УДК 94(479.22)+94(479.24)
Институт истории им. А.А. Бакиханова
Кахетинское восстание 1812 года и участие в нем азербайджанцев
Керимли И.
Говоря об азербайджано-грузинских отношениях в начале XIX в., следует особо отметить восстание в Кахетии 1812 года, представляющее собой славную страницу истории совместной борьбы южнокавказских народов против российского завоевания. В период, когда ещё не стерся из памяти тот факт, что русские были приведены на Кавказ при непосредственном участии и по инициативе Картли-Кахетинского царства, совместное участие азербайджанского и грузинского населения в борьбе против колониальной политики царизма можно считать достаточно редким событием периода новой истории. Причины и ход восстания, в целом, достаточно изучены. Однако все еще есть необходимость в более детальном освещении некоторых моментов, во внесении ясности в определенные факты. Именно поэтому в представленной статье предпринята попытка внести ясность в вопрос участия азербайджанского населения окрестных территорий в борьбе против колониализма, охватившей в 1812 году Кахетию.
Как известно, еще в 80-е годы XVIII века Россия, начав активную экспансионистскую политику в отношении Кавказа, при претворении в жизнь своих планов в регионе опиралась на христианское грузинское царство, в котором видела своего едино религиозного союзника. Однако уже с начала XIX века царизм изменил свою стратегию относительно Грузии: от политики покровительства грузинскому царству царизм перешел к политике завоевания сначала Грузии, а позднее всего Южного Кавказа. А это разрушило чаяния грузинских правящих кругов, планировавших под покровительством Российской империи создать за счет азербайджанских земель «Великую Грузию». Осознание высшим грузинским сословием, что Россия, ради своих геостратегических интересов, готова пожертвовать интересами своих союзников - христианского населения региона, стало причиной того, что русско-грузинский союз дал трещину. Ликвидация после смерти Георгия XII в 1801 г. Картли-Кахетинского царства и присоединения ее к России породило серьезный протест среди грузинского дворянства. Недовольные такой политикой царизма высшие феодальные слои Кахетии, наследники Багратиони, сосланного в Россию, расценили факт присоединения, как нарушение условий Георгиевского трактата 1783 года, как акт завоевания Грузии, и считали, что для ликвидации этой несправедливости необходимо вести борьбу.
В начале XIX в. вся тяжесть войн между царской Россией, Каджарским Ираном и Османской Турцией легла на плечи кавказских народов. Беспрерывные военные действия, а также повышение социальноэкономических повинностей, усиление эксплуатации - все это вызвало ухудшение положения Южного Кавказа, вт.ч.и Кахетии, стало причиной серьезного недовольства нижних слоев населения. В результате голода 1811 года треть населения Имеретин погибла от голода и различных эпидемий. Численность умерших от голода и чумы в Имеретин достигла 32 тыс. человек [1, с. 52]. В Кахетии население также страдало от голода. В это время разразившаяся в русской армии чума распространилась и на Восточную Грузию. Здесь за период с мая 1811 г. по январь 1812 г. погибли 2042 муж., 1646 жен. и 567 детей, всего - 4258 чел. [2, с. 36]. Чиновники по заготовке провизии для русской армии насильственно отбирали у крестьян последние запасы продовольствия, обрекая их на голод. Подати, взимаемые для удовлетворения потребности армии в продовольствии и припасах, собирались с разоренного населения с применением насилия, с использованием карательных отрядов, содержащихся за счет крестьян. Крестьян заставляли на своих арбах и вьючных животных перевозить на линию фронта продукты питания и оснащение. Очень часто вьючные животные, не выдержав дальности и тяжести перевозок, погибали, за что крестьянин компенсацию не получал. Жители Бодбисхеви в письме к Сыгнахскому уездному моураву князю Иосифу Андроникову писали, что даже в период правления тюрков, иранцев и даглинцев они не испытывали такого гнета, как за один последний год 13-летнего господства Российской империи. В письме отмечается, что русские насильно забирали у Бинобишвили его жену и, продержав две недели, отпустили, а жены Багашвили и Хопашвили неделю насильственно держали при себе. Это бесчестие совершалось на глазах у их мужей [3, с. 61].
Такая колониальная политика царизма в рассматриваемый период вызывала серьезное недовольство во всех слоях населения Грузии. Доведенное до отчаяния таким произволом и насилием население Кахетии в начале 1812 года подняло восстание.
Восстание началось 31 января 1812 года с избиения дубинками и изгнания местным населением военного отряда, прибывшего в село Ахмети для сбора продуктов питания [4, с. 68]. Вооруженные выступления вскоре охватили всю Кахетию, часть дворянства Кахетии присоединилась к восстанию. Главнокомандующий русских войск на Кавказе маркиз Паулуччи в своем рапорте указывал, что все дворянство Кахетии присоединилось квосставшим [4,с. 71].
