Материал: Крюкова Н., Народное христианство в Армении Научный альманах, 2018, Том 19. № 3
семей начинала праздник по случаю счастливого возвращения сына с армейской службы с благодарственной жертвы Богу. Годовалого барана купили в соседнем селе у езидов. Молодые люди, во главе с вернувшимся сыном, отправились вместе с жертвенным ягненком в наиболее почитаемый в этом селе сурб. Перед началом церемонии молодые люди зашли в церковь и зажгли свечи. Для освящения жертвы животное три раза по часовой стрелке обвели вокруг церкви, затем надрезали ухо. Существует практика, когда кровью барана
крест-накрест мажут лоб основному жертвователю, а над жертвой читают молитву. Священники в церемонии участия не принимают, молитву читают наиболее уважаемые участники церемонии, как правило, это пожилые люди [ПМА 2018]. В нашем случае кровью не мазали, общую молитву не читали. После освящения барана в сурбе все вернулись домой. В саду рядом с домом баран был зарезан. Мясо было сварено и роздано родне, соседям и гостям. «Да будет принята жертва», — говорили, раздавая мясо. «Жертва принята», — обязательно отвечали принимающие. Жертвенное мясо ели в течение нескольких дней. Перед проведением ритуала жертве всыпают в горло освященную соль.
Соль, которая используется в приготовлении жертвенной трапезы, освящается в церкви. Накануне идут в церковь с мешком соли. Священник может наложить крест на открытую соль так, чтобы обязательно остался отпечаток на соли, но чаще всего просто читает молитву. Предварительно дом полностью очищается от старой соли: вся соль заменяется на новую, освященную.
В более обыденной, повседневной ситуации совершают малый матах. В этом случае в жертву приносят петуха. Так делают, например, если болеет ребенок.
Птицам отрывают голову, варят на разведенном рядом со святилищем костре, мясо птицы раздают всем присутствующим. Очень часто на сурбах можно увидеть лапы принесенных в жертву птиц, остатки жертвенной трапезы14.
До недавнего времени считалось обязательным раздавать мясо жертвенного животного в семь мест или семи людям. Сейчас этот обычай соблюдается не всегда. Строже всего следуют традициям проведения матаха на юге Армении, в Сюнике. В Апаранском районе, где велась
наша работа, и дальше на север Армении жертвоприношения отличаются большей вольностью и простотой [ПМА 2018].
Еще в советский период существовала практика благословления животного
инадрезания уха священниками ААЦ15 [Abramyan et al. 2018, 76; Antonyan 2015, 92; Siekierski 2013, 17]. Служители церкви, с которыми нам довелось беседовать, высказывали различное отношение к практикам народного христианства в целом
ик матаху, в частности. Освящение соли для жертвенной трапезы оказалось обычным делом, однако освящение самих животных, по их словам, не практиковалось
ине практикуется. Матах служители ААЦ не поощряют, но относятся к нему как к неизбежному злу, которое они вынуждены терпеть в надежде в скором времени «перевоспитать» прихожан. Следует отметить, что моральный и духовный авторитет священнослужителей среди сельских жителей не очень высок. В Армении нет априорного и однозначного уваже-
ния к священникам со стороны верующих, как, например, в России. Открыто выступать против повсеместно распространенных обрядов означает настроить против себя паству. Вполне естественно, что более терпимыми к народным обычаям оказываются сельские священники,
14 Останки жертвенных животных позволяют понять, насколько активно жители посещают |
|
то или иное святилище. В частности, таким образом удалось установить, что руины церкви на |
|
окраине одного из сел также являются сурбом, активно используются в качестве святилища. По- |
И ЖИЗНЬ |
началу местные жители это отрицали. |
|
15 Народное христианство в Армении долгое время оставалось «невидимым»: как для совет- |
|
ской антирелигиозной пропаганды и официальных деятелей ААЦ, так и для советских этно- |
|
графов и западных исследователей религии [Siekierski 2013, 16]. В советский период изучение |
|
религии и религиозности было возможно лишь в рамках чисто советского изобретения — рели- |
ОБРЯД |
гиоведения. Этнографическое изучение религии, различных форм проявления религиозности |
|
долгое время происходило в жестких рамках теории «пережитков» и рассматривалось как «пере- |
|
житки дохристианских культов» [Abramyan 2011, 300]. Переоткрытие этой темы арменоведами |
|
в рамках антропологии религии произошло уже в постсоветскую эпоху. |
85 |
Научный альманах ТРАДИЦИОННАЯ КУЛЬТУРА Том 19. № 3. 2018
более тесно включенные в вернакулярный контекст. В целом мы заметили, что чем выше пост в церковной иерархии занимает духовное лицо, тем резче оно высказывается по поводу неортодоксальных проявлений религиозности. Священники из Эчмиадзина16 открыто обвиняли сельских жителей в невежестве и приверженности к язычеству, а один и вовсе называл их «внутренними врагами Армении» [ПМА 2015].
