Сформулированные задачи возможно осуществить следующим способом. Трибуналу при встрече с вредоносными для государства деяниями, которые не предусмотрены законодательством, необходимо пресечь их, ссылаясь на предписания последнего. По сути, здесь идет речь об обращении суда к юридической фикции. Ее применение в условиях причинения государству вреда означает: в обстановке, когда приходится выбирать между благом указанного сообщества и нарушением законности, последней наносится ущерб. Однако он меньше, чем при другом возможном способе выхода из рассматриваемого положения, когда суд останавливает бедствие без обоснования своего поведения действующим правом.
В самом деле, скрытое нарушение государством законности лучше открытого. По крайней мере, при первом у большинства населения страны не создается впечатления о нарушении правопорядка. Информация об этом доступна лишь очень узкому кругу людей, что, несомненно, положительно сказывается на эффективности правового регулирования. Во всяком случае, здесь исключается следование массой граждан примеру должностных лиц, не считающихся с действующим правом.
Скорее всего аргументация, созвучная приведенной, равно как и сделанный из нее вывод, не были полностью чужды ряду поколений судебных чиновников зарубежных европейских стран во времена, когда юридическая аналогия в уголовном праве здесь была законодательно запрещена. В пользу этого заключения свидетельствуют фактические данные о деятельности упомянутых должностных лиц в рассматриваемые исторические периоды.
Так, И.И. Аносов писал: «Если обратимся к практике, то увидим, как и следовало ожидать, что указанный принцип (nullum crimen sine lege. - Е.Т.), эта “аксиома современного уголовного права”, нарушался, когда это было (или казалось) выгодным и необходимым. Идея, что не все преступления предусмотрены в кодексах, руководит и практикой» [1, c. 4-5]. Такие замечания И.И. Аносова подтверждают вывод, сделанный Е. Эрлихом. По словам последнего, «аналогия по большей части устранена уголовным законом, однако тем самым она еще не устранена на практике» [1, c. 16].
При этом судьи применяли ранее сформулированную логику не только к случаям возможной быстрой гибели государства от непредвиденной в юридических нормах опасности. Общие начала этой аргументации использовались и по отношению к менее вредным деяниям, не определенным в уголовном праве в качестве преступлений.
Одним из примеров может служить следующее решение нидерландского суда. В течение 1918 г. врач-дантист регулярно подключал свои медицинские инструменты к электрической сети, принадлежащей городской компании. Причем прибор учета потребляемой энергии был им заранее выведен из строя. В результате в 1920 г. врача осудили на три месяца тюремного заключения за совершение кражи [19, c. 71].
Дантист обжаловал приговор в Верховном суде Нидерландов. Он утверждал, что в соответствии со ст. 310 действовавшего тогда уголовного кодекса объектом кражи являются лишь материальные, телесные вещи. Электричество, разумеется, к таким предметам не относится. Более того, Уголовный кодекс Нидерландов был принят в 1881 г., когда ни один законодатель и подумать не мог о возможности совершения подобного рода деяний [19, c. 71]. Ведь первая опытная линия электропередач была сооружена в 1882 г. в Германии [2, c. 471].
Тем не менее Верховный суд Нидерландов отклонил доводы врача и оставил приговор в силе. Как указал этот трибунал в своем решении, существенные признаки телесных предметов и электрической энергии совпадают. Упомянутое судебное постановление представляет собой классический пример юридического мышления по аналогии [19, c. 71].
Идентичные дела возникали в деятельности трибуналов ряда других европейских государств. Во Франции, например, судьи поступали так же, как и их коллеги из Нидерландов [19, c. 77]. Тождественным образом действовали и некоторые немецкие трибуналы. Например, 15 января 1895 г. Верховный суд Баварии постановил, что «присвоение электрического тока составляет кражу» [4, c. 218].
