В то время, согласно законодательству, население страны состояло из двух основных групп: природные обыватели и инородцы. Официальной основой для такого подразделения являлось «резкое различие в степени культуры», а также «низкое гражданское развитие инородцев»Коркунов Н. М. Русское государственное право. Т. I: Введение и общая часть. 3-е изд., перераб. СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1899. С. 207, 252. Фактически тем самым закон закреплял этот недостаточный уровень гражданского развития этих самых «инородцев».. Самих же природных обывателей России закон делил на четыре главных рода людей: дворянство, духовенство, городские обыватели и сельские обыватели.
Дворянство представляло собой замкнутую касту, доступ в которую был чрезвычайно затруднен Реальная возможность приобрести дворянское звание путем выслуги или получения высоких наград, как это было установлено Петром I, фактически отпала. Так, ко второй половине XIX в., после реформ, проведённых Николаем I, для получения звания потомственного дворянина, которое, в отличие от личного дворянства передавалось не только жене, но и детям, нужно было дослужиться до чина полковника или капитана 1-го ранга, а для гражданских чиновников приобрести чин действительного статского советника. Кроме того, в потомственные дворяне попадали кавалеры всех российских орденов I степени и ордена Владимира трех степеней. Для абсолютного большинства чиновников, особенно обитавших в провинции, это были совершенно запредельные требования.. Оно сохраняло многочисленные привилегии, унаследованные от прошлого. Значительная часть высших чиновников и центральных министерств, и местной администрации происходила из дворян, как личных, так и наследственных. Из дворян происходили почти все старшие офицеры императорской армии. Не дворянин путём многолетней службы к моменту выхода на пенсию мог в лучшем случае достичь звания штабс-капитана, не выше. Но подлинным ядром этого сословия было дворянство поместное, землевладельческое, которое в обладании имениями видело гарантии своего материального благополучия и «независимости».
Обыватели городские делились, прежде всего, в зависимости от принадлежащего им капитала и рода профессиональных занятий: на почетных граждан, купцов, цеховых ремесленников, мещан и рабочих людей. Почетные граждане - потомственные и личные пользовались, подобно дворянам, рядом привилегий: освобождались от телесных наказаний, от личных принудительных работ, имели свободу передвижения.
В купцы записывались люди, платившие особые гильдейские пошлины: оптовые торговцы выправляли свидетельство по первой гильдии, что стоило свыше 500 руб., а занимающиеся розничной торговлей - по второй гильдии. Купцы пользовались почти теми же привилегиями, что и почетные граждане. Наиболее «успешные» из них могли рассчитывать на почётные звания, такие как «коммерции советника», или «мануфактур-советника».
Дальше шли так называемые цеховые, куда зачислялись все ремесленники, делившиеся на мастеров и подмастерьев.
Основную же массу городского населения составляли мещане, не включенные в отмеченные выше категории, а потому и не пользовавшиеся никакими привилегиями.
В самом низу этой социальной лестницы располагались «рабочие люди» Разумеется, говорить о капиталах этой последней группы городского населения нельзя..
Самое многочисленное сословие страны - крестьянство, отнесенные реформой 1861 г. к разряду «свободных сельских обывателей», в свою очередь разбивалось на несколько разрядов.
Такое деление общества, как уже говорилось выше, не соответствовало реально сложившемуся подразделению его по классам и социальным группам, что тормозило дальнейшее развитие страны. Например, традиционные привилегии дворян, облегчавшие им поступление на командные должности в армии и карьеру на военной службе, сдерживали рост численности и качественную эволюцию офицерского корпуса. Затруднение не дворянам поступать в военно-учебные заведения не позволяло создать достаточный резерв офицеров запаса. А без такого резерва невозможным становилось создание массовой армии, построенной на основе воинской повинности, а не рекрутского набора, оставляло значительную часть потенциальных призывников вне военного обучения (их относили к категории так называемых «ратников», которые должны были обучаться только при призыве в военное время).
Сохранение сословных законов относительно крестьянства вело к игнорированию возникшего в его среде слоя «капиталистых крестьян». А ведь именно из них постепенно составлялась значительная часть нарождавшейся промышленной буржуазии. Параллельно с промышленной буржуазией постепенно складывался, преимущественно также из среды крестьянства, промышленный пролетариат. Но учёт, а тем более защита интересов этих новых социальных групп оказывались вне поля зрения правительства империи, что вело к обострению социальных противоречий, прежде всего между ними. Цивилизованные способы разрешения классовых противоречий, в данных условиях, оказывались невозможными, поскольку официальное законодательство любой трудовой конфликт рассматривало как «бунт против властей, установленных».
Между тем сохранение отжившего сословного деления людей, власти считали своей обязанностью. Это обстоятельство сказалось и на проводимой судебной реформе. Официально провозглашённый принцип равного и всесословного характера нового суда был нарушен уже в самих Судебных Уставах от 20 ноября 1864 г. Введённый ими суд с участием сословных представителей был одним из наглядных проявлений непоследовательности преобразований. «Замахнувшись» на множественность судов, созданных в екатерининскую эпоху для обслуживания дворян, купцов, ремесленников, крестьян и других сословий, власти не решились полностью изолировать новые суды от влияния сословных интересов. Были выделены категории преступлений, рассмотрение дел о которых ставилось под контроль представителей основных сословий. К таким преступлениям относились, например, дела о государственных преступлениях, о преступлениях по должности.
