Очевидно другое. На фоне острейшей критики страны из-за рубежа и внутреннего кризиса осени 1977 года, начавшегося с похищения (и приведшего к его последующему убийству) влиятельного промышленника Ганса Мартина Шляйера, западногерманский медийный ландшафт проявил, никогда прежде ему не свойственный эффект солидаризации. Причем не только с немецким обществом и органами власти, но и с другом с другом как с отдельными западногерманскими новостными и аналитическими периодическими печатными изданиями, также нередко напрямую подвергавшимися опасности, исходившей от членов РАФ и их пособников.
Эта «корпоративная» сплоченность и солидарность немецких СМИ друг с другом стала, очевидно, следствием не «объективных», а почти исключительно «негативных» зарубежных репортажей. Так, критические замечания прочей европейской прессы назывались западногерманскими СМИ преимущественно «абсурдными», а их содержание в корне ошибочным и не соответствующим действительности. Выпады против самих СМИ ФРГ как правило никогда не приводили к критической дискуссии и критическому рассмотрению в самой Западной Германии их по существу, но побуждали лишь к поиску «истинных» причин такой критической по отношению к Германии позиции и такому критическому, если не сказать оскорбительному и унижающему достоинство нации характеру статей и реплик в иностранной прессе.
В ответ на обвинения европейских СМИ, в которых очевидны намеки на «скатывающуюся назад в фашизм» политику ФРГ крупная газета «Bild» публикует интервью с интервью с немецким эссеистом и историком консервативных взглядов Голо Манном, сыном писателя Томаса Манна. Манн категорически опровергает эти обвинения и заявляет, что за данной кампанией «целенаправленной травли» против Германии стоят коммунисты и их симпатизанты. По его мнению, настоящая опасность для страны и ее демократической правовой системы исходит от «ультралевых» и террористов, но никак не с правого фланга политического ландшафта, как утверждают иностранные СМИ. [5]
Похожую точку зрения вместе с газетой «Bild» представляют своим читателям и другие издания: «Frankfurter Allgemeine Zeitung», «Der Spigel», «Die Zeit». В качестве основных причин для представления Германии и современных событий в ней связанных с борьбой с террористической угрозой в ложном свете они приводят в общем и целом три главных аргумента. Во-первых, данное представление искажено как результат открытых и всеобщих дебатов о так называемых „пытках одиночным заключением» (нем. Isolationsfolter). Во-вторых, является следствием банальной зависти европейских коллег и соседей к новой политической, военной и экономической мощи Западной Германии. И, наконец, в-третьих, такая «агрессивная публицистика» является ничем иным как попыткой зарубежных авторов отвлечь внимание своей аудитории от собственных национальных проблем и переключить его на новые мнимые страхи, проявляющие вокруг Германии. В частности, мнения по данной теме высказывались в немецкой прессе особенно часто касаемо Нидерландов. [2][6]
Такое развитие ситуации и положение дел, как ни удивительно, было в конечно счете выгодно и федеральному правительству Гельмута Шмидта, и немецких судебным органам. Поскольку чем острее становилась критика со стороны немецкой общественности по отношению к упрекам из-за рубежа, тем мягче становилось осуждение и само обсуждение условий заключения террористов РАФ в тюрьме Штаммхайм.
Самые высокопоставленные политики ФРГ выразили свое возмущение и непонимание манеры и способа такой критики. Так, например, федеральный президент Вальтер Шеель (Walter Scheel) сказал: «Это оскорбляет честь и достоинство демократии, если ей приписывают фашистские черты. Как президент этого государства я протестую против подобных домыслов. « В свою очередь, федеральный канцлер Гельмут Шмидт (Helmut Schmidt) также не сделал тайны из своего огорчения и выразил негодование по поводу „возмутительного тона» в международной прессе. Реакция канцлера была резкой. Причинами этих настроений европейской прессы канцлер Шмидт назвал „комплекс неполноценности» и доведенные до крайности непрекращающиеся попытки «скрыть свои внутренние проблемы». Он категорически отверг все обвинения в режиме «полицейского государства» и ему подобные. Делая заявление на этот счет, он также даже объяснил появление подобных публикаций проявлением «нехватки национального самосознания». [2] Подводя итог тому, какова была реакция и ответ Западной Германии на нападки зарубежных средств массовой информации, можно сделать вывод о том, что в своей риторике ни федеральные политики, ни сами западногерманские СМИ, как правило, не ставили под сомнение крепкие основы правового государства федеративной республики.
