Точно так же становится обоснованной и другая формальная возможность кризиса, обусловливаемая противоречиями денег как средства платежа. В капиталистическом хозяйстве кредит получает огромное развитие и распространение. Кредитные отношения проникают вовсе поры хозяйства. Взаимные долги и обязательства переплетаются друг с другом. Невыполнение кредитных обязательств в одном пункте затрагивает всю систему кредитных отношений. Поэтому возможность кризиса становится более реальной.
В целом формальные возможности кризисов отражаются несовпадением индивидуальных актов обращения. В схемах воспроизводства обращение рассматривалось как обращение между классами. Процесс реализации рассматривался в конечном его результате. В действительности же процесс реализации совершается через посредство многочисленных индивидуальных актов обращения, в несовпадении которых заложена возможность нарушения хода воспроизводства.
. Финансовый, экономический и социально-системный кризис современности
За последние несколько лет ведущие университеты мира издали около ста монографий о причинах, природе и последствиях глобального кризиса. Большинство из них посвящено финансовому кризису, который впервые затронул не периферийные страны (Аргентину, Мексику, Малайзию, Россию и т. д.), а мир в целом. П. Кругман и Р. Лэйярд в статье «Экономический манифест здравого смысла» [4] считают непосредственной причиной кризиса чрезмерные заимствования в частном секторе и рисковое кредитование банков с высоким уровнем задолженностей. Это привело к сокращению расходов частного сектора, спроса потребителей, а в итоге - к депрессии и росту госдолга.
По данным World Economic Forum [11], в 2007-2014 гг. долг двадцати развитых стран вырос с 78 до 118% ВВП. В семнадцати странах еврозоны он уже в 2012 г. превысил 87% ВВП, в том числе в Греции - 165%, Германии и Франции - 81-86%, Индии и Бразилии - 64-68%. В США не обеспеченные гособязательства достигли 100 трлн долл., госдолг - 102% ВВП. Совокупный потребительский долг с 1971 г. вырос, по данным МВФ,на 1700% и превысил 92% ВВП (в Германии и Франции - по 60%, в Испании - 87%).
Экономисты Массачусетского технологического института (MIT) связывают это с ошибочной либеральной политикой. Из-за отсутствия глобального регулирования финансового рынка цена производных ценных бумаг, не имеющих материального обеспечения, уже в 2006 г. достигла 473 трлн долл. - в 10 раз больше мирового ВВП.
Инвестиционные банки эмитировали квазиденьги без контроля центробанков и сыграли, по данным комитета Конгресса США, особую роль в финансовом коллапсе.
В публикациях Гарвардского университета [3] макроэкономические причины кризиса связываются с трагедией плохих идей (the tragedy of bad ideas) о финансовом дерегулировании, которые привели к пузырям и инфляции на рынке активов (Assets price in⠨ ation), падению доходов среднего класса и т. д. Модель, подчинившая общественные блага (Common goods) рыночным, привела к саморазрушению экономики (economy cannibalized itself). Необходима новая парадигма соотношения финансов и производства. Наибольший урон понесли малые страны, развивавшие преимущественно финансово-долговой сектор, - Исландия, Греция, Кипр (активы его банков во много раз превышают ВВП), Латвия и т. д. Сектор услуг и дешевые кредиты не компенсировали сокращение реального производства, рост импорта промтоваров и продовольствия.
В России госдолг составил в 2012 г., по данным Центробанка (ЦБ), всего 9,2%, а долги граждан - 10,6% ВВП. Кризис проявился, прежде всего, в росте доли конъюнктурных нефтегазовых доходов в ВВП (в 2009-2011 гг. с 7,6 до 10,4%) и бюджете (до 40-50%). По оценке Всемирного банка, без учета этих доходов дефицит счета текущих операций в 2011 г. составил 13%, а бюджета - около 10% ВВП. Средняя цена одного кв. м жилой площади в Москве в 2000-2008 гг. выросла в 9 раз, а квартиры площадью 80 кв. м на вторичном рынке - с одной до 15 среднегодовых зарплат. В то же время капитализация 30 крупнейших компаний, включая Газпром, Аэрофлот, Роснефть, Сбербанк и т. д., в 2012 г. составила всего 530 млрд долл. - меньше, чем одной Apple (620 млрд долл.). Сумма банковских кредитов населению в России намного ниже, чем в странах ОЭСР (по данным ЦБ РФ, соответственно, 12 и 60-80% ВВП), но она росла в 2011-2012 гг. втрое быстрее корпоративных кредитов и давала банкам во много раз большую прибыль (до 20% и 2-3%)[3].
Главным следствием либерально-экономической политики в России стала высокая доля теневой экономики (по оценке ЦБ, около 30% ВВП), бюджетной коррупции, офшорного бизнеса и вывоза капитала. По данным ЦБ, незаконно обналичивается 1,5 трлн рублей в год, для этой цели ежегодно создается до 1000 фиктивных юридических лиц. Наличная денежная масса составляет в России до 12% ВВП (в США - 6,6%) - четверть денежного оборота. По мнению представителей Сбербанка, Россия теряет на этом из-за коррупции и уклонения от налогов 1% ВВП в год. По оценке Института экономики РАН [8], до 10% бюджета составляют прямые откаты (оплата поставок по завышенным ценам и невыполненных работ), а еще столько же - нецелевое и неэффективное использование средств бюджета. Вложения физических и юридических лиц в зарубежную недвижимость в 2007-2011 гг. выросли с 5,5 до 12 млрд долл.
