Вот почему человечность как таковая лежит в основании человеческого способа бытия. Человечность порождает человека и собственно человеческое в человеке. Это, так сказать, «человечность-в-себе», в состоянии «в-себе-бытия». И вот в истории на пути развертывания этого «в-себе» в состояние «для-себя» (в собственно развитую форму) вследствие отчуждения человек теряет самого себя, теряет человечность как реальный способ построения субъектных связей, как способ мироотношения. Человеческое овещняется, субъект-объектные связи подавляют и вытесняют на периферию субъект-субъектные. Однако за разнообразными вещными, корыстными, полезностными проявлениями жизни, за теми или иными сугубо вещными потребностями кроется потребность в другом человеке. Ведь, как писал К. Маркс, «мы имеем перед собой под видом чувственных, чужих, полезных предметов, под видом отчуждения, опредмеченные сущностные силы человека» [10, с. 123]. И даже в изуродованно вещной форме мы испытываем нужду именно в опредмеченных сущностных силах человека, а не просто в полезных внешних вещах. Здесь человеческое - лишь средство, и это бесчеловечно, что всего лишь средство, - но оно все-таки присутствует. Скрыто, латентно, в эмплиците. Значит, расчеловечивание предстает лишь формой (сугубо превращенной) проявления (и, как ни парадоксально, развития) человеческого. Бесчеловечность как таковая возможна лишь как порча человечности, ее уродование, усекновение, неразвитость. Человечность таки лежит в основании.
Человек имеет сознание и не ведает, что это - сознание, совместное знание, сила рода человеческого, его истории. Человек испытывает разнообразные потребности и не ведает, что за этим скрывается глубинная потребность в человеке, в другом человеке. Человек порой испытывает потребность в другом человеке как средстве и не ведает, что за этим скрывается, спрятавшись, не обнаруживая себя, его собственная потребность в человечности...
Сохранять свое бытие в режиме человечности - значит становиться «чистым присутствием» (в понимании М. Хайдеггера), иными словами - отодвинуться, отойти от собственной поверхности и начинать жить в своем существе. В своей существенности, сущности. «Существо человека, - отмечает В.В. Бибихин, - присутствие, бытие-вот. Это вовсе не значит, что бытие у меня в кармане и оно мне обеспечено всякий раз, когда я мыслю: мыслю - следовательно, существую. Это значит только, что для меня речь идет о бытии. То, что мое существо - присутствие, вовсе не обеспечивает мне что бы то ни было. Наоборот, это лишает меня надежды обеспечить себя при помощи вещей. Я могу нагромождать вещи в моем обладании, материальные или духовные, и, скажем, наполнять ими мир. Все это могут оказаться ненужные вещи. Дело для меня идет не о вещах, пусть даже самых утонченных вещах культуры. То, что мое существо - присутствие, означает, что я могу осуществиться только тогда, когда бытие требует меня. Есть я или я ничто - кто бы мне это ни объяснял, последнее слово за мной, и не то слово, которым я захочу кого- то или самого себя убедить, а то “да” или то “нет”, которые говорит мне не мое сознание, а моя совесть, - неслышное никому мое “да” и “нет” бытию и небытию как тому, с чем я всегда прежде всего и главным образом имею дело» [1, с. 70]. С.С. Хоружий вспоминает, что в последнем разговоре перед смертью В.В. Бибихин говорил ему: «мне необходим мир, мне необходимо быть миром, чтобы не предать Бога, держаться тем, через что мог бы сказаться Бог» [14, с. 113]. Иными словами, человечность находится решительно по ту сторону самоутверждения, утверждения себя, своего. Воистину: «свести себя на нет, чтоб вызвать за стеною не тень мою, а свет, не заслоненный мною» (Белла Ахмадулина), - не заслонять ни собою, ни своею тенью свет. А если и светить - то благородно и благодарно отраженным светом (светом бытия, в том числе - вернее, в первую очередь - человечества во мне) и ни в коем случае не претендовать быть источником света, «светочем разума»...