НАСТУПЛЕНИЕ ААЦ
Несмотря на то что официальная Церковь рассматривает практикующих как язычников, сами они не противопоставляют себя Церкви и конфессиональному вероучению. Они считают себя истинно верующими последователями Армянского Апостольского Христианства. Негативное отношение священнослужителей к древним обычаям эти верующие связывают с общим моральным упадком в среде духовенства, которое «больше занято зарабатыванием и бизнесом, чем верой и духовными делами» [ПМА 2015].
Гневные голоса служителей ААЦ в адрес народной религии в последние годы звучат все громче и не только в частных беседах. По словам информантов
иэкспертов, представить себе такое в былыевременабылоневозможно[ПМА2016; ПМА 2018]. В настоящее время в армянском общественном дискурсе появилась тема противопоставления «правильного»
и«неправильного» христианства. Возникновение и развитие этой темы СМИ
связывают с «возрождением» и укреплением политического и экономического положения ААЦ в постсоветской Армении, с ее желанием закрепить за собой статус единственного оплота истинного армянского апостольского христианства. Интересы ААЦ совпали с этноцентристскими интересами постсоветских элит, для которых религия оказалась мощным символическим ресурсом в построении этнонационального мифа и легитимации национального государства [Агаджанян 2016, 341].
«Правильное» и «истинное» Апостольское Христианство ААЦ противопоставляет «искаженному» народному, равно как
илюбым религиозным течениям в целом. ААЦ создает и активно «транслирует» через СМИ модель «идеального» верующе- го-прихожанина и стремится унифицировать и стандартизировать религиозность
иформы ее проявления. В советский период, когда ААЦ подвергалась гонениям со стороны государства, церковь сохраняла стратегически выгодную терпимость, а духовенство зачастую неофициально поддерживало разнообразные проявления христианской религиозности, в том числе
ите практики, которые ныне объявляются языческими предрассудками17. Чаще всего декларируется отношение к неортодоксальным верующим как к заблудшим овцам или неразумным детям, которых надо перевоспитать и наставить на правильный путь. Однако иногда, наступление официальной церкви на народное христианство может принимать и агрессивные формы. В таких случаях, ААЦ всеми возможными средствами стремится утвердить свое присутствие и получить контроль над популярными местными сурбами, сея конфликт среди местных жителей18.
«МОЕ ДЕЛО, КАК К БОГУ ОБРАЩАТЬСЯ, НИКТО МНЕ НЕ УКАЗ!»
Стремление ААЦ вмешаться в религиозную жизнь сельских сообществ, контролировать формы проявления религиозности болезненно воспринимаются частью веру-
ющих. Эти попытки трактуются как желание ограничить свободу религиозного выбора и индивидуального проявления религиозного поведения. Религия в лице ее официальных институций — священников, официального ритуала, общих канонов и правил — воспринимается приверженцами народных форм христианства в какойто степени как нечто чужеродное, искусственное. Они готовы использовать их по особым поводам (для совершения обрядов жизненного цикла, в дни праздников), однако не на повседневном, индивидуальном
16Эчмиадзинский монастырь — духовный центр ААЦ, местонахождение Престола и резиденции Католикоса Всех Армян, а также главной Духовной Академии ААЦ.
17Об использовании ААЦ народной религиозности см., например: [Шагоян 2012].
18О методах и инструментах «отвоевывания» популярных народных святынь и создания но-
86 вых см.: [Abramyan et al. 2018; Antonyan 2014].
