Тенденции развития процентного соотношения «белого» населения западных стран, с учетом США и Канады, по оценкам экспертов, таковы: снижение с 13% в 2010 г. до 9-10% к 2050 г. и до 2-3% к 2110 г.
[5, с. 6]. Это означает, что уже в 2050-е гг. латино- и афроамериканцы станут в США большинством, а к началу XXII в. население Африки будет втрое превосходить население Европы. Наблюдается также серьезное изменение соотношения между приверженцами различных религий: все большее число нынешних жителей Европы исповедует ислам. По данным Центрального института исламских архивов (г. Зёст, ФРГ), к мусульманам в странах ЕС относят себя около 20 млн чел.
Самая крупная мусульманская община сейчас существует во Франции (до 7 млн чел., ислам стал второй по численности религией страны после католицизма), на втором месте - Германия (4 млн), Великобритания (1,7 млн), Болгария (1,1 млн), Нидерланды (1 млн), другие западноевропейские страны по численности мусульманского населения пока не превысили миллионный барьер [2]. При этом необходимо учитывать, что, в отличие от России или Южной Европы (где ислам на протяжении столетий существовал наряду с христианством и другими религиями), в Западной Европе иммигранты-мусульмане появились, в основном, только после Второй мировой войны.
По оценке британского журнала «Экономист», даже без учета иммиграционного потока, а только исходя из естественного прироста, можно ожидать увеличения численности мусульман в ЕС до 30 млн чел. к 2025 г. [17, с. 116]. В сугубо демографическом плане перспектива роста численности мусульман еще не означает неизбежную исламиза- цию континента. Но считается, что мусульманская молодежь способна на быструю мобилизацию в случае ощущения угрозы интересам своей общины. Так, в Германии в период событий, связанных с высылкой курдского политического лидера А. Оджалана, курдская община мобилизовала своих членов выйти на демонстрации протеста по всей стране в течение всего одного часа (по признанию министра внутренних дел О. Шили, немецкой полиции требуется на подобную мобилизацию гораздо больше времени) [16, с. 94-95].
В ряде западных стран власти пытаются в какой-то мере учитывать повышенную религиозную чувствительность молодых мусульман. Так, в некоторых учебных заведениях США, Канады, Швеции следят за тем, чтобы в столовых был набор соответствующих блюд; оборудуются 8 помещения для омовений и молитв; в Германии в десятках государ- 20 ственных школ учебные планы содержат специальный предмет «Основы ислама» [4, с. 41].
В последние несколько лет идут активные споры о возможности дальнейшей реализации политики мультикультурализма в европейских странах. Отметим, что понятие «мультикультурализм» является довольно неоднозначным. Во-первых, этим термином называют государственную политику, в рамках которой признается принципиальная равноценность и равнозначность различных культурных и религиозных традиций и которая направлена на создание условий для сосуществования разных культур и религий в рамках одного национального государства. Во-вторых, под мультикультурализмом понимают культурное и этническое многообразие, характерное для многих современных обществ, и тесное взаимодействие и взаимозависимость, которые установились между различными этносами и культурами [9, с. 195]. В рамках исследовательской программы «Евробарометр», реализуемой ЕС, регулярно замеряется «индекс мультикультурных политик», проводятся другие опросы, фиксирующие общественные настроения в отношении культурного разнообразия. Предметом сравнительного исследования становится, в частности, уровень «мультикультурного оптимизма» - готовности общества к существованию в среде, являющейся культурно гетерогенной. Также изучается уровень мигрантофобии - склонности возлагать на мигрантов вину за существующие социальные проблемы [12, с. 20].
