Материал: Лекции по зарубежной литературе_Набоков В_2000 -512с

350 ВЛАДИМИР НАБОКОВ

разнообразит свои эффекты: каждый раз жук появляется

перед родственниками в другой позе, в новом месте.

Пока женщины возятся с письменным столом и не

замечают его, он выскакивает из своего убежища,

рается на стену и прилипает к портрету — сухим горя-

чим брюшком прижимается к прохладному стеклу. От

матери мало толку в этих такелажных работах, ее саму

должна поддерживать дочь. Грета на протяжении всего

рассказа остается сильной и бодрой, тогда как не только

ее братом, но и родителями скоро (после сцены с

метанием яблок) овладевает сонная одурь, грозящая

перейти в тяжелое забытье. Грета же, с ее крепким

здоровьем румяной молодости, станет им опорой.

Сцена IX. Несмотря на старания Греты, мать увидела

Грегора — «огромное бурое пятно на цветных обоях,

вскрикнула, прежде чем до ее сознания по-настоящему

дошло, что это и есть Грегор, визгливо-пронзительно:

"Ах, Боже мой, Боже мой!" — упала с раскинутыми в

изнеможении руками на диван и застыла.

— Эй, Грегор! — крикнула сестра, подняв кулак и

сверкая глазами.

Это были первые после случившегося с ним превра-

щения слова, обращенные к нему непосредственно».

Она выбегает в гостиную за какими-нибудь каплями,

чтобы привести мать в чувство. «Грегор тоже

помочь матери — спасти портрет время еще было; но

Грегор прочно прилип к стеклу и насилу от него ото-

рвался; затем он побежал в соседнюю комнату, словно

 дать сестре какой-то совет, как в прежние времена,

но вынужден был праздно стоять позади нее; перебирая

разные пузырьки, она обернулась и испугалась; какой-

то пузырек упал на пол и разбился; осколок ранил

Грегору лицо, а его всего обрызгало каким-то едким

лекарством; не задерживаясь долее, Грета взяла столько

пузырьков, сколько могла захватить, и побежала к ма-

тери; дверь она захлопнула ногой. Теперь Грегор ока-

зался отрезан от матери, которая по его вине была,

возможно, близка к смерти; он не должен был открывать

дверь, если не хотел прогнать сестру, а сестре следовало

находиться с матерью; теперь ему ничего не оставалось,

кроме как ждать; и, казнясь раскаянием и тревогой, он

ФРАНЦ КАФКА 351

начал ползать, облазил все: стены, мебель и потолок —

и наконец, когда вся комната уже завертелась вокруг

него, в отчаянии упал на середину большого стола».

Взаимное положение членов семьи изменилось. Мать

(на диване) и сестра теперь находятся в средней комна-

те; Грегор — в комнате слева, в углу; вскорости домой

возвращается отец и проходит в комнату.

к двери своей комнаты, он (Грегор) прижался к ней,

чтобы отец, войдя из передней, сразу увидел, что Грегор

исполнен готовности немедленно вернуться к себе и что

не нужно, следовательно, гнать его назад, а достаточно

просто отворить дверь — и он сразу исчезнет».

Сцена X. Метание яблок. Отец Грегора переменился,

и теперь он на вершине своего могущества. Это уже не

тот человек, который устало лежал в постели и с трудом

мог поднять в знак приветствия руку, а во время прогу-

лок едва ковылял, опираясь на клюку. «Сейчас он был

довольно-таки осанист; на нем был строгий синий мун-

дир с золотыми пуговицами, какие носят банковские

рассыльные; над высоким тугим воротником нависал

жирный двойной подбородок; черные глаза глядели

из-под кустистых бровей внимательно и живо; обычно

растрепанные, седые волосы были безукоризненно при-

чесаны на пробор и напомажены. Он бросил на диван,

дугой через всю комнату, свою фуражку с золотой

монограммой какого-то, вероятно, банка и, спрятав

руки в карманы брюк, отчего фалды длинного его мун-

дира отогнулись назад, двинулся на Грегора с искажен-

ным от злости лицом. Он, видимо, и сам не знал, как

поступит; но он необычно высоко поднимал ноги, и

Грегор поразился огромному размеру его подошв».