уровне. Подобное отношение, вероятно, связано с длительными периодами приватизации религии в периоды геноцида, гонений и полного запрета, когда религиозные символы, культовые практики, материальная репрезентация религии были вытеснены из публичной сферы в область частной жизни. Религиозная жизнь в сельской местности в течение долгого времени концентрировалась вокруг семейных реликвий и локальных сакральных мест. В результате сформировались определенные когнитивные и дискурсивные привычки,
преобразовавшиеся впоследствии в конкретные внецерковные ритуалы и практики. Апостольское христианство в общественном сознании воспринимается как одна из глубинных армянских ценностей,
как базовое качество армянской идентичности. Вместе с тем мы видим, что смысловое наполнение этой ценности может быть различным. И существуют как минимум две мощные традиции, каждая из которых претендует на истинность и исконность. Народное христианство — неотъемлемый компонент армянской национальной религии. Это эндемичная традиция, которая развивалась параллельно официальной, отлично с ней уживалась, а в некоторые периоды истории Армении с успехом ее замещала. События последних лет, по мнению
некоторых исследователей, показывают, что религиозное разнообразие в Армении вместе с традициями народного христианства находятся под угрозой [ПМА 2018; Abramyan et al. 2018, 87].
Источники и материалы
ПМА 2015, ПМА 2016 — Полевые материалы автора, собранные в гг. Ереване, Дилиджане, Эчмиадзине, Апаране, Аштараке, Чамбараке, Севане, селах Апаранского района (Арагацотнский марз) и селах Чамбаракского района (Гегаркуникский марз) в 2015–2016 гг.
ПМА 2018 — Полевые материалы и экспертные интервью, собранные автором в Армении и России.
WVS — World Values Survey Wave 6 (2010–1014). Data & Documentation. Armenia 2011. URL: http://www.worldvaluessurvey.org/ WVSDocumentationWV6.jsp (дата обращения: 19.06.2018).
Исследования
Абрамян 2011 — Абрамян Л. Конструктивисты раннего Средневековья: случай Армении // Антропология социальных перемен. М., 2011. С. 87–114.
Авакян 1999 — Авакян Г. Армянская Апостольская Церковь, ее место в современном армянском обществе. URL: http://www.ca-c. org/journal/cac-03–1999/st_21_avakyan.shtml (дата обращения: 19.06.2018).
Агаджанян 2016 — Агаджанян А. С. Этнос, нация и религия: научные парадигмы и реальность Южного Кавказа // Государство, религия, Церковь в России и за рубежом. 2016. № 2. С. 331–356.
Армяне 2012 — Армяне / Отв. ред. Л. М. Варданян, Г. Г. Саркисян, А. Е. Тер-Саркисянц. М., 2012.
Арутюнов 2009 — Арутюнов С. А. Бык и баран: параллель или оппозиция. URL: http://levonabrahamian.com/cntnt/publicatio/ articles_b/stati/sarutyunov.html (дата обращения: 19.06.2018).
Кабицкий, Крюкова 2015 — Кабицкий М. Е., Крюкова Н. В. О чем говорят в Армении: краткий экскурс в народный дискурс // Новые российские гуманитарные исследования. 2015.
№10. URL: http://www.nrgumis.ru/articles/1970/ (дата обращения: 19.06.2018).
Крюкова 2015 — Крюкова Н. В. Некоторые аспекты конструирования смысла жизни и жизненных ценностей в актуальном армянском дискурсе. Первичный анализ материалов двух полевых экспедиций в Армению 2015– 2016 гг. // Полевые исследования студентов РГГУ. Этнология. Фольклористика. Лингвистика. Вып. Х. М., 2015. C. 53–67.
Крюкова 2016 — Крюкова Н. В. «У нас неверующих нету!»: отношение к религии в современной Армении // Новые российские гуманитарные исследования. 2016. № 11. URL: http://www.nrgumis.ru/articles/1998/ (дата обращения: 19.06.2018).
Микаэлян 2014 — Микаэлян Г. Армянская апостольская церковь и общество в современной Армении // Большой Кавказ двадцать лет спустя: ресурсы и стратегии политики и идентичности. М., 2014. С. 216–262.