Восстание в Кахетии, продолжавшееся более года, за исключением перерывов на период жатвы и сбор винограда, исследователи делят на три этапа: февраль - начало марта, апрель-июнь, начало сентября - ноябрь. Если первый этап восстания начали крестьяне, инициаторами и основной движущей силой второго и третьего этапов восстания являлись феодалы Кахетии [1,с. 53].
32-дневная осада крепости Телави, 27-дневная осада крепости Гараагач, 20-дневная осада Кодалона, захват Сыгнаха, Военно-Грузинской дороги, разрушение восставшими штабов Нарвского драгунского, Кабардинского пехотного и Поздивского казачьего полков считаются самыми важными событиями Кахетинского восстания [1, с. 54].
Восставшие, стремившиеся к восстановлению Картли-Кахетинского царства во главе с династией Багратиони, провозгласили принца Григория царем Григорием I. Посланные против восставших карательные отряды потерпели поражение. Мтиулы, пшавы, хевсуры захватили Душет и Пасанаури. Возникла опасность перехода в руки восставших Тифлиса. Боясь расширения восстания, русское командование направило против восставших военные отряды из Северного Кавказа, а также часть сил, противостоявших османам. Паулуччи также, покинув русско-иранский фронт, прибыл в Тифлис. В кровавых столкновениях значительные потери понесли, как восставшие, так и русские отряды. Только в бою близ села Бодбисхеви потери русских составили 1.146 чел. убитыми и ранеными [5, с. 215].
Захватив Военно-Грузинскую дорогу, восставшие оборвали связь Тифлиса с Кавказской линией. Эти успехи восставших позволили Каджарскому Ирану выдвинуть требование об отступлении русских частей к реке Терек [6, с. 81]. колониальный власть восстание джамаат
Что касается участия в этом восстании азербайджанского населения края, следует отметить, что с первых дней восстания возглавлявший его царевич Григорий обращался к населению Газаха, Шамшаддиля, Борчалы и Джаро-Белоканских джамаатов с призывом присоединиться к восстанию. И принц Александр с этой целью отправил князя Зазу Цициашвили, Гасана и Моллу Маммеди в соседние провинции с соответствующими призывными письмами [1, с. 180]. В то же время, восставшие, с целью получения помощи против русских, обратились также к Ахалцыхскому Шарифу паше. Однако попытки Шарифа паши оказать помощь восставшим потерпели неудачу. В письме кахетинских восставших коменданту гарнизона, укрывавшегося в крепости Телави, от 13 февраля говорилось: «Сопротивление неуместно, сдайтесь добровольно, население повсеместно поднялось против русских. Газахцы убили маркиза (имеется в виду Паулуччи - И. К.) в Салаоглу, русские войска в Кизике уничтожены кизикцами и джарцами, в Борчалы, Карталинии, повсеместно население подняло восстание, не ждите помощи ни откуда» [4, с. 82]. Содержание этого письма, с одной стороны, преследовало цель заставить русские части сдаться, а с другой, - свидетельствует о значимости азербайджанского населения для восставших.
Царизм также опасался восстания азербайджанцев. Русское командование еще 8 февраля 1812 г. получило сведения об отправке представителей от восставших в Борчалы, с целью призвать азербайджанцев к восстанию. Русские власти, для предотвращения присоединения населения Борчалы к восставшим, разместили один батальон 16-го егерского полка под командованием полковника Попова между Борчалы и территорией расширения восстания [4, с. 70]. В другом источнике, подтверждающем этот факт, указано, что, согласно сведениям на 10 февраля, 40 представителей кизикских восставших прибыли в село Гараджалы Борчалинской дистанции для того, чтобы склонить азербайджанское население к восстанию [1, с. 69].
Руководители Кахетинского восстания неоднократно обращались и к газахскому населению. Их письменный призыв газахских агаларов к восстанию одним из преданных России агаларов, капитаном Маммедгасаном, в тайне от других агаларов, был передан газахскому моураву, а последний отправил это письмо маркизу Паулуччи [4, с. 71]. Доложивший об этом маркизу Паулуччи борчалинский моурав подполковник князь Эристов писал, что повстанцы послали к местным татарам (азербайджанцам - И. К.) несколько человек с письмом, в котором содержался призыв присоединиться к восстанию. Паулуччи в ответ приказал поймать тех, кто пришел с письмом, и расстрелять их [4, с. 74]. Докладывая императору о том, что в феврале 1812 г. во время штурма Сыгнаха попал в окружение основных сил восставших крепости Гараагач, Паулуччи подтвердил, что во время окружения газахский моурав передал ему письмо, в котором восставшие просили помощи у газахских агаларов и джаро-балакенцев [4, с. 73].
По этому поводу, ссылаясь на архивные документы, Маркова пишет, что в письме за подписью телавских, сыгнахских князей, ршавских, тушинских и хевсурских ковхов (всего - 31 подпись), отправленном газахским агаларам, содержалась просьба помочь повстанцам привести к руководству восстанием царевича Александра [1, с. 70-71]. Между тем, в Иреван, к царевичу Александру была направлена делегация в 40 человек из кизикской знати, возглавляемая Соломоном Бебурашвили и Татием Агаташвили. Целью делегации было уговорить царевича Александра возглавить восстание [1, с. 69-70].
