В этот период потерь и лишений были открыты новые научно-исследовательские центры: лаборатория экспериментальной психологии Тбилисского государственного университета, научно-исследовательский институт психологии в г. Киеве, лаборатория по изучению речи при Ленинградском государственном педагогическом институте им. А. И. Герцена. В 1943 г. была организована Академия педагогических наук с педагогическим и психологическим отделениями, в 1945 г. -- сектор психологии при АН СССР.
Трагические условия войны дали толчок развитию психологического образования. В 1943 и 1944 гг. в Московском и Ленинградском университетах открылись психологические кафедры и отделения. И опять же, создание новых исследовательских и образовательных центров психологии стало возможным не только в силу социального запроса, но и наличия кадров, способных обеспечить качественное психологическое образование. Советская психология на тот момент представляла собой достаточно зрелую область знания, представители которой имели фундаментальное, в том числе дореволюционное, образование, навыки эмпирических исследований и философского анализа научных проблем, опыт участия в активных научных дискуссиях (Артемьева, 2018).
В условиях военного противостояния государств оказались востребованы работы по истории России, способствующие развитию положительной социальной идентичности, национального самосознания. В 1945-1948 гг. Б. Г. Ананьев, Б. М. Теплов и др. представили психологическое наследие национальных общественных деятелей К. Д. Ушинского, В. Г. Белинского, И. М. Сеченова и др. В 1941-1943 гг. Б. Г. Ананьев, А. Н. Рыбников и С. Л. Рубинштейн опубликовали ряд работ, посвященных истории отечественной психологии, выделению ее специфики, методологических основ исследования.
В послевоенный период 1946-1950 гг. количество публикаций ведущих советских психологов возросло в два раза. Анализ содержания их работ свидетельствует о том, что не менее 20 публикаций стали результатом исследований по военной тематике. Значительная часть работ посвящена вопросам восстановления психических функций, реабилитации после полученных травм. Среди них не только статьи, но и монографии, в частности работа А. Р. Лурии «Восстановление функций мозга после военной травмы» (1948), в которой автор представил основы будущей нейропсихологии. Вместе с тем необходимо отметить послевоенный прогресс в развитии психологической науки в целом. Вышло второе издание «Основ общей психологии» С. Л. Рубинштейна (1946), работу над которым он продолжал даже во время эвакуации в Ленинграде. Опубликованы монографии Б. М. Теплова «Психология музыкальных способностей» (1947), А. А. Смирнова «Психология запоминания» (1948) и др.
Таким образом, Вторая мировая война способствовала развитию отечественной психологии. В большей степени она стимулировала прикладные исследования, прежде всего, в области восстановления психических функций и реабилитации раненых бойцов. Результаты работы созданных в ее годы реабилитационных и научно-исследовательских центров были осмыслены и обобщены в научных монографиях, стали материалом для разработки фундаментальных основ психологии, а также способствовали рождению новой научной области -- нейропсихологии.
В целом, Великая Отечественная война способствовала развитию, как практики психологической помощи, так и основанных на ее материале прикладных научных исследований. Каждый ученый и научное сообщество в целом, все общество работали для фронта и победы. Успешная работа психологов привела к укреплению авторитета психологической науки в целом. Не прервались и фундаментальные исследования.
Несмотря на относительно более высокий рост числа обнаруженных работ в ходе Первой Мировой войны, их содержание в меньшей степени отражает влияние военного времени. Если итогом Первой Мировой и гражданской войн были статьи отдельных авторов по военной психологии, то результатом осмысления опыта деятельности психологического сообщества в годы Великой Отечественной войны явилась подготовка целого ряда работ, освещающих результаты и достижения советских психологов последнего десятилетия, развития военной психологии как самостоятельного направления психологии, актуальное состояние психологической теории и практики.
Проведенное исследование позволяет говорить о влиянии мировых войн на развитие как психологии в России. Однако результаты влияния обеих войн на деятельность ведущих отечественных психологов было неравнозначно. Качественный и сленговый анализ заголовков работ, опубликованных исследователями в 1914-1918 гг., не позволил обнаружить следы их участия в решении практических задач военного времени. В то время как результаты анализа заголовков работ ведущих психологов в годы Первой мировой войны свидетельствуют о значительном внимании авторов к разным практическим аспектам военной психологии и реабилитации раненых.
