2.3 Судебный прецедент
В настоящее время понятие «судебный прецедент» раскрывается во многих трудах как зарубежных, так и российских правоведов. Так, юридический прецедент характеризуется «как судебное или административное решение по конкретному юридическому делу, которому придается сила нормы права и которым руководствуются при разрешении схожих дел». С.С. Алексеев под судебным прецедентом понимает «судебное решение по конкретному юридическому делу, которому придается общеобязательное юридическое значение». С.В. Маркин утверждает, что «судебный прецедент - это решение высших судебных органов по конкретному делу, результатом которого является создание либо толкование существующей нормы права, являющееся обязательным для них самих и всех нижестоящих судов и подлежащее официальному толкованию, которое делает его общеизвестным».
Точка зрения зарубежных ученых также не однозначна. По мнению Мак Кормика и Саммерса, «прецеденты - это наиболее ранние решения, которым следуют суды при принятии решений». Р. Давид раскрывает понятие судебного прецедента в своей книге «Основные правовые системы современности» как «решение по конкретному делу, являющееся обязательным для судов той же или низшей инстанции при решении аналогичных дел либо служащее примерным образцом толкования закона, не имеющим обязательной силы».
М.Н. Марченко справедливо замечает: «Понятие прецедента... весьма сложно и многогранно, в значительной степени зависящее от того и в то же время отражающее исторические, социальные, политические и иные традиции и специфические условия существования той правовой среды, в пределах которой прецедент функционирует».
Как известно, понятие судебного прецедента получило наиболее полное развитие и воплощение в системе англосаксонского (общего) права. Решения суда Англии, именно этого государства, где исторически судебному прецеденту уделяется главенствующее значение и роль, разделяются на две части: ratio decidendi (сущность решения - правовые принципы, на основе которых судья выносит решения) и obiter dictum (попутно сказанное - обстоятельства дела). В английской правовой доктрине именно ratio decidendi является важным критерием, раскрывающим понятие судебного прецедента. Р. Уолкер определяет ratio decidendi как «правоположение, применяемое к правовым вопросам, возникающим в связи с установленными судом фактами, на которых основано решение». С.К. Загайнова, раскрывая типичную структуру мотивированного судебного решения, указывает, что каждое решение суда состоит из: 1) установления существенных фактов, прямых и производных; 2) изложения правовых принципов, возникающих из конкретных обстоятельств дела; 3) вывода, основанного на соединении двух первых действий. При этом наиболее существенное значение отдается второй позиции - изложению правовых принципов, которое в конечном итоге позволит определить сущность решения, т.е. ratio decidendi. Учитывая определение Р. Уолкера в отношении термина ratio decidendi, можно сделать вывод, что это не что иное, как судебный прецедент. Не все, что утверждает судья при вынесении решения, будет прецедентом, не то решение, которое содержит описательную, мотивировочную и регулятивную часть, а только те правоположения, которые судья считает наиболее важными для своего решения. Они и образуют ratio decidendi (сущность решения), а остальное, таким образом, будет obiter dictum (попутно сказанное).
«Суть судебного прецедента сводится к тому, что нижестоящие суды обязаны при рассмотрении дел использовать судебные решения высших судебных инстанций, вынесенные по аналогии с рассматриваемым делом. При этом они применяют не все решение, а только часть, которая именуется racio decidendi. Именно эта часть решения и является правовой нормой - судебным прецедентом».
«Фундаментальные исследования «прецедентного права», проводившиеся западными авторами под «покровительством» Международной ассоциации правовой науки в 60 - 70-е годы, показали, что в одних национальных правовых системах и правовых семьях прецедент как источник права нашел себе полную поддержку и признание». Это национальные правовые системы Великобритании, США, Канады, Австралии.
«В других правовых системах прецедент никогда не воспринимался и не воспринимается до сих пор как источник права ни в своем классическом, ни в видоизмененном по истечении времени, «модернизированном» виде». Это правовые системы Болгарии, Венгрии, Румынии, Латвии, Литвы, Эстонии.
«В третьей группе правовых систем прецедент как источник права занимает весьма неопределенное, довольно противоречивое положение. К числу подобных правовых систем относятся в первую очередь правовые системы стран романо-германского права». Представителями данной группы являются страны континентальной Европы (Франция, Германия, Дания и др.).
В английской правовой доктрине существует метод доктора Гудхарта, смысл которого сводится к установлению (определению) в решении по конкретному делу основного принципа, такой идеи, которая превращала бы данное решение в судебный прецедент. При обсуждении данного вопроса Гудхард указывает, что «задача при анализе прецедента состоит не в том, чтобы изложить факты и выводы, а в том, чтобы установить, какие факты судья считал существенными и к какому значению он пришел на основании этих фактов. Именно отбором существенных фактов, по мнению Гудхарта, судья создает право».