Некоторые зарубежные исследования убедительно доказывают, что отношение к миграции и иммигрантам в стране приема напрямую зависит от уровня жизни и доходов населения. Так, в исследовании М. Моррисона, Л. Тея и Е. Динера утверждается, что «в более бедных странах и в коллективистских культурах по сравнению с индивидуалистскими оценка ситуации в стране оказывается более сильным предиктором удовлетворенности жизнью, чем удовлетворенность здоровьем, работой и условиями жизни» [24]. При этом иммигранты и миграция воспринимаются как угрозы экономической (сфера образования чаще всего относится именно к экономической) и культурной безопасности. Еще в 2005 г. европейские исследования показывали, что примерно половина европейцев настроена против иммиграции, 40% европейцев выступают против предоставления иммигрантам гражданских прав, а 20% из них избегают социальных контактов с иммигрантами как в публичной, так и в частной сфере [22]. При этом исследования, проводившиеся в четырех странах - России, Германии, Великобритании и Израиле - показывают положительную связь между уровнем субъективного благополучия (тем, как человек себя воспринимает) и негативным восприятием последствий иммиграции [15, с. 39]. Установки на ограничение иммиграции могут повышать субъективное благополучие принимающего населения (это верно для всех стран, кроме Германии описываемого временного периода).
Таким образом, изучение статистики иммиграции в историческом контексте показывает: во-первых, неуклонный рост числа иммигрантов в развитых странах мира; во-вторых, его влияние на этнический и конфессиональный состав общества в большинстве государств Европы и Америки; в-третьих, изменение отношения к иммиграции «коренного» населения этих стран со все большей увязкой в социальном сознании вопросов иммиграции с уровнем субъективного благополучия.
Практическая реализация программ адаптации и интеграции мигрантов довольно сложна, поскольку требует слаженной работы министерств разного профиля, а также хорошего уровня согласованности действий на местном, федеральном, а порой и надгосударственном - в случае Евросоюза - уровнях. Требуется также согласование усилий государственных и негосударственных организаций, работающих на данном направлении.
В Европе управление интеграцией означает, скорее, управление «скоростью интеграции», обеспечение ее равномерности. Минимальный срок проживания в стране до получения гражданства составляет в разных европейских странах от 3-х (Бельгия) до 10-и (Австрия, Греция, Италия, Португалия, Испания) лет. Поэтому все чаще в оборот вводится расширительное толкование понятия «гражданская идентичность» (в английском языке это звучит как «civic citizenship»). Это понятие распространяется на всех жителей страны, вне зависимости от того, являются они официальными гражданами государства в настоящее время или нет. Такой инновационный подход предполагает повышенное внимание к правам и обязанностям мигрантов и общества: чем больше прав имеет человек, чем больше обязанностей принимает на себя, тем выше уровень его «гражданской гражданственности». Именно права и обязанности иммигрантов будут, скорее всего, служить основой будущего механизма управления социальной интеграцией в Европе, разнообразие населения которой продолжает увеличиваться высокими темпами. При этом для успешной интеграции потребуется большая открытость со стороны общества и большая политическая воля на всех уровнях государственного управления.
Библиографический список
1. Алешковский И.А., Ионцев В.А. Управление международной миграцией в условиях глобализации // Век глобализации. 2015. № 1. С. 75-87.
2. В Европе проживает 53 миллиона мусульман // Наш мир. Казахстанская республиканская газета. 2009. 22 апреля.
3. Вендина О.И. Московская идентичность и идентичность москвичей // Известия РАН. Серия географическая. 2012. № 5. С. 27-39.
4. Вульфсон Б.Л. Аккультурация иммигрантов на европейском образовательном пространстве. М., 2015.
5. Давидсон А.Б. Ключевая проблема XXI столетия: последствия распада империй // Новая и новейшая история. 2006. № 2. С. 3-21.
6. Доклад о международной миграции 2015 (International Migration Report 2015). URL: http://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/2580836 (дата обращения: 26.07.2017 г.).
7. Ионцев В.А., Прохорова Ю.А. Международная миграция населения в контексте демографической теории // Научно-практический журнал «Уровень жизни населения регионов России». 2014. № 3 (193). С. 83-91.
8. Ионцев В.А. Международная миграция в России: 10 лет после Каира // Народонаселение. 2004. № 3. С. 97-105.
9. Кирюхин Д. Мультикультурализм, национализм и идентичность: украинский контекст // Кризис мультикультурализма и проблемы национальной политики / Под ред. М.Б. Погребинского и А.К. Толпыго. М., 2013. С. 195-218.