Тер-Саркисянц 1998 — Тер-Саркисянц А. Е. Армяне. История и этнокультурные традиции. М., 1998.
Шагоян 2012 — Шагоян Г. Время играть свадьбу: мифологическая и экономическая обусловленность армянского свадебного сезона // Армянский гуманитарный вестник. 2012.
№4. С. 140–152.
Abramyan 2006 — Аbramyan L. Armenian identity in a сhanging world. CA, 2006.
Abramyan 2011 — Abramyan L. Description and (re) construction in Sovietera anthropology // Exploring the edge of empire. Soviet era anthropology in the Caucasus and Central Asia. Berlin. 2011. Pp. 297–312.
ОБРЯД И ЖИЗНЬ
87
Abramyan et al. 2018 — Abramyan L. Hambardzumyan Z., Shagoyan G., Stepanyan G.
The chain of seven pilgrimages in Kotaik, Armenia. Between folk and official Christianity // Sacred places, emerging spaces. Religious pluralism in the post-Soviet Caucasus. New York, Oxford, 2018. Pp. 70–96.
Antonyan 2011 — Antonyan Y. Religiosity and religious identity in Armenia: Some current models and developments // Acta Ethnographica Hungarica. 2011. No. 56 (2). Pp. 315–332.
Antonyan 2014 — Antonyan Y. Church, god and society: Towards the anthropology of church construction in Armenia // Armenian Christianity today: Identity, politics and popular practice. London; NY, 2014. Pp. 35–56.
Antonyan 2015 — Antonyan Y. Political power and church construction in Armenia // Religion, nation and democracy in the South Caucasus. London; New York, 2015. Pp. 81–95.
Corley 1996 — Corley F. The Armenian Church under the Soviet regime. Part 1: The Leadership of
Kevork’ // Religion, State and Society. 1996. No. 24 (1). Pp. 9–53.
Corley 1996a — Corley F. The Armenian Church under the Soviet regime. Part 2: The Leadership of Vazgen // Religion, State and Society. 1996. № 24 (4). Pp. 286–343.
Harutyunyan, Kalantaryan 2001 — Harutyunyan S. B., Kalantaryan A. A. Tukh Manuk [The Dark Youth]. Yerevan, 2001.
Primiano 1995 — Primiano L. N. Vernacular religion and the search for method in religious folklore // Western Folklore. 1995. Vol. 54. Pp. 37–56.
Siekierski 2013 — Siekierski K. The Armenian Apostolic Church and Vernacular Christianity in Soviet Armenia // Keston Newsletter. 2013. № 18. Pp. 15–20.
Siekierski 2014 — Siekierski K. “One nation, one faith, one church”: The Armenian Apostolic Church and the ethno-religion in post-Soviet Armenia // Armenian Christianity today: Identity, politics and popular practice. London; NY, 2014. Pp. 9–34.
СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ
Крюкова Н. В. https://orcid.org/0000-0001-5247-1822
Аспирантка Института этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая РАН: Российская Федерация, 119334, г. Москва, Ленинский пр-т, д. 32а; тел.: +7 (495) 938-18-20; преподаватель Центра социальной антропологии Российского государственного гуманитарного университета: Российская Федерация, 125047, г. Москва, Миусская пл., д. 6, корп. 2; тел.: +7 (495) 250- 61-02; e-mail: nkryu@mail.ru
Научный альманах ТРАДИЦИОННАЯ КУЛЬТУРА Том 19. № 3. 2018
88
FOLK CHRISTIANITY IN ARMENIA:
TRADITIONS AND NOWADAYS
NATALIA V. KRYUKOVA
(N. N. Miklukho-Maklay Institute of Ethnology and Anthropology, Russian Academy of Science: 32a, Leninsky av., Moscow, 119334, Russian Federation; Center for Social Anthropology, Russian State University for Humanities: 6, build. 2, Miusskaya sq., Moscow, 125047, Russian Federation)
Summary. The article studies the folk Christianity in Armenia — the religious everyday life, which includes a special perception and understanding of Christianity as well as specific practices that differ from the forms of manifestation of religiosity and worship officially approved by the Armenian Apostolic Church. It analyzes such a complex phenomenon as surb, this term may denote any sacred places in a house, inside a village or beyond. In the minds of village inhabitants, they are all in a common sacred field and differ only in the degree of their holiness. The article also considers the cult practices of village inhabitants of some Armenia regions, mainly the Aparan region of Western Armenia, including such an ancient rite of sacrifice as matakh. The article examines the relationship between the official Church representatives and those who practice the rites of the folk Christianity. The topic is presented through analysis of statistic data, in-depth interviews and day-to-day narratives of people with the researchers’ observations as a background. The field work done in 2015 and 2016 is a part of the framework of a research project devoted to the problem of constructing of life meanings and life values which is held by Center of the Social Anthropology, Russian State University for Humanities, in 2015–2017.
