Между юдофобией и сионизмом: «еврейский вопрос» в трактовке либеральных народников в 1880-1890-е гг.
В.Н. Кудряшев
Аннотация
Рассматриваются различные точки зрения русских либеральных народников на сущность и причины антисемитизма и юдофобии, доминировавшие в русском обществе второй половины XIX в. Автор акцентирует внимание, что «еврейский вопрос» трактовался в народнических изданиях как один из самых острых и сложных аспектов межнациональных отношений в Российской империи. Демонстрируется в целом негативное отношение либеральных народников к антисемитизму и сионизму как крайним проявлениям национализма при наличии существенно расходящегося понимания о путях его преодоления.
Ключевые слова: еврейский вопрос, антисемитизм, юдофобия, сионизм
Основная часть
Интерес российских социалистов к еврейскому населению, его проблемам, взаимоотношениям с другими народами 1860-1870-е гг. носил спорадический характер. В любом случае «еврейский вопрос» по степени обсуждения значительно уступал «польскому» или «малорусскому». Ситуация радикально меняется после еврейских погромов 1881 г. Массовость и ожесточенность антиеврейских выступлений заставили представителей всех течений, во-первых, осознать наличие «еврейского вопроса» как острой и актуальной проблемы, требовавшей реакции правительства и общества, и, во-вторых, попытаться разобраться в их причинах. Еврейские погромы случались и ранее, но внимания общественности не привлекали. Возможно, это объясняется тем, что предыдущие эксцессы рассматривались исключительно как межэтнические конфликты. Теперь же в погромах искали социальные причины, и в условиях нарастания напряженности в обществе, взбудораженном активизацией революционного движения, они воспринимались как предвестники более глобальных катаклизмов.
Либеральное народничество в оценке событий 1881 г. и в отношении к «еврейскому вопросу» заметно разделилось. Выделялись три основные точки зрения. К первой группе можно отнести В.В. Бирюковича, В.Г. Короленко, С.Н. Кривенко, Б.П. Онгирского, Н.В. Шелгунова. Их статьи носили очевидно апологетический по отношению к евреям характер и имели целью опровергнуть юдофобские настроения, царившие в российском обществе вообще и в публицистике в частности. И.И. Каблиц демонстрировал откровенный антисемитизм. С.В. Южаков старался придерживаться центристских позиций.
Народники-реформаторы указывали на предвзятость юдофобов, пытавшихся доказать, что евреи являются абсолютно чуждым элементом в российском обществе, изгоями среди многонационального и поли - конфессионального российского населения, стремящимися своими действиями ослабить российскую государственность. На этом основании они отказывают евреям в возможности обретения политического равноправия, грозящего большим простором для проявления последними «антигосударственных инстинктов» [1. С. 655]. В.В. Бирюкович призывал не демонизировать евреев, подчеркивая отсутствие принципиальных отличий иудаизма от других религий, исповедовавшихся народами России. Иудаизм был не более нетерпим и агрессивен к иноверцам, чем ислам и католицизм. Чтобы доказать обратное, юдофобы произвольно выдергивают цитаты из Талмуда, сознательно игнорируя исторические обстоятельства, в которых они писались. Подобные технологии, по мнению публициста, способны любую религию представить как агрессивную и нетерпимую к представителям других конфессий. Поэтому он не приемлет политику двойных стандартов, проводимую в отношении иудеев, лишенных элементарных прав, которыми российское законодательство наделяет остальные народы [Там же].
Публицист указывал на лицемерие консерваторов, призывавших к солидарности с угнетенными славянами и создававших для помощи южным славянам международные благотворительные организации, но в аналогичной деятельности международных еврейских союзов видевших реализацию зловещих планов по установлению мирового господства. Он задается вопросом: почему приветствуется солидарность славянская и вызывает подозрения и неприязнь солидарность еврейская [Там же. С. 656, 659-660]. В условиях активной миграции многие представители национальных диаспор организуются для оказания поддержки своим народам. Они активно выступают против национальной дискриминации на своей исторической родине, и подобные явления сочувственно воспринимаются международной общественностью. Поэтому аналогичные действия еврейских организаций, справедливо критикующих правительства стран, где притеснения евреев приобрели характер целенаправленной политики, не должны восприниматься как антигосударственные, имеющие какие-либо преступные политические цели [1. С. 661-662].
Гипертрофированная еврейская солидарность, противостоящая остальному миру, по мнению народников, в современных им условиях скорее являлась результатом воображения юдофобов, нежели реальностью. Далеко зашедшая социальная, культурная дифференциация евреев, в том числе и в России, уже достаточно разрушила этот некогда замкнутый социум [Там же]. Тем большее недоумение вызывали у публицистов принятые правительством нормативные акты, укреплявшие кагальность еврейских общин. Вместо поощрения включения евреев в общие процессы они укрепляют с помощью силы государства власть религиозных лидеров и тем самым способствуют искусственному поддержанию изоляции евреев [1. С. 680-681; 2. С. 37].