На годы обеих войн приходятся достижения в фундаментальной исследовательской психологии: известны случаи публичной защиты диссертаций, издания монографий, подготовленных на материале военных лет. Однако в годы Первой мировой войны эти события происходили словно параллельно с участием страны в мировой войне. Если результатом Первой мировой и гражданской войн были статьи отдельных авторов по военной психологии, то в свете задач Великой Отечественной войны был подготовлен целый ряд работ, освещающих актуальное состояние психологической теории и практики, результаты и достижения советских психологов последнего десятилетия. Не обнаружены следы зависимости внимания к научному наследию и оценки идей авторов от их принадлежности к стра- не-противнику в войне 1914-1918 гг. И иначе, в преддверии и во время Второй мировой войны оценивались идеи фашистских психологов-идеологов в 1930-1940-х гг.Успехи как практической, так и исследовательской -- прикладной и фундаментальной -- психологии 1940-х годов в послевоенный период стали возможны благодаря сплочению отечественных психологов в деле построения самобытной марксистской психологии и организации обороны Родины. В экстремальных условиях Великой Отечественной войны психологическое сообщество обнаружило способность к самоорганизации (Артемьева, 2012), собственному преобразованию, вызвавшему конструктивные изменения условий их жизни и деятельности. Опыт активной исследовательской работы, осмысления закономерностей функционирования психического способствовал усилению дисциплинарной организации советской психологической науки и сохранению ее теоретической независимости в период Павловской сессии (Артемьева, 2015).
Сообщество ученых откликнулось не только на социальный заказ, но и общественную потребность. Совместный опыт решения задач построения советской психологии, обеспечения нужд фронта и тыла, историко-научная рефлексия ведущих представителей научного сообщества определили успехи прикладной и практической психологии. В свою очередь, фактологический материал, накопленный и систематизированный в годы оборонительных и освободительных военных действий 1941-1945 гг., стал основой для развития существующих и разработки новых направлений фундаментальной психологии.
война практическая исследовательская психология публикации
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Артемьева, О. А. (2012) К проблеме управления и самоорганизации отечественной психологической науки в первой половине ХХ столетия // Известия Иркутского государственного университета. Серия «Психология». Т. 1. № 2. С. 28-35.
Артемьева, О.А. (2015а) Предыстория «диагонального разрыва»: уроки социальной истории психоанализа, педологии и психотехники в России столетия // Взаимоотношения исследовательской и практической психологии / под ред. А. Л. Журавлева, А. В. Юревича. М. : Изд-во «Институт психологии РАН». С. 311-336.
Артемьева, О.А. (2015Ь) Социально-психологическая детерминация развития российской психологии в первой половине ХХ столетия. М. : Изд- во «Институт психологии РАН». 534 с.
Артемьева, О.А. (2018) Научные и идеологические дискуссии в формировании методологического единства советской психологии // Методология и история психологии. Вып. 2. С. 73-88.
Богданчиков, С.А. (2015) Советская исследовательская и практическая психология // Взаимоотношения исследовательской и практической психологии / под ред. А. Л. Журавлева, А. В. Юревича. М. : Изд-во «Институт психологии РАН». С. 337-384.
Гусельцева, М.С. (2015) Культурно-деятельностная эпистемология как основание интеграции исследовательской и практической психологии // Взаимоотношения исследовательской и практической психологии / под ред. А. Л. Журавлева, А. В. Юревича. М. : Изд-во «Институт психологии РАН». С.179-213.
Дьяченко, М. И. (1985) Советская психологическая наука на службе обороны Родины // Вопросы психологии. № 3. С. 5-13.
Журавлев, А.Л., Ушаков, Д. В. (2015) Пути и принципы взаимодействия теоретико-экспериментальной психологии и практики // Взаимоотношения исследовательской и практической психологии / под ред. А. Л. Журавлева, А. В. Юревича. М. : Изд-во «Институт психологии РАН». С. 18-69.
Кольцова, В. А., Олейник, Ю. Н. (2006) Советская психологическая наука в годы Великой Отечественной войны (1941-1945). М. : Изд-во Моск. гуманитар. ун-та, Ин-т психологии РАН. 360 с.
Психологическая наука в России XX столетия: Проблемы теории и истории (1997) / под ред. А.В. Брушлинского. М. : Изд-во «Институт психологии РАН». 574 с.
Юревич, А.В. (2015) Еще раз о «схизисе» исследовательской и практической психологии // Взаимоотношения исследовательской и практической психологии / под ред. А. Л. Журавлева, А. В. Юревича. М. : Изд-во «Институт психологии РАН». С. 70-90.
Ash, M. (2002) Die Rolle der Geisteswissenschaften im Dritten Reich 19331945 // Psychology / Ed. by А. Hausmann. P. 229-264.
Geuter, U. (1988) The professionalization of Psychology in Nazi Germany. Cambridge: Cambridge University Press. 360 p.
Gilgen, A.R., Gilgen, C. K., Koltsova, V. A., Oleinik Y. N. (1997) Soviet and American Psychology During World War II. Westport-London: Greenwood Press. 242 p.
Wieser, M. (2018) Psychology in the “Ostmark”: Applied Psychology in times of war // ESHHS Groningen: Book of Abstracts / Ed. J. Eshuis. Netherlands: Open University of Netherlands. Р. 19-20.