Рассматривая вопрос о таком источнике романо-германского права, как судебный прецедент, необходимо обратить внимание на его практическую значимость. Практические реалии правовой жизни стран континентальной Европы являются ярким примером того, что «формальное непризнание прецедента не означает его фактическое отрицание. Скорее, наоборот. В большинстве стран романо-германского права прецедент как источник права не признается официально, теоретически, но независимо от этого он всегда является им практически». «Кроме практического значения, прецеденту отводится важная роль в правотворческом процессе, поскольку судебный прецедент не только регулирует конфликтное общественное отношение, но и намечает предпосылки для создания новой нормы права или изменения действующей».
В России в настоящее время за судами закреплены очень широкие полномочия не только по отмене действующих нормативных правовых актов, но и по вопросам толкования права. Нет только, пожалуй, пока еще официально закрепленного права судов на нормотворчество. Несмотря на то что отдельные суды фактически осуществляют эту функцию. Подтверждением этого является в том числе деятельность Конституционного Суда Российской Федерации, который при осуществлении им конституционного нормоконтроля выступает как бы «негативным законодателем», не создавая новой правовой нормы, а отменяя ее. Фактически он создает норму права, отменяющую неконституционную норму права, и такое его решение займет в системе законодательства место утратившего силу нормативно-правового акта. В своем Постановлении от 16 июня 1998 г. N 19-П «По делу о толковании отдельных положений ст. 125, 126 и 127 Конституции РФ» Конституционный Суд подтвердил это положение: «...решения Конституционного Суда Российской Федерации, в результате которых неконституционные нормативные акты утрачивают юридическую силу, имеют такую же сферу действия во времени, в пространстве и по кругу лиц, как решения нормотворческого органа, и, следовательно, такое же, как нормативные акты, общее значение».
Тем более что концепция разделения властей этому совсем не препятствует. Как уже описывалось выше, в современных условиях каждая ветвь власти вправе рассчитывать на наличие у нее нормотворческих полномочий. Сегодня уже никто не отрицает наличия нормотворческих полномочий у исполнительной власти (хотя это и несколько противоречит классической теории разделения властей).
Что касается судов, то законодатель, создавая правовые нормы, устанавливает всего лишь общие рамки, в которых должен действовать судья, применяя право, конкретизируя и уточняя его.
Действующее законодательство и сложившаяся правоприменительная практика уже сейчас позволяют выделить некоторые категории судебных решений, которые de facto признаются источниками российского права. К ним относятся решения Конституционного Суда Российской Федерации (в том числе его правовые позиции), постановления Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ, которые принимаются по вопросам разъяснения законодательства и обобщения судебной практики. В отдельную группу таких судебных решений следует также выделить решения судов общей юрисдикции и арбитражных судов по делам о признании нормативных правовых актов не соответствующими закону. Ратификация Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод сделала обязательными для России решения Европейского суда по правам человека.
«Отмечая возрастающую тенденцию, направленную на признание судебной практики в форме прецедента как источника российского права, многие авторы, не без оснований, указывают на то, что такое признание, несомненно, будет способствовать обогащению как теории источников, так и самого российского права. Кроме того, оно будет содействовать восполнению пробелов в праве, в нормативно-правовом регулировании.
Как отмечает М.В. Кучин, «сегодня, остро встает проблема включения прецедентного права Совета Европы в правовую систему Российской Федерации по аналогии с общепризнанными нормами и принципами международного права. К этому нас обязывают и международные обязательства, зафиксированные в статье 1 Закона «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» от 30.03.98, согласно которой «Российская Федерация в соответствии со статьей 46 Конвенции признает ipso fakto и без специального соглашения юрисдикцию Европейского суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней».
Однако ни наука, ни практика, связанные распространенной в отечественном праве догмой о невозможности признания прецедента в качестве источника международного права, фактически не готовы к разработке такого механизма. Представляется, что данный подход к прецеденту является устаревшим и не отвечающим реальному положению вещей.
2.4 Общие принципы права и правовая доктрина
Общие принципы права представляют собой концентрированное выражение наиболее важных сущностных черт и ценностей общей системы права. В них находят свое правовое выражение наиболее важные демократические ценности, свойственные современному развитому государству. Главный недостаток понятия общих принципов права в том, что оно не вполне конкретно и, следовательно, создает трудности для его применения судом.