Как всегда, Грегора чрезвычайно занимает движение

человеческих ног, больших широких ступней, так непо-

хожих на его копошащиеся конечности. Здесь вновь

возникает тема замедленного движения. (Шаркающая

ретирада управляющего тоже дана была в замедленном

темпе.) Теперь отец и сын медленно кружат по комнате.

Маневры производятся так медленно, что даже не по-

хожи на преследование. И тут отец начинает бомбарди-

ровать его яблоками — мелкими красными яблоками,

за неимением в тесной гостиной других снарядов. Гре-

352 ВЛАДИМИР НАБОКОВ

гор загнан обратно в среднюю комнату, в свою резерва-

цию. «Одно легко брошенное яблоко задело Грегору

спину, но скатилось, не причинив ему вреда. Зато

другое, пущенное сразу вслед, накрепко застряло в

спине у Грегора. Грегор хотел отползти подальше, как

будто перемена места могла унять внезапную невероят-

ную боль; но он почувствовал себя словно бы пригвож-

денным к полу и растянулся, теряя сознание. Он успел

увидеть только, как распахнулась дверь его комнаты и в

гостиную, опережая кричавшую что-то сестру, влетела

мать в нижней рубашке — сестра раздела ее, чтобы

облегчить ей дыхание во время обморока; как мать

подбежала к отцу и с нее, одна за другой, свалились на

пол развязанные юбки и как она, спотыкаясь о юбки,

бросилась отцу на грудь и, обнимая его, целиком слив-

шись с ним, — но тут зрение Грегора уже отказало, —

охватив ладонями затылок отца, взмолилась, чтобы он

сохранил Грегору жизнь».

Это — конец второй части. Подведем итоги. Сестра

стала относиться к Грегору с нескрываемой враждеб-

ностью. Когда-то, может быть, она его любила, но

теперь он вызывает у нее гнев и отвращение. В госпоже

Замза чувства борятся с астмой. Она довольно механи-

ческая мать и по-своему, механически, любит сына; но

вскоре мы убедимся, что и она готова отказаться от него.

Отец, как уже было отмечено, достиг некоего пика

внушительной и брутальной силы. С самого начала он

жаждет нанести физический ущерб своему беспомощ-

ному сыну, и теперь брошенное им яблоко застряло в

теле бедного насекомого Грегора.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Сцена I. «Тяжелое ранение, от которого Грегор стра-

дал более месяца (яблоко никто не отважился удалить,

и оно так и осталось в теле наглядной памяткой),

тяжелое это ранение напомнило, кажется, даже отцу,

что, несмотря на свой нынешний плачевный и омерзи-

тельный облик, Грегор все-таки член семьи, что с ним

нельзя обращаться как с врагом, а нужно во имя семей-

ного долга подавить отвращение и терпеть, только тер-

петь». Снова появляется тема дверей: по вечерам дверь

ФРАНЦ КАФКА 353

из темной комнаты Грегора в освещенную гостиную

оставляют открытой. В этой ситуации есть одна тон-

кость. В предыдущей сцене отец и мать достигли пика

своей энергии: отец в роскошном мундире мечет ма-

ленькие красные бомбочки, символы плодовитости и

мужества, а мать, с ее слабыми бронхами, в самом деле

двигает мебель. Но после пика следует упадок, бессилие.