Дискутируя с публикациями в консервативных изданиях, социалисты категорически не соглашались с изложенной в них трактовкой причин еврейских погромов. Прежде всего народники отвергали якобы устойчивую идиосинкразию русских к евреям как к народу. Русский народ, всегда отличавшийся толерантностью, никогда не проявлял ненависти к другим национальностям. Тем более нелепым, по их мнению, выглядела апелляция к биологической детерминанте межнациональных отношений [3. С. 100-101; 4. С. 148].
Социалисты надеялись убедить читателей в том, что антисемитизм является уделом националистов, сосредоточенных в нескольких консервативных журналах, но не распространен среди русского народа. По их мнению, для формирования антисемитизма на уровне массового сознания не было причин. В любом случае сохранение русским народом лидирующих позиций в российском многонациональном государстве будет зависеть от его способности к сплочению этого многонационального сообщества. Такую задачу Н.В. Шел - гунов выдвигает как весьма важную и актуальную, учитывая, что представители великорусской национальности являлись уже меньшинством среди всего населения России. Но при этом русская этничность проявляет редкую живучесть, мягко ассимилируя другие народы и впитывая их черты. Он верил в интегрирующие способности русских и не видел реальных угроз их доминированию [5. С. 68-69, 74].
Как основную народники-публицисты рассматривали версию об экономических причинах антиеврей - ских настроений. Анализируя информацию о погромах, они приходили к выводу, что чаще всего погромщики уничтожали имущество евреев, не покушаясь на их жизнь. Данные факты, по их мнению, подтверждали отсутствие идиосинкразии к евреям вообще, а только ненависть к евреям-эксплуататорам [2. С. 27; 3. С. 102]. Таким образом, в событиях, происшедших на юге России, публицисты видели извращенную форму социального протеста, неорганизованного, стихийного, ударившего как по виновным, так и по невинным [3. С. 100-108; 4. С. 148].
Либеральные народники отвергали обвинение в неспособности евреев к производительному труду, считая, что предыдущие попытки еврейской колонизации провалились только из-за неудачной их организации царскими чиновниками. В условиях интенсивного развития российской промышленности достаточно создать для евреев равные с представителями других народов возможности, чтобы убедиться в обоюдной пользе подобных мер [2. С. 37, 60; 5. С. 63-64].
Публицисты настаивали на стремлении евреев к преодолению отчужденности и включению в общероссийские социальные, экономические и культурные процессы. Без поддержки государства, опираясь на собственные ресурсы, они развивают систему начального образования, достаточно успешно борясь с неграмотностью. Даже губернаторы отмечают возрастающий позитивный вклад евреев в экономическое развитие западных губерний России. На этом фоне тем более странно выглядят призывы консерваторов к недопущению отмены антиеврейских законов. Между тем Россия уже проигрывает в сравнении с европейскими странами по уровню эмансипации евреев. Особенно это заметно на примере польских земель, входивших в состав Германской империи и граничивших с Россией. Евреям здесь были дарованы такие же права, как и другим подданным кайзера, что обеспечило их активное участие и большой вклад в прогресс региона и Германии в целом [6. Стб. 833-834, 838].
В.В. Бирюкович считал евреев неотъемлемой частью российского этнического и социально-политического пространства. Он отвергал идеи о чужеродности евреев в российской многонациональной общности. Представителям юдофобских кругов, подчеркивавших, что евреи являются «пришлыми» и не имеют исторических корней, привязанности к определенному историческому ареалу на территории России, он напоминал о появлении их в восточно-европейских землях еще до образования Киевской Руси. И в этом плане евреи ничем не отличаются от других народов, присоединенных к России в результате ее территориальной экспансии. Наконец, ликвидация национальной дискриминации необходима для создания сильного и процветающего государства, так как это единственный путь недопущения межнациональной вражды, сепаратизма [1. С. 687-688].
С данной позицией откровенно контрастировали работы И.И. Каблица (Юзова). «Еврейский вопрос» публицист подчеркнуто выделял в «отношениях русского племени с другими национальностями». Причиной тому - стремление найти корни устойчивой неприязни к евреям во всех слоях русского общества, регулярно прорывавшейся в приступы острой ненависти в ходе еврейских погромов. И.И. Каблиц отказывал евреям в наличии национальных черт - прежде всего национальной территории и языка, именуя их «расовой группой». Напоминая о распространении еврейского расселения практически по всей Европе, он отмечал их сосредоточенность исключительно на занятии торговлей. Игнорируя производственную деятельность и фактически паразитируя на других народах, евреи вынужденно мимикрировали к этнографической среде обитания. На примере Франции, Англии и Германии делалась попытка показать, как евреи, проживающие в этих странах, стремятся слиться с местным населением, используя язык страны проживания, учитывая особенности одежды и быта, и как результат - отличия евреев от европейцев сохраняли исключительно внешний (расовый) и религиозный характер.