При их разбирательстве к профессиональным судьям присоединялись предусмотренные законом четыре сословных представителя - губернский и уездный предводители дворянства, городской голова и волостной старшина. Закон допускал некоторое изменение такого состава сословных представителей: в рассмотрении дела мог участвовать не сам губернский предводитель дворянства, а кто- то другой, кому доверялось выполнить эту миссию от имени дворянского собрания. Но при этом сословные представители не избирались, а участвовали в судопроизводстве исключительно в силу занимаемой должности. Очередность исполнения этой обязанности устанавливалась судебной палатой на основе списков, ежегодно предоставляемых губернатором.
Сословные представители участвовали в вынесении приговоров, пользуясь теми же правами, что и профессиональные судьи. При постановлении приговоров они заседали все вместе, решая и вопрос о том, виновен ли данный подсудимый в совершении преступления, в котором его обвинили, и о том, подлежит ли он наказанию, а если подлежит, то какому. Рассмотрение уголовных дел с участием сословных представителей осуществлялось не только в окружных судах, но и в судах других инстанций общих судебных установлений - в судебных палатах и Правительствующем Сенате.
Чем же объяснялось нарушение основополагающих принципов Судебной реформы? В основе этих нарушений лежало элементарное недоверие самодержавной власти к обществу. Так, например, в журнале Государственного Совета утверждалось: «В той среде нашего общества, из которой предполагается назначать большинство присяжных, встречаются ошибочные понятия о государственном устройстве» Материалы по судебной реформе в России 1864 года. СПб., 1864. Т. 19. С. 234.. Отсюда делался вывод, что «присяжным следует предоставить рассмотрение только тех дел, по которым от них можно ожидать приговоров безошибочных». Иначе власть и государство «останутся без защиты» Там же..
В Судебных Уставах, в которых был провозглашен принцип равенства всех перед законом, имелись статьи, согласно которым «приговоры о лишении всех прав состояния или всех особенных прав и преимуществ дворян, чиновников, священнослужителей подлежат быть представленными на высочайшее усмотрение, ибо почетными преимуществами дворянства, основанными на высочайше дарованных грамотах, должно дорожить...» Шевчук В.Б. Реформирование судебной системы России во второй половине XIX - нач. XX в. (историкоправовое исследование): дис.... канд. юрид. наук. СПб., 2004. С. 45..
Такое восприятие самодержавием общества как чего-то несамостоятельного, постоянно нуждающегося в опеке возникло не на пустом месте. Это был своеобразный отзвук прогрессивных реформ минувшего XVIII в., когда, по словам А.С. Пушкина, «правительство было единственным европейцем в России» Пушкин А.С. - Чаадаеву П.Я. Неотправленное письмо от 19 октября 1836 г. (черновик) / пер. с фр. // Пушкин А.С. Собрание сочинений: в 10 т. М., 1982. Т. 10. С. 468.. Однако идеология «просвещённого абсолютизма» к середине XIX столетия полностью себя исчерпала. Классовая структура общества приобретала характер, всё более обычный для Европы того времени. Новые классы обладали собственными интересами и стремились отстаивать их самостоятельно. Такая самостоятельность не была чем-то случайным, сродни капризам, хотя правительством зачастую воспринималась именно в таком духе.
Имперская бюрократия, в руках которой находились все нити управления огромной державой, традиционно связывала свои надежды и перспективы именно с дворянством, причём в первую очередь с дворянством поместным. Поскольку введённая Петром I Табель о рангах, по крайней мере формально, позволяла выходцам из «неблагородных сословий» достигать статуса «личных», а затем и «потомственных дворян», значительная часть государственных чиновников, особенно служивших в столицах империи, надеялась со временем всё же добиться вожделенного дворянского звания. Поэтому бюрократы серьёзно относились к требованиям дворянства, частью которого они себя воспринимали, в то время как интересы других социальных слоёв тогдашнего общества находились как бы на периферии или и вовсе вне поля их зрения.
Именно по этой причине самодержавное государство игнорировало интересы непривилегированных слоёв общества, полагая, что оно лучше самих подданных знает, что им нужно. Опираясь на это «знание», оно навязывало новым социальным слоям собственное понимание их интересов и потребностей. А это в свою очередь вело в будущем к самым серьёзным негативным последствиям. Молодая русская буржуазия оказалась не самостоятельной, «привязанной» в экономическом и идеологическом отношении к самодержавному государству. В результате, в период революционных потрясений следующего XX в. она не сумела создать свои собственные, самостоятельные государственные структуры, упорно стремясь к максимально возможному сохранению царской бюрократии и связанного с нею поместного землевладения. Поэтому традиционную роль буржуазии по ликвидации феодальных пережитков пришлось выполнять другим общественным силам. Именно данное обстоятельство предопределило необычный характер русской революции 1917 г., когда ликвидация феодальных элементов осуществлялась уже сторонниками социалистического выбора развития России. Это в свою очередь повлияло и на особенности строительства уже новой, социалистической государственности.
Таким образом, анализ «самой буржуазной» из реформ Александра II позволяет выявить необычный аспект «отсталости царской России». Отсталости не экономической или социальной, а скорее, концептуально-идеологической. Царизм оказался не способен к восприятию новых идей, оставаясь в плену идеологии «просвещённого абсолютизма» XVIII столетия. Идеологии, не позволившей ему осознать своё новое место в изменившемся мире и вместо приспособления к новым реалиям толкнувшей его на создание идеологических фантомов типа «теории официальной народности». Что в свою очередь исключило всякую возможность его преобразования в нормальную буржуазную конституционную монархию в XX в.