В последние годы была предпринята попытка более четко определить понятие общих принципов права. Так, Маастрихтский договор 1992 г. о создании Европейского Союза содержит статью, которая прокламирует в качестве основных принципов европейского права права и свободы человека, закрепленные в Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., а равно относит к ним те, которые вытекают из конституционных традиций общих для конституционного строя всех государств - членов ЕС. Конечно, речь в данном случае идет о правовом акте, сфера действия которого ограничена территорией государств - участников Европейских Сообществ. Следует, однако, принять во внимание то, что если первоначально членами Европейских Сообществ было только шесть государств, то в настоящее время их число достигло 15, а в ближайшее время предстоит дальнейшее значительное расширение сферы применения европейского права за счет включения в это интеграционное объединение новых государств, в том числе ряда стран Центральной и Восточной Европы.
Несоответствие нормы материального или процессуального характера общим принципам права порождает ее ничтожность и недействительность вынесенного на ее основе решения. Все это позволяет сделать вывод о том, что общие принципы права представляют собой в настоящее время важный юридический инструмент. Они служат источником права вообще и конституционного права в особенности.
В соответствии с п. 4 ст. 15 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.
Иногда к числу источников права относят также доктринальные построения и труды выдающихся специалистов в области конституционного права. В отдельных странах судебные учреждения в мотивировочной части своих решений порой ссылаются на мнения авторитетных ученых или юридическую доктрину, превалирующую в данной стране. Воздействие юридической науки действительно может быть весьма значительным, однако это вряд ли дает основание рассматривать юридическую науку и доминирующие в стране правовые доктрины и концепции в качестве непосредственного юридического источника права. Это воздействие носит, как правило, опосредованный характер и проявляется главным образом за счет своего влияния на формирование правосознания судей и иных должностных лиц, призванных применять право на практике.
Заключение
В данной работе были рассмотрены основные вопросы теории и практики формирования и совершенствования источников конституционного права зарубежных стран.
На основании изложенного, необходимо сделать следующие основные выводы.
. Источники права как в теории государства и права, так и в отраслевых юридических науках чаще всего понимаются в формально-юридическом смысле, как внешнее выражение норм права.
. Выстраивая систему источников конституционного права зарубежных стран, можно выделить следующие основные группы источников: во-первых, национальные нормативно-правовые акты; во-вторых, обычай; в-третьих, судебный прецедент; в-четвертых, нормативно-правовые акты наднационального характера и международные договоры; в-пятых, общие принципы права. Рассмотрим каждую из названных категорий в отдельности.
. Основным источником конституционного права в большинстве стран является нормативный правовой акт. В каждой конкретной стране структура и порядок принятия, а равно правовой режим нормативно-правовых могут отличаться весьма существенными нюансами.
Тем не менее, общая иерархия таких актов, а, следовательно, и соподчиненность содержащихся в них правовых норм зависит, прежде всего, от статуса органа, который эти акты принимает, а также от того, какое место в общей иерархии государственных институтов занимает данный орган.
. Роль и значение обычая в конституционном праве относительно невелики по сравнению с частным правом и в то же время заметно отличаются в странах, принадлежащих к различным правовым системам. Наиболее значительное место обычай занимает в странах англосаксонского права.
. В настоящее время интерес к проблеме судебного прецедента как источника права значительно возрос.
За последние 10 лет в научной литературе появилось большое количество работ, посвященных как историческим вопросам формирования судебного прецедента, так и его теоретическим основам.
Однако при проведении исследований сущности судебного прецедента ученые сталкиваются с проблемами, обусловленными наличием множества суждений, в том числе диаметрально противоположных. При объяснении понятия «судебный прецедент» ученые вступают в полемику, высказывают различные определения данного термина.
На основе проведенного в работе анализа точек зрения в отношении определения судебного прецедента, можно сделать вывод, что данный термин определяется следующими основными критериями (признаками): судебным прецедентом признается, прежде всего, то судебное решение, которое (1) устанавливает правовую норму, имеющую (2) обязательное юридическое значение, а также которое (3) является «образцом» для всех судов той же или низшей инстанции.
Судебный прецедент становится источником права при существовании судебного правотворчества - возможности судьи самостоятельно определять и устанавливать в решении основополагающие принципы - правоположения.
Признание правотворческой функции за судами (даже в очень ограниченном объеме) во многом отвечает потребностям современного Российского государства и общества.
Суды имеют возможность наиболее полно и в короткий срок принимать меры к устранению пробелов и коллизий в действующем законодательстве.
Признание данной функции за судами может способствовать эффективному развитию российского права и быстрому приспособлению системы законодательства к изменяющимся условиям жизни государства и общества в условиях непрерывной правовой реформы в современной России.