Царизм стремился всеми средствами предотвратить присоединение азербайджанцев к этому восстанию. В связи с этим, русские смягчили свою политику в отношении азербайджанских ханов, в особенности - Мустафа хана Ширванского и Мехтигулу хана Гарабахского. Русское командование прекрасно понимало: если эти пользующиеся большим влиянием среди населенияханы откликнутся на призыв повстанцев, то это приведет к присоединению к кахетинцам большинства мусульманского населения. Это вынудило русские власти пойти этим ханам на некоторые уступки. В своем письме к этим ханам Паулуччи обещал им восстановить порядок и законность в своих владениях, а также попросить правительство списать часть их задолженности по налогам [1, с. 184-185]. В то же время, Кавказское командование отвергло предложения о сокращении прав агаларов в азербайджанских дистанциях, о передаче моуравам полномочий по их назначению и замене [7, с. 211-212], что было связано со стремлением добиться в период Кахетинского восстания нейтральности агаларов, пользовавшихся большим влиянием среди мусульманского населения.
Однако выявленные первоисточники позволяют утверждать, что азербайджанцы также принимали активное участие в Кахетинском восстании. В письме джаро-балакенцев казахским и борчалинским моуравам сообщалось, что, несмотря на повторное обращение повстанцев с предложением присоединиться к ним и обещание выдать каждому 20 руб. серебром и один тагар (6 пуд. или 96 кг) зерна, они к восстанию не присоединятся [4, с. 73-74]. Мы считаем, что это не более чем маневр джарцев, направленный на отвлечение внимания русских. Так, О. П. Маркова в своем объемном произведении, посвященном Кахетинскому восстанию, ссылаясь на архивные документы, пишет, что джарцы дважды обращались с письмами к Мустафа хану Ширванскому и шекинской знати, в которых сообщалось, что джарцы готовы выступить и призывали их присоединиться к кахетинцам [1, с. 181]. В то же время, содержащиеся в источниках сведения о прибытии 20 февраля 1812 г. 1000 аварцев к осажденной повстанцами крепости Гараагач [1, с. 69-70] являются доказательством участия джаро-балакенцев в восстании. Известно, что раньше в походах горцев с территории Джаро-Балакена в Кахетию в составе их отрядов были и джарцы, о чем более подробно будет сказано ниже.
Царизм добился успеха в привлечении на свою сторону Мустафа хана Ширванского. Маркиз Паулуччи об этом писал, что Мир Мустафа хан Ширванский, какое- то время колебавшийся по вопросу о присоединении к восстанию, в конечном итоге не перешел на сторону восставших, чем избавил русских от серьезных волнений [7, с. 63]. Этот факт нашел свое подтверждение и в письме Паулуччи графу Румянцеву от 14 апреля 1812 года: несмотря на неоднократные предложения джарцев присоединиться к восстанию, Мустафа хан сохранил преданность русским, и тем самым отвратил от восстания колеблющихся азербайджанцев, ожидавших его решения. Паулуччи просил наградить Мустафа хана за преданность, объявив его старшего сына Темир бека наследником Ширванского ханства [9, с. 128-129].
Из рапортов русских командиров становится очевидным, что они не смогли полностью предотвратить участие азербайджанского населения в Кахетинском восстании. Так, в тех же рапортах содержатся сведения о том, что джаро-балакенцы не только положительно отреагировали на призыв восставших присоединиться к ним; более того, - они проявили особую активность в привлечении к восстанию дагестанских войск численностью в несколько тысяч человек под руководством Алискендер бека (он являлся отцом Гамзат бека - второго имама Дагестана и Чечни - И. К.). Вышесказанное подтверждается сведениями о продвижении в ходе восстания джаро-балакенцев по направлению Авлабара [6, с. 81]. События, описанные в рапорте маркиза Паулуччи от 26 марта 1812 года, также дают основание утверждать, что джарцы являлись активными участниками Кахетинского восстания. Маркиз указывает, что крепость Гараагач с 11 февраля была осаждена восставшими. 26 февраля по причине недостатка провианта русский отряд покинул крепость, и пройдя мимо окруживших крепость кахетинцев и джарцев, смог выйти из окружения [4, с. 77-78]. По сведениям газахского моурава от 22 февраля того же года, к восставшим присоединились прибывшие по их приглашению к берегу р. Алазань 1 тыс. лезгинов (здесь речь идет об отряде, созданном для помощи кахетинским повстанцам из называемых в русских источниках лезгинами джаро-балакенцев и дагестанских аварцев - И. К.). Руководители отрядов отправили к газахцам своих представителей, среди которых были 4 лезгина, для того чтобы убедить газахских азербайджанцев присоединиться к восстанию [4, с. 76]. А газахские агалары для принятия решения о присоединении или не присоединении к восстанию, решили лично ознакомиться с существующим положением и отправили свою делегацию к повстанцам [1, с. 69].