А чтобы свести себя на нет, надо вместить в себя все - для того, чтобы наконец- то стать собственно собой. Поэт Максимилиан Волошин все это знает, понимает, видит. Так и умеет жить: «Весь трепет жизни всех веков и рас Живет в тебе. Всегда. Теперь. Сейчас» [3, с. 82]. Опыт «всех веков и рас», опыт всей вселенной уже дан каждому «я» - но как? А вот именно в качестве этого «я». Как говорит К.А. Свасьян, мир, который спит в камне, просыпается в звере, - осознает себя во мне, в моем сознании. Тот же самый мир, бытие как таковое, - сознает себя во мне, мною. Вот почему история философии показывает нам наше становление, а не становление «чужих нам вещей». Но вот дано ли это «я» самому себе как сознание мира?
Универсальными силами всеобщего, силами рода «человек» каждое «я» овладевает нерефлексивно - овладевая речью, осваиваясь среди людей, присваивая формы человеческой жизнедеятельности, общения, воплощенные в культуре. Сквозь эти формы представлен и «опыт универсума», бытия. А овладев, далее это эмпирическое «я» использует сей опыт кто во что горазд, преимущественно - ради частичного, частного. Но вот способностью быть собственно человеком, а не представителем (экземпляром) рода «человек», умением становиться и быть человеком, сознательно жить жизнью всех и свое для-себя-бытие удерживать как сознательно снятое противоречие бытия-в- себе и бытия-для-другого (вспомним Гегеля) нерефлексивно нельзя, не получится. Здесь требуется сознательное усилие, «годы учения», собственно - «школа» (не школярство, а именно учение), в том числе - история философии как школа мысли. Только на этих путях возможно пресуществление, пересоздание, преображение себя. И тогда собой можно преобразить зло. Максимилиан Волошин так говорит об этом: “Поймите сущность зла. Не бойтесь страсти. Не противьтесь злому Проникнуть в вас: Все зло вселенной должно, Приняв в себя, Собой преобразить” [3, с. 36].
Смысл истории философии - довести нас до остроты понимания, что все вокруг и все во мне, говоря словами Гегеля, есть «результат работы всех предшествующих поколений человеческого рода». История философии доводит нас до ума собственно. А без ума, развитой культуры ума сохранить человечность предельно сложно.
Вот и преподавать философию, историю философии следует не как компендиум сведений, а как школу мысли и, соответственно, школу человечности. Значит, не просто «преподавать», а вовлекать в эту удивительную школу своих учеников, чтобы вместе с ними учить-ся. Пусть учит сама история философии, а мы вместе со своими студентами - учимся в ней и тем самым заняты общим, увлекательным, захватывающим сам дух (а то как же: не меньше, именно дух) делом.
Искать основания человечности вне и помимо по-человечески значимого и осмысленного общего дела - пустое занятие. Всей своей жизнью, самой своей субъектностью, душой, духом и телом мы уже вплетены в ткань общего дела. Вопрос только в одном: что это за дело, в чем его суть, насколько дельно и по истине своей существенно оно. Хочется всецело согласиться с мыслью С.Н. Мареева: «Общее дело всегда есть! Это дело, которое делали Сократ и Платон, Галилей и Ньютон, Моцарт и Бетховен, Кант и Гегель, Достоевский и Н. Федоров. Это мировая философская, научная и художественная культура, которая и составляет субстанцию человечности. Она и есть сама ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ. Так берите ее себе! И сейчас она всем доступна. Нет, не хотят брать» [9, с. 477]. Итак, культура составляет субстанцию человечности и в этом смысле и есть сама человечность. Почему? А потому, что именно культура и порождает, и хранит человеческое в человеке, и жизнь в культуре как со-бытие, со-участие в общем деле сохранения человеческого и есть искомая человечность как таковая. Все остальное - партикулярно. Не хотят люди брать труд культуры как общего дела на себя, ибо погрязли в частном, частичном, мелочном. Ищут себя не там, где потеряли.