Кажется, что сам отец чуть ли не на грани распада и

превращения в хрупкого жука. Словно бы странные

токи идут через эту открытую дверь. Болезнь ожуко-

вления заразна, она как будто передалась от Грегора

отцу — вместе со слабостью, бурым неряшеством, гря-

зью. «Отец вскоре после ужина засыпал в своем кресле;

мать и сестра старались хранить тишину; мать, сильно

нагнувшись вперед, ближе к свету, шила тонкое белье

для магазина готового платья; сестра, поступившая в

магазин продавщицей, занималась по вечерам стеногра-

фией и французским языком, чтобы, может быть, когда-

нибудь позднее добиться лучшего места. Иногда отец

просыпался и, словно не заметив, что спал, говорил

 "Как ты сегодня опять долго шьешь!" — после

чего тотчас же засыпал снова, а мать и сестра устало

улыбались друг другу.

С каким-то упрямством отец отказывался снимать и

дома форму рассыльного; и в то время как его халат без

пользы висел на крючке, отец дремал на своем месте

совершенно одетый, словно всегда был готов к службе

и даже здесь только и ждал голоса своего начальника.

Из-за этого его и поначалу-то не новая форма, несмотря

на заботы матери и сестры, утратила опрятный вид, и

Грегор, бывало, целыми вечерами глядел на эту хоть и

сплошь в пятнах, но сверкавшую неизменно начищен-

ными пуговицами одежду, в которой старик весьма

неудобно и все же спокойно спал». Когда наступало

время сна, отец неизменно отказывался идти в постель,

несмотря на увещевания жены и дочери, и в конце

концов женщины брали его под мышки и поднимали из

кресла. «И, опираясь на обеих женщин, медленно, слов-

но не мог справиться с весом собственного тела, [он]

поднимался, позволял им довести себя до двери, а дойдя

до нее, кивал им, чтобы они удалились, и следовал уже

самостоятельно дальше, однако мать в спешке бросала

354 ВЛАДИМИР НАБОКОВ

шитье, а сестра — перо, чтобы побежать за отцом и

помочь ему улечься в постель». Мундир отца начинает

напоминать наружный покров большого, но несколько

потрепанного скарабея. Измотанная жена и дочь долж-

ны перемещать его из одной комнаты в другую и там —

в постель.

Сцена II. Распад семьи Замза продолжается. Служанку

увольняют, а нанимают подешевле, поденщицу — огром-

ную костистую женщину — на самые тяжелые работы.

Замечу, что

 и стряпать в Праге в

 году было

сложнее, чем в Итаке

1

 в 1954-м. Замза вынуждены про-

давать семейные украшения. «Больше всего, однако, се-

товали всегда на то, что эту слишком большую по

теперешним обстоятельствам квартиру нельзя покинуть,

потому что неясно, как переселить Грегора. Но Грегор

понимал, что переселению мешает не только забота о

нем, его-то можно было легко перевезти в каком-нибудь

ящике с отверстием для воздуха; удерживали семью от

перемены квартиры главным образом полная безнадеж-

ность и мысль о том, что с ними стряслось такое

несчастье, какого ни с кем из их знакомых и родствен-

ников никогда не случалось». Члены семьи полностью

сосредоточены на себе, сил у них хватает только на то,

чтобы выполнять свою каждодневную работу.

Сцена III. Последние человеческие воспоминания

мелькают в сознании Грегора, и вызваны они еще живой

потребностью заботиться о семье. Он даже вспоминает

смутно девушек, которыми увлекался, «но вместо того,

чтобы помочь ему и его семье, [все они] оказывались...

неприступны, и он бывал рад, когда они исчезали». Эта

сцена отдана Грете, которая со всей очевидностью вы-

ступает теперь как главный отрицательный персонаж.

«Уже не раздумывая, чем бы доставить Грегору особое

удовольствие, сестра теперь утром и днем, прежде чем

бежать в свой магазин, ногою запихивала в комнату

Грегора какую-нибудь еду, чтобы вечером, независимо

от того, притронется он к ней или — как бывало чаще

всего — оставит ее нетронутой, одним взмахом веника

 Город в штате Нью-Йорк, где располагается

 уни-

верситет.