10. Кондратьева Т.С., Новоженова И.С. Иммигранты в Европе: модели интеграции // Актуальные проблемы Европы. М., 2006. С. 9-59.
11. Коробков А., Мукомель В. Опыт миграционной политики США: уроки для России // Миграция в России 2000-2012 гг. Хрестоматия / Под ред. И.С. Иванова. В 3-х т. М., 2013. Т. 2. С. 365-391.
12. Малахов В.С. Интеграция мигрантов: европейский опыт и перспективы России: Рабочая тетрадь / Под ред. И.С. Иванова. М., 2014.
13. Метц М. Миграция и необходимость формирования новых межкультурных отношений в обществе на примере Германии // Этнодиалоги. Научноинформационный альманах. 2016. № 1(50). С. 64-71.
14. Молодикова И.Н. Миграционная политика Евросоюза - баланс интересов безопасности vs прав человека // Мигранты, мигрантофобии и миграционная политика / Под ред. В.И. Мукомеля. М., 2014.
15. Рябиченко Т.А., Лебедева Н.М. Отношение к иммиграции и субъективное благополучие принимающего населения // Общественные науки и современность. 2014. № 2. С. 34-43.
16. Сухов А.Н., Трыканова С.А. Миграция в Европе и ее последствия: Учебное пособие. М., 2008.
17. Узнародов И.М. Проблема иммигрантов в странах Запада на современном этапе // Terra Economicus. 2014. Т. 12. № 1. С. 115-122.
18. Цапенко И.П. Социальные эффекты иммиграции // Вестник Российской академии наук. 2015. Т. 85. № 10. С. 906-915.
19. Электронная портал «Россия сегодня» (Russia Today). URL: https://russian. rt.com/world/article/373582-ssha-zakonoproekt-deti-migrantov (дата обращения: 14.10.2017).
20. International Migration Report 2013 // Department of Economic and Social Affairs Population Division. 2013. P. 1. URL: http://www.un.org (дата обращения: 25.10.2016).
21. Lewis R. The Demography and Geography of London's Ethnic Minorities. L., 1997.
22. Majority Populations' Attitudes Towards Migrants and Minorities. European Monitoring Centre on Racism and Xenophobia. Vienna, 2005.
23. Money J. No Vacancy: the Political Geography of Immigration Control in Advanced Industrial Countries // International Organization. 1997. Vol. 51. № 4. P. 685-720.
24. Morrison M., Tay L., Diener E. Subjective Well-being and National Satisfaction: Findings from a Worldwide Survey // Psychological Science. 2011. Vol. 22. P. 460-462.
25. Munz R., Kristof T. Labour Migrants Unbound? EU Enlargement, Transitional Measures and Labour Market Effects. The Hagues Process on Refugees and Migrants, September 2006. URL: http://www.thehagueprocess.org (дата обращения: 23.05.2016).
26. Ravenstein E.G. The Laws of Migration // Journal of the Royal Statistical Society. 1989. № 48. P. 241-305.
27. Ray B. Canada: Policy Changes and Integration Challenges in an Increasingly Diverse Society // Migration Information Source. 2005. November. URL: http:// www.migrationinformation.org (дата обращения: 17.04.2016 г.).
28. Statistisches Bundesamt. Bevцlkerung und Erwerbstдtigkeit. Auslдndische Bevцlkerung. Ergebnisse des Auslдnderzentralregisters 2011. Fachserie 1. Reihe 2. Wiesbaden, 2012.
29. The Global Approach to Migration and Mobility, Brussels, 18.11.2011. URL: http://eur-lex.europa.eu (дата обращения: 07.11.2016).
30. Urban World: Mapping the Economic Power of the Cities. McKinsey Global Institute. 2011. March.
31. U.S. Population Protections: 2005-2050. Pew Hispanic Center. URL: http:// www.pewhispanic.org (дата обращения: 20.05.2016).
32. World Migration Report 2010 - World Migration 2010: The Future of Migration: Building Capacity for Change. Switzerland // International Organization for Migration. URL: http://publications.iom.int (дата обращения: 13.05.2016).