Однако Имперский Верховный суд Германской империи занял обратную позицию, которая, между прочим, господствовала в это время в судебной практике Швейцарии [19, c. 77]. Он поддержал оправдательные приговоры, вынесенные на том основании, что «электричество не есть телесное вещество и не может быть объектом кражи» [4, c. 215]. Поэтому для пресечения описанных деяний в Германской империи потребовалось принятие специального закона, который был утвержден легислатурой лишь 9 апреля 1900 г. [20, c. 851]
Таким образом, в четырех названных странах, уголовное право которых запрещает применение юридической аналогии [19, c. 77], судебные органы не во всех случаях следовали данному запрету. В Германии и Швейцарии он соблюдался. Здесь приоритет был отдан неприкосновенности гражданской свободы и строгому соблюдению правовых норм. Иное положение было во Франции и Нидерландах. В указанных государствах трибуналы пренебрегали рассматриваемым запретом ради скорейшего прекращения вредоносных поступков.
Последствия законодательного запрещения юридической аналогии в зарубежных европейских странах с конца XVIII в. вплоть до современности, по-видимому, способны выступить в качестве урока на будущее. Скорее всего этот запрет в грядущие времена ради общегосударственных интересов будет реализовываться трибуналами не во всех случаях наличия юридических лакун.
Разумеется, так будут обстоять дела лишь при одном условии. Основы сформулированной ранее логики, требующей от суда восполнить пробел, не придут в противоречие с грядущими обстоятельствами, в которых эти трибуналы будут действовать.
Сохранение же рассматриваемой аргументацией своей силы, несмотря на наносимый в результате такого положения ущерб обеспечению законности, бесспорно, в состоянии принести немалую пользу государству. Причина проста. Люди, склонные к совершению общественно опасных деяний, обычно хорошо осведомлены о том, как реализуется законодательный запрет аналогии в уголовном праве относительно их товарищей по нарушению общегосударственных интересов. Поэтому такие потенциальные вредители, несомненно, должны будут учесть указанный факт при принятии решений относительно своих будущих деяний. Отсюда не исключено, что некоторые из них воздержатся от совершения общественно опасных поступков.
Таким образом, практика, нарушающая законность, будет иметь своеобразное последствие. Она пойдет на пользу ее укреплению.
Библиографический список
1. Аносов И.И. Заметки к вопросу о применении аналогии в уголовном праве // Бюл. Средне-азиат. гос. ун-та. 1926. №5. С. 1-18.
2. Большая советская энциклопедия. М., 1973. Т. 14. 624 с.
3. Верещагин А.Н. Судебное правотворчество в России. Сравнительно-правовые аспекты. М.: Международные отношения, 2004. 334 с.
4. Гессен И.В. Творческая роль суда (примеры из практики) // Журнал министерства юстиции. 1897. №6. С. 204-225.
5. Джон Локк. Сочинения. М.: Мысль, 1988. Т. 3. 669 с.
6. Дробышевский С.А. История политических и правовых учений: основные классические идеи. М.: Норма, 2007. 592 с.
7. Дубровин Ф.П. О размерах допустимости аналогии при применении уголовного закона // Журнал министерства юстиции. 1899. №5. С. 107-138.
8. Иеринг Р. Цель в праве. СПб., 1881. Т. 1. 412 с.
9. Люблинский П.И. Техника, толкование и казуистика Уголовного кодекса. Пг., 1917. 267 с.
10. Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут, 2001. 354 с.
11. Российское уголовное право. Общая часть: учебник / под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. М.: Спарк, 2000. 478 с.
12. Сергеевский Н.Д. Русское уголовное право. Общая часть. СПб., 1900. 364 с.
13. Спасович В.Д. Учебник уголовного права. СПб., 1863. Т. I. 428 с.
14. Уголовное право Российской Федерации. Общая часть: учебник / под. ред. А.И. Рарога. М.: Юрист, 2004. 496 с.
15. Французская Республика. Конституция и законодательные акты / пер. с франц. М.: Прогресс, 1989. 448 с.
16. Glaser S. Nullum Crimen Sine Lege // Journal of Comparative Legislation and International Law. 1942. 24, 29-37.
17. Hall J. Nulla Poena Sine Lege // The Yale Law Journal. 1937. 47, 165-193.
18. Langenbucher K. Argument by Analogy in European Law // Cambridge Law Journal. 1998. 57, 481-521.
19. Maris C. W. Milking the Meter - On analogy, Universalizability and World Views // Legal knowledge and analogy: fragments of legal epistemology, hermeneutics, and linguistics. Springer, 1991. P. 71-106.
20. Preuss L. Punishment by Analogy in National Socialist Penal Law // Journal of Criminal Law and Criminology. 1936. 26, Р. 47-856.