Однако, и здесь были свои исключения. Журналист газеты «Die Zeit» Гюнтер Гофман (Gunter Hofmann) выпустил в газете статью, в которой подверг острой критике немецкие СМИ. По его словам, они пишут «не открыто» и в их публикациях «не хватает анализа», они «часто не оставляют места для дискуссии и сомнений» и поэтому не предлагают читателю «зеркального отражения общественной действительности». Далее, Хофман добавляет фразу о том, что тот, « кто хочет быть в должной степени проинформирован, должен читать именно зарубежную прессу». Западногерманские газеты распространяют, по его словам, «атмосферу нетерпимости» и полагаются в своих публикациях только на поверхностную информацию, исходящую от официальных пресс-конференций федерального правительства. [5] Исходя из этих соображений, Гофман делает вывод о том, что СМИ ФРГ и само западногерманское государство «опасно сблизились», что сводит на нет любые представления о свободной прессе как о четвертой независимой ветви власти и ставит под серьезную угрозу демократический порядок устройства республики.
В остальном же, интенсивная словесная дуэль прессы ФРГ и соседних европейских стран по вопросу связанном с противодействием леворадикальной угрозе, исходящей в первую очередь от Фракции Красной Армии, продолжилась и в 1980-х гг. Однако, такой острый характер как в пик борьбы с РАФ во время «Немецкой осени» 1977 года, по сути, она больше уже никогда не носила. По результату успешной операции по освобождению заложников 18 октября 1977 года в аэропорту Могадишо весь мир стал свидетелем профессионализма и превосходства немецких спецслужб и, в особенности, спецподразделения «GSG 9», созданного всего несколько лет назад как следствие теракта 1972 года на летних Олимпийских играх в Мюнхене. Однако, поздравлять ФРГ с успехами в борьбе с террористами многие западные СМИ по-прежнему не спешили.
Ганс Эрих Кёлера: «Переменчивая значимость: нынешний фаворит». Газета «Frankfurter Allgemeine Zeitung». Карикатура от 26 октября 1977 года.
Уже через неделю после успешной операции, 26 октября 1977 года, газета «Frankfurter Allgemeine Zeitung» публикует карикатуру известного немецкого графика и карикатуриста Ганса Эриха Кёлера (Hanns Erich Kцhler) под заголовком: «Переменчивая значимость: нынешний фаворит» (нем. «Wechselhafter Stellenwert: Derzeitiger Favorit»). На этой карикатуре были изображены представители трех наций: Германии, Южно-Африканской Республики и Израиля. Образ немца представлен изображением «немецкого Михеля» - частым героем карикатур, художественной национальной персонификацией немцев, возникшей еще в Средневековье. Фигура Михеля на карикатуре находится в позе человека, защищающегося от гнева и недовольства толпы, в которой, в свою очередь, различимы образы людей, которых можно идентифицировать с государствами и общественными группами - французами и коммунистами. [2] Таким образом, карикатурист Кёлер показывает, что народ Германии, как и его художественная персонификация Михель чувствует себя под угрозой. Южноафриканский и израильский солдат стоят вместе с ним и делят второе и третье места на этом «пьедестале позора». Но на «победном» первом месте все равно стоит Михель. Разгневанные люди из толпы бросают в них всевозможные предметы. Кёлер показывает, что, по его мнению, все эти группы людей критикуют Германию из-за ее мнимого неуважительного отношения к правам человека и ставят ФРГ рядом с южноафриканским режимом апартеида и Израилем, жестко критикуемым на Западе из-за своей политики по отношению к Палестине.
Немецкий Михель - это возникшая в эпоху позднего Средневековья национальная персонификация немцев. Обязательный атрибут изображения - шапка с кисточкой. Сегодня используется почти исключительно в карикатурном стиле.
Здесь: Немецкий Михель на эмалированной рекламной табличке фирмы по производству брикетов (начало XX века)
Другая сторона медали заключалась в том, что «Осень `77» действительно подвергла очень серьезному испытанию демократическое и правовое самосознание Федеративной Республики Германия. Тем острее была реакция на критику действий властей и выражение в СМИ общественного мнения, которое оказалось в подавляющем большинстве на стороне государства. Этот эффект повлек за собой сближение общественных групп со средствами массовой информации, которые возложили надежду на федеративное правовое государство в его борьбе против «внутреннего терроризма». После освобождения самолета «Ландсхут» компании «Lufthansa» во всем мире появилось множество позитивных отзывов о немецкой правоохранительной системе. Для многих журналистов и граждан самой Германии это стало подтверждением того, что во время кризиса государство и его отдельные органы власти и институты действовали верно, и именно поэтому тяжелейший со времен окончания Второй мировой войны внутреннеполитический кризис смог быть успешно разрешен.