Публицист обнаруживал существенные различия в поведении еврейских диаспор в Западной Европе и России. В России евреи упорно не желали вживаться в местную этнографическую и языковую среду. Непонимание у публициста вызывал тот факт, что в данном случае речь не шла о стремлении сохранить элементы первозданной культуры и языка. Переселившиеся в основном из Германии евреи продолжали использовать искаженный немецкий язык, а выдававшаяся за национальную еврейскую одежда в реальности была вариацией средневекового немецкого костюма. Таким образом, публицист обвинил евреев в нежелании адаптироваться к российскому обществу и учитывать «этнографические особенности тех, среди которых они заняли свое место» [7. С. 375-376].
По его мнению, причиной острой неприязни к евреям, выливавшейся в погромы, были не только и не столько межнациональные или конфессиональные различия. В апелляции народного антисемитизма к религиозной традиции И.И. Каблиц видел «только желание народа освятить религиозной санкцией свою вражду к евреям, выросшую совсем на другой почве» [Там же]. Так же и сами евреи, указывая на многовековую традицию христианской ненависти к иудеям в подтверждение национально-религиозных корней своего бедственного положения в России, не желали обнаруживать истинных причин конфликта. И.И. Каблиц возвращал евреям обвинение в национализме. Еврейская публицистика уже традиционно базировалась на идеях космополитизма, старательно прививая ее интеллигенции страны проживания. Между тем сами еврейские диаспоры отличаются крайним национализмом, стремясь сохранить еврейские общины от проникновения инородных элементов и влияния извне. Ссылаясь на мнения теоретиков сионизма и юдофилов, публицист пытается показать, что отношение евреев к другим народам всегда базируется на идее богоизбранности еврейского народа. Здесь становится очевидной противоречивость суждений И.И. Каблица. Достаточно сложно увязать его утверждение об отсутствии национальных черт у евреев с подобным обвинением в наличии у них идеологии национального превосходства. Но сам народник считал оба утверждения вполне коррелирующими между собой, оправдывая призыв к полной ассимиляции евреев как непризнанием их национальностью, так и полагая тем самым устранить презрение евреев к неевреям, являвшееся поводом к еврейским погромам [Там же. С. 377-379].
Русский народ отличался высокой степенью толерантности, умел забывать и историческую вражду, и историческую обиду. Несмотря на прошлую вражду, русские и татары вполне мирно уживаются во многих регионах России, особенно на востоке и юго-востоке. Об этом же свидетельствует сосуществование русских крестьян с «язычниками и магометанами». Поэтому публицист делает вывод, «что сущность ненависти к евреям, порождающей беспорядки, составляет их общественный паразитизм». В то же время классовая ненависть к эксплуататорам, безусловно, усиливалась этнической неприязнью. Как уже отмечалось, вину за нее И.И. Каблиц всецело возлагал на евреев и указывал на «единственный выход из того неестественного положения, которое занимают среди нас евреи, - полное этнографическое их слияние с коренным населением» [Там же. С. 376-377]. Поскольку национальная идентичность евреев стерта и искажена, то он не обнаруживал в своем предложении нарушения национальных прав.
Основной способ искоренить и предотвратить погромы народник выводил из своего видения социальной природы отношений русских и евреев. В отличие от других социалистов, И.И. Каблиц не признавал наличия социальной дифференциации среди евреев. Поэтому евреи выступали у него исключительно ростовщиками, кулаками, и именно в ликвидации еврейской эксплуатации ему виделась возможность радикального решения проблемы. Стремясь к объективности, публицист указывал причиной эксплуатации не только корыстолюбие как национальную черту евреев, но прежде всего общественные условия. Изменение общества в направлении устранения социальных корней эксплуатации представлялось кардинальным решением, но требовало длительного времени [Там же. С. 388]. Народник предлагал целую серию экономических, технологических мер (общественно-творческих мероприятий), которые, в его представлении, должны были повысить способность русских крестьян противостоять засилью евреев-шинкарей, арендаторов.
Вместе с тем он соглашался с целесообразностью сохранения административных ограничений и был противником отмены в ближайшей перспективе черты оседлости. Он писал: «…мы не можем сочувствовать дозволению евреям селиться повсеместно, пока это дозволение не будет сопровождаться юридическо-экономическими мерами, способствующими русскому народу стать в независимое экономическое положение, при котором немыслима была бы еврейская эксплуатация». И.И. Каблиц оправдывал данные ограничения тем, что они были направлены не против всех евреев, а только тех из них, «которые стремились вглубь России как на непочатую почву для эксплуатации. Евреям-ремесленникам, вместе с некоторыми другими категориями евреев, открыт доступ во все места» [Там же. С. 393]. Поскольку публицист был убежден, что борьба за отмену черты оседлости имела целью снятия ограничений для евреев-торговцев, он не видел позитивных последствий данного шага, кроме выгод для самой еврейской буржуазии. Сохранение ограничений, конечно, ухудшало положение евреев, но, как достаточно цинично отмечал И.И. Каблиц, перенаселение и чрезмерная конкуренция, возможно, подтолкнет часть евреев к занятию производственной деятельностью: «…скученность и неравноправность евреев - тяжелая и горькая школа, но еврейство обязано пройти ее, чтобы привыкнуть, хотя мало-помалу, к производительным занятиям» [7. С. 401].