Исходя из предложенной нами хронотопической структурно-семиотической модели исторического романа, становится возможным анализировать произведения, объединенные общим историческим знаком. В нашем случае - это художественные романы, посвященные значительной исторической фигуре монгольского полководца Чингисхана.
При анализе эпических произведений на историческую тематику, на наш взгляд, возникает необходимость выделения в хронотопической модели романного целого сюжетного хронотопа и фабульного. Так, фабульная канва, или действительный исторический хронотоп романа-трилогии якутского прозаика Н. Лугинова «По велению Чингисхана» [8] и произведения И. Калашникова «Жестокий век» [5] будут совпадать, поскольку они имеют одну фактографическую основу - «Сокровенное сказание монголов» [10], являющееся историографическим повествованием о родословной и жизни знаменитого монгольского хана, написанное анонимным автором. Поскольку этот исторический документ наиболее полно и последовательно иллюстрирует основные события, происходившие с Тэмуджином, - от его рождения до смерти, то оказывается естественным, что эта хроника является главным фундаментом для художников, берущихся за художественное осмысление той эпохи. Время «Сокровенного сказания монголов» - это время линейное, календарное, следующее строгой исторической логике, рассказывающее о рождении героя, его подвигах, главных жизненных перипетиях и смерти.
Повествование о военных походах и других важных биографических событиях Чингисхана в исследуемых романах совпадает с документальной основой, но типы, способы организации сюжетного хронотопа Н. Лугинова и И. Калашникова различны.
В исторической трилогии якутского прозаика Н. Лугинова (1995) все книги начинаются и заканчиваются легендами и притчами, несущими определенную смысловую нагрузку. В легенде о Бодончоре, прародителе будущего знаменитого воителя, предваряющей все три части исторического произведения, в свернутом виде заложена основная мысль романа - необходимость человеческого единства: семейного, племенного, государственного.
В организации сюжетно-композиционного построения романа «По велению Чингисхана» применяется циклическая схема, внутри которой развивается кумулятивный сюжет, отражающий предзаданный или фреймовый хронотоп. Циклическое обрамление историческому произведению Н. Лугинова придают условные художественные формы - вставные легенды и притчи, которые значительно расширяют хронотопическую структуру романа, выводя собственно исторический сюжет на более глубокий экзистенциальный уровень.
Тяготение к притчевости, широкое использование условных средств выразительности, посредством которых выражается определенная эстетико-идеологическая заостренность произведения, является одним из признаков философской разновидности романной суперпарадигмы. В якутском романе «По велению Чингисхана» это художественное отличие от исторического произведения И. Калашникова «Жестокий век» выражается и на уровне повествовательной структуры, где отмечается более усиленное присутствие авторской точки зрения, что придает оттенок публицистичности.
Структура хронотопа в таких главах, имеющих более явное авторское присутствие, начинает обладать усложненной формой, когда через перцептуальный хронотоп героев (организующий сюжетный пространственно-временной континуум произведения) происходит своеобразное смыкание с хронотопом читателя, воспринимающего события давно ушедших лет как сегодняшние, актуальные и выводящие читателя на осознание глобальности общечеловеческого, т.е. онтологического хронотопа.
Художественной хронотопической модели якутского исторического романа в большей мере присущи черты мифологического построения, его хронотоп нелинеен, особенно в типологическом сравнении с сюжетной организацией времени романа «Жестокий век» И. Калашникова (1978), где сюжетный хронотоп во многом совпадает с фабульным времяпространством.
В историческом романе И. Калашникова реализованы иные жанровые стратегии, когда авторская интенция подводит к иной реализации сюжетно-композиционного хронотопа. Для И. Калашникова важно показать ту историческую действительность, тот окружающий мир, в столкновении с которым главный герой должен прийти к некоторому логическому художественному завершению. Автор предлагает свой индивидуальный взгляд на исторические события далеких лет, свою трактовку причин возвышения и доминирования империи Чингисхана.
Роман «Жестокий век» показывает Чингисхана не готовым «от рождения» жестоким правителем, а живым человеком, которому были доступны обычные человеческие устремления. Жестокие условия выживания сильнейшего во времена степных междоусобиц ломают этические устои честолюбивого юноши Тэмуджина, формируют в нем нравственные установки беспощадного правителя. Главенствующую роль в этом произведении несет мотивный комплекс страха, которым одержим сперва ребенок Тэмуджин, рано оставшийся без поддержки отца и подверженный гонениям со стороны ближайших родственников, и впоследствии, с укреплением личного могущества жестокого хана, этот страх не уходит, он просто приобретает иной смысл.