феномен как важный элемент еврейского вопроса, характерный для Малороссии и Польши и решаемый только в результате ликвидации крайних форм эксплуатации населения.
Вернувшись к проблеме еврейской самоизоляции в работе 1896 г., народник подтвердил свое мнение, что еврейская обособленность и экономическая союз - ность сыграли негативную роль в провоцировании погромов. Он признавал, что само по себе явление солидарности «достойно и высоко нравственно… но в условиях места и времени оно является фатальным образом вредно по отношению к большинству и представляется источником раздора и вражды» [11. С. 163]. Характер проявления исследуемого феномена зависел от факторов необходимости и выгодности. Необходимость союзности создавалась многолетними гонениями на евреев и поддерживается репрессиями, выгодность же определяется возможностью занять господствующие позиции в экономике в условиях переломного периода формирования новых общественных отношений.
В работе 1882 г. был очевиден акцент на однородность евреев, воспринимаемых народником как «еврейский союз для эксплуатации». В более поздней статье он приходит к выводу об отличии положения евреев России и европейских стран (Германии, Франции, Англии) в ходе капиталистической трансформации. В Европе евреи составляли абсолютное меньшинство населения, что позволяло им, используя союз - ность, «выбиться наверх, войти в буржуазию и не дать никому из своих затеряться среди рабочей массы» [11. С. 163]. Численность евреев в России составляла около 4 млн человек, и, по мысли публициста, большинство из них вольется в ряды пролетариата. Подобное развитие событий «необходимо создает и постепенно накопляет антагонизм интересов и внутри еврейского народа». Это вносило коррективы в отношение к евреям, поскольку требовало дифференцировать и отделять интересы трудящегося большинства и соплеменников - эксплуататоров. И только такое изменение политики по отношению к евреям, основанное на учете изменений в самой еврейской среде, могло «привести к решению еврейского вопроса, конечно, при непременном условии совершенной полноправности, полной терпимости и распространения просвещения» [Там же. С. 167].
Исследуя еврейский вопрос, народник убеждался, что юдофильство и филосемитизм - реакция евреев на бесправие и гонения со стороны власти и общества, поэтому они являются своеобразным отражением таких общественных явлений, как юдофобство и антисемитизм. Но все эти явления были проявлениями национальной и религиозной нетерпимости и исключительности. Как уже отмечалось, в 70-80-е гг. XIX в. в российском общественном мнении доминировали юдофильский и юдофобский подходы в отражении еврейской тематики, которые С.Н. Южаков считал одинаково вредными. Но в 90-е гг. XIX в. соотношение составных элементов еврейского вопроса значительно изменилось: «…антисемитизм и филосемитизм выросли оба и качественно, и количественно, сделавшись поэтому и значительно зловреднее, вредоносность эту по необходимости проявляют не с одинаковою силою» [Там же. С. 160]. Филосемитизм представлялся публицисту более опасным явлением, чем юдофильство, поскольку, будучи движением реформационным, втягивает в себя элементы, по существу склонные к просвещению и прогрессу, в то время как юдофильство откровенно использовало консервацию религиозного невежества и культурной изолированности евреев [13. С. 160-161].
Главной угрозой в восприятии публициста стал антисемитизм, превратившийся в общеевропейский феномен, и поэтому главное внимание и забота общества должны быть сосредоточены на «этой гнойной язве современного поколения не в одной России» [Там же. С. 160]. С.Н. Южаков указывал, что юдофобия была направлена против еврейской ортодоксальности, приверженности традиционной самоизоляции, основанной на сохранении примата религиозных догм в духовной сфере евреев. Антисемитизм вызывает ненависть ко всем евреям как народу, вне зависимости от приверженности их традициям или восприятии европейской культуры [12. С. 123]. Антисемитов, в отличие от юдофобов, не особенно интересовали религиозные споры, они видели зло «.не в талмуде, не в каббалистике, не в цадикизме даже, а в самой расе». Истинный антисемит относился, по его мнению, с одинаковой ненавистью и к крещеному еврею, и к талмудисту. Более того, «для них просвещенный еврей еще опаснее и вреднее ортодоксального» [11. С. 161].
Народник считал антисемитизм одним из проявлений крайнего национализма и видел в его распространении общую тенденцию экспансии данной идеологии, проявившуюся в XIX в. практически во всех европейских странах. По мнению С.Н. Южакова, антисемитизм проник в Россию из Германии, поэтому публицист призывает внимательнее присмотреться к его особенностям в этой стране. Народник обращает внимание на очевидное сходство между германским антисемитизмом и славянофобией (и русофобией в том числе). В основе антисемитской идеологии лежала теория о всемирном еврейском заговоре и стремлении поработить человечество «суровому и бессердечному игу высокомерного еврейского меньшинства», относившегося ко всему нееврейскому человечеству с презрением, почти как к низшим животным [Там же]. Но германские националисты используют «тех же призраков», чтобы запугать немецкого обывателя славянской угрозой. Поэтому в Германии «антисемит всегда славянофоб вообще, русофоб в частности». С.Н. Южаков предлагает задуматься над этим русским антисемитам, считавшим себя истинными патриотами [12. С. 123-124].