В конечном счете нужно отметить, что нормализации отношений между ФРГ и другими странами Запада в плоскости публицистики и общественного мнения поспособствовало и то, что многие европейские также страны столкнулись с угрозой леворадикальных организаций, также, как и РАФ в ФРГ, не отказывающиеся применять оружие для достижения своих целей по дестабилизации существующего государственного порядка. Так, с начала 1970-х гг. во Франции действовавала с подобными угрозами как РАФ леворадикальная организация, придерживавшаяся анархо-коммунистической и автономистской идеологии «Прямое действие» (фр. Action directe). В Италии - таке с начала 1970-х гг. - подпольные «Красные бригады» (итал. Brigate Rosse). Они, наряду с ненасильственными методами (пропаганда, создание полулегальных организаций на заводах и в университетах), как и РАФ, сочетали методы городской партизанской войны. Позже, в 1983 году, в Бельгии появились также организация «Сражающихся коммунистических ячеек» (фр. Cellules communistes combattantes), выступавшая с антиимпериалистических марксистско-ленинских позиций и вела в отличие от Коммунистическая партия Бельгии активную вооружённую борьбу, от чего и происходит е название. [6]
С подобного масштабом вызовом государственному устройству на протяжении десятилетий в XX веке сталкивалась также и Великобритания в своей борьбе с «Ирландская республиканская армия» (англ. IRA/ Official Irish Republican Army), новый этап борьбы с которой также начался в конце 1960-х - начале 1970-х гг. «Ирландскую национальную освободительную армия» также вела вооруженную борьбу, а ее члены, оказавшие в заключении в начале 1980-х гг. находились в похожих, но в более худшие условия содержания, по сравнению с представителями первого поколения РАФ несколько лет до этого. Пытаясь привлечь внимание общественности, ирландцы объявили в тюрьме голодовку, от последствий которой и скончались. В то же время, членам РАФ в ФРГ объявлением голодовки удалось добиться нужного им эффекта, навязать обществу и СМИ серьезную дискуссию о «жестоких условиях» их заключения.
В заключение представляется важным и необходимым отметить то, что правильные и решительные действия немецкого правового государства и федерального правительства по отношению к террористам РАФ смогли породить такую острую и оживлённую дискуссию, в том числе на международном уровне, исключительно вследствие уникальной специфики немецкой истории, связанной прежде всего с двумя мировыми войнами XX века и режимом национал-социализма как таковым.
Конечно, в критических суждениях и выводах со стороны зарубежным СМИ по отношению к событиям, происходивших в ФРГ в 1970-х гг., имела место серьезная недооценка той угрозы, которая исходила от террора РАФ. Данная оценка претерпела коренные изменения с той поры, когда вследствие угона самолета «Люфтганзы» стал очевиден не национальный, а международный характер терроризма (ведь угнать самолет террористам помогли тогда палестинские радикальные группировки), и когда многие другие страны Европы непосредственно сами столкнулись вплотную с угрозой левого радикализма.
Подводя итог, скажем, что практически все европейские демократические общества, которым так или иначе терроризм бросал вызов, до сих пор сталкиваются с похожими проблемами, связанными со свободой слова и СМИ, в частности. Однако, вместе с тем, подчеркнем, что даже современные аналитики из Европейской Комиссии по правам человека и международной организации «Amnesty International» указывают на то, что зачастую очень сложно или даже просто невозможно бывает дать объективную и однозначную оценку тем мерам, которые принимаются в борьбе против террористов. [13] Тем интересней, на мой взгляд, представляются дальнейшие исследования в этой области. А учитывая то, что средства массовой информации сегодня, на мой взгляд, достигли самого большое за всю историю влияния на сознание людей, актуальность таких и подобных ему исследований будет впредь только возрастать. Тем более, когда сейчас в XXI веке, веке мобильных устройств и Интернета, некоторые государства парадоксальным образом так же, как и сто лет назад, могут посредством СМИ легко навязать выгодное им и правящим элитам мнение большой части общества.
Библиография
1. Kraushaar, Wolfgang. (Hrsg.) Die RAF und der linke Terrorismus - Hamburg: Edition Hamburg, 2006.
2. Riederer, Christoph. Die RAF und die Folterdebatte der 1970er Jahre. -Wiesbaden: Springer VS, 2014. -383 S.
3. Daase, Christopher. Die RAF und der internationale Terrorismus-Hamburg: Erschienen in: Wolfgang Kraushaar (Hrsg.) : Die RAF und der linke Terrorismus: Hamburger Edition HIS Verlag, 2007.
4. Tenfelde, Christopher. Die Rote Armee Fraktion und die Strafjustiz. Anti-Terror-Gesetze und ihre Umsetzung am Beispiel des Stammheim-Prozesses. - Osnabrьck: Jonscher Verlag, 2009, S. 171