Совсем недавно, во время пересмотра драматических спектаклей по пьесам А.П. Чехова, вдруг пришел к странному выводу: если читать и перечитывать (смотреть и пересматривать, передумывать снова и снова) Чехова (равно как и Толстого, и Достоевского, и Тургенева, и Шекспира, и...), можно нечто понять в современной жизни. Если же смотреть и читать только современных (в смысле - модных) авторов - ничегошеньки не поймешь в современной же жизни. А что тогда значит - понять современную жизнь? А это - знать, как оставаться человеком в любых нечеловеческих условиях. По-видимому, то же самое в чем-то основном верно и по отношению к истории философии.
Когда же мы научимся учиться? Иными словами, мыслить? Любая работа будет проклята, если ей не предшествует труд мысли (В.В. Бибихин).
История философии может научить быть человеком, точнее - становиться человеком.
Литература
1. Бибихин В.В. Внутренняя форма слова / В.В. Бибихин. - СПб.: Наука, 2008. - 420 с.
2. Бибихин В.В. Узнай себя / В.В. Бибихин. - СПб.: Наука, 1998. - 577 с.
3. Волошин М. Собрание сочинений / М. Волошин. - Т. 2. Сочинения и поэмы 1891-1931 / под ред. В.П. Купченко и А.В. Лаврова. - М.: Эллис Лак 2000, 2004. - 768 с.
4. Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии / Г.В.Ф. Гегель; [пер. с нем. Б. Столпнер] // Сочинения. - М.: Партиздат, 1932. - Т. ІХ. - 313 с.
5. Гегель ГВ.Ф. Энциклопедия философских наук / ГВ.Ф. Гегель; [пер. с нем. Б. Столпнер]. - Т. 3. Философия духа. - М.: Мысль, 1977. - 408 с.
6. Кузанский Николай. Об ученом незнании / Николай Кузанский; [пер. с лат. В.В. Бибихин] // Сочинения: в 2 т. - М.: Мысль, 1979. - Т. 1. - С. 47-184.
7. Лосев А.Ф. История философии как школа мысли / А.Ф. Лосев // Философия. Мифология. Культура. - М.: Политиздат, 1991. - С. 493-508.
8. Малахов В.А. О некоторых особенностях христианского нравственного воспитания в секуляризованном мире [Электронный документ] / В.А. Малахов. - Режим доступа: http://ortodossa- ambrogio.org/ru/ach20096/index.html.
9. Мареев С.Н. Мыслить... (Избранные статьи последних лет) / С.Н. Мареев. - М.: Изд-во СГУ 2011. - 587 с.
10. Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 года / К. Маркс // Сочинения. - 2-е изд. / К. Маркс, Ф. Энгельс. - М.: Политиздат, 1974. - С. 41-174.
11. Михайлов Ф.Т. Философия образования: ее возможности и перспективы / Ф.Т. Михайлов // Избранное. - М.: Индрик, 2001. - С. 452-512.
12. Суворов А.В. Концепция духовности Даниила Андреева и смысл жизни / А.В. Суворов // Рецепція ідей Канта у філософії та культурі російського Срібного віку: Матеріали міжнародної наукової конференції (Дрогобич, квітень 2014 р.). - Дрогобич: Вид. відділ ДДПУ імені Івана Франка, 2014. - С. 275283.
13. Хайдеггер М. Преодоление метафизики / М. Хайдеггер; [пер. с нем. В.В. Бибихин] // Время и бытие: Статьи и выступления. - М.: Республика, 1993. - С. 177-191.
14. Хоружий С.С. Памяти В.В. Бибихина / С.С. Хоружий // В опросы философии. - 2005. - № 4. - С. 112-113.
15. Энгельс Ф. Диалектика природы / Ф. Энгельс // Сочинения. - 2-е изд. / К. Маркс, Ф. Энгельс. - Т. 20. - С. 339-626.