Key words: life values, Armenians, vernacular religiosity, folk Christianity, surb, matakh.
References
Abramyan L. (2006) Armenian identity in a сhanging world. CA. In English.
Abramyan L. (2011) Description and (re) construction in Sovietera anthropology. In: Exploring the edge of empire. Soviet era anthropology in the Caucasus and Central Asia. Berlin. Pp. 297–312. In English.
Abramyan L. (2011) Konstruktivisty rannego Srednevekov’ya: sluchay Armenii [Constructivists of the early Middle Ages: the case of Armenia]. In: Antropologiya sotsial’nykh peremen [Anthropology of social changes]. Moscow. Pp. 87–114. In Russian.
Abramyan L., Hambardzumyan Z., Shagoyan G., Stepanyan G. (2018) The chain of seven pilgrimages in Kotaik, Armenia. Between folk and official Christianity. In: Sacred places, emerging spaces. Religious pluralism in the post-Soviet Caucasus. New York; Oxford. Pp. 70–96. In English.
Agadzhanyan A.S. (2016) Etnos, natsiya i religiya: nauchnyye paradigmy i real’nost’ Yuzhnogo Kavkaza [Ethnos, nation and religion: scientific paradigms and reality of the South Caucasus].
Gosudarstvo, religiya, tserkov’ v Rossii i za rubezhom [State, religion, church in Russia and abroad]. 2016. No. 2. Pp. 331–356. In Russian.
Antonyan Y. (2011) Religiosity and religious identity in Armenia: Some current models and developments. Acta Ethnographica Hungarica. 2011. No. 56 (2). Pp. 315–332. In English.
Antonyan Y. (2014) Church, god and society: Towards the anthropology of church construction
in Armenia. In: Armenian Christianity today: Identity, politics and popular practice. London; NY. Pp. 35–56. In English.
Antonyan Y. (2015) Political power and church construction in Armenia. In: Religion, nation and democracy in the South Caucasus. London; NY. Pp. 81–95. In English.
Armyane [Armenians] (2012). Ed. by L. M. Vardanyan, G. G. Sarkisyan, A. E. Ter-Sar- kisyants. Moscow. In Russian.
Arutyunov S.A. (2009) Byk i baran: parallel’ ili oppozitsiya [Bull and ram: parallel or opposition]. URL: http://levonabrahamian.com/cntnt/ publicatio/articles_b/stati/sarutyunov.html (retrieved: 19.06.2018). In Russian.
Avakyan G. (1999) Armyanskaya Apostol’skaya Tserkov’, eyo mesto v sovremennom armyanskom obshchestve [The Armenian Apostolic Church, its place in the modern Armenian society]. URL: http://www.ca-c.org/journal/cac-03–1999/st_21_ avakyan.shtml (retrieved: 19.06.2018). In Russian.
Corley F. (1996) The Armenian Church under the Soviet regime. Part 1: The Leadership of Kevork’. Religion, state and society.1996. No. 24 (1). Pp. 9–53. In English.
Corley F. (1996a) The Armenian Church under the Soviet regime. Part 2: The Leadership of Vazgen. Religion, state and society. 1996. No. 24
(4). Pp. 286–343. In English.
Harutyunyan S.B., Kalantaryan A.A. (2001) Tukh Manuk [The Dark Youth]. Yerevan. In Armenian.
Kabitskiy M.E., Kryukova N.V. (2015) O chem govoryat v Armenii: kratkiy ekskurs v na-
ОБРЯД И ЖИЗНЬ
89