При исследовании перспектив развития экономической науки в 2009 г., в частности, в работах В. Т. Рязанова [8], а также К. К. Рихтера и Н. В. Пахомовой [9], было отмечено, что кризис вызван не циклическим перепроизводством товаров, а несоответствием системы управления новой экономике. Долговые проблемы и рецессия в еврозоне - лишь верхушка айсберга структурных проблем многовекторного мирового развития.
В докладе Всемирного экономического форума (2011 г.) выделены три категории экономических рисков, с распознаванием и предотвращением которых не может справиться действующая система: 1) макроэкономические, связанные с безудержным ростом финансовых рынков; 2) коррупция, организованная преступность и незаконная торговля; 3) истощение природных ресурсов.
При индустриальном капитализме деньги выступали в основном как средство обращения по формуле «товар - деньги - товар». При нынешнем рентно-долговом капитализме банки выпускают под виртуальные активы квазиденьги, а под их залог выдают реальные кредиты по формуле «деньги - деньги». По оценке американских экономистов, корпоратократия - союз правительств, банков и корпораций - приводит ко все большему несоответствию между системой управления и фундаментальными целями общества, к обогащению немногих и обнищанию большинства [3].
Усиление ТНК, как показано в публикации Пенсильванского университета, подорвало роль глобального свободного рынка, обострило его провалы в развитии АПК как одного из глобальных и системообразующих секторов экономики. Рост межрегионального неравенства (Space compression) и терроризма сопровождается превращением экономики производства в экономику удовольствий (Economy оf Pleasure) и коллапсом экологии (Collapsing Ecologies) [3]. При усилении макроэкономического хаоса и социально-политической конфликтности лоббизм крупнейших ТНК позволил им приватизировать прибыль, нередко получаемую за счет «пустотной добавленной стоимости» (по образному выражению В. Якунина), национализировать убытки и возложить глобальные риски на общество. Скандал с крупнейшими банками мира по поводу ставки, определяющей будущую стоимость денег, ипотечных и других кредитов, подтвердил, что манипулирование конфиденциальной информацией о действительном состоянии рынка приносит триллионы долларов прибыли от торговли деривативами.
Кризисная ситуация всегда является шоком для системы, рискующей при этом войти в состояние глубокой депрессии. Наибольшую актуальности в этой связи приобретает проблема заблаговременное предвидение экономических кризисов - прогнозирование.
Прогнозирование кризисов позволяет вырабатывать адекватные меры противодействия как регулирующая антикризисная политики государства.
Общая возможность кризисов есть сам формальный метаморфоз капитала, отделение друг от друга покупки и продажи во времени и пространстве. Но это никогда не является причиной кризиса. Ибо это не что иное, как наиболее общая форма кризиса, т. е. сам кризис в его наиболее общем выражении.
Ощущаемый многими нашими гражданами кризис выразился в неудовлетворенности жизнью, размывании жизненных ориентиров, социальной деградации, архаизации духовной жизни. В этих условиях в последнее время в российском обществе и за рубежом, в широких слоях граждан и среди специалистов наблюдается постепенное наступление момента истины - признаваемого большинством граждан, политиков и ученых консенсуса по текущему моменту и перспективам развития. Если попытаться выделить ключевые концептуальные положения этих взглядов, то возникнет следующая картина новой социальной реальности.
Наиболее острая фаза финансового и экономического кризиса прошла, но системный социальный кризис продолжается. Выход из него требует смены самой общественно-экономической формации. Эта смена заключается в переходе от индустриального и рентно-долгового к инновационному капитализму. Он по-прежнему базируется на горизонтальных связях автономных владельцев капитала, стоимость которого возрастает благодаря самостоятельно принимаемым ими управленческим решениям. Прогностический анализ позволяет выделить основные черты инновационного капитализма. Для перехода к инновационной экономике необходима новая индустриализация, обновление и развитие на базе современных технологий и глобальных цепей поставок многих традиционных производств.
Критерием эффективности новой индустриализации является комплексная общественная производительность труда. Предстоит разработать модель и методику ее оценки, уточнить перечень и сравнительную значимость ее показателей на национально-региональном, секторальном и локальном уровнях.
Программа модернизации экономики не может ограничиваться совершенствованием финансово-бюджетной и административной политики. Резкое повышение общественной производительности труда требует формирования новой системы социальных институтов и критериев оценки эффективности всех звеньев экономики, развития глобальных сетей-поставок, прежде всего со странами ОЭСР, СНГ и Юго-Восточной Азии.
Список использованной литературы
1.Байнев В.Ф. Антикризисное управление: Учеб. пособие. - Минск: БГУ, 2012. - 144 с.
.Баумоль, У. Чего не знал А. Маршалл: вклад ХХ столетия в экономическую теорию // Вопросы экономики, 2001, № 2.
.Бляхман Л. Три цвета экономического времени. Свершения и проблемы российской экономики. СПб., 2011.- 247 с.
.Кругман, П. Великая ложь. М.: АСТ, 2004.
.Крутик А.Б., Муравьев А.И. Антикризисный менеджмент. - СПб: Питер, 2011. - 432с.: ил.
.Маркс, К. Энгельс Ф. Соч., т. 26, ч. 1.
.Мизес, Л. Человеческая деятельность. Трактат по экономической теории. М., 2000.
.Рязанов В. Т. Мировой финансовый кризис и экономика России: точка разворота? // Вестн. С.-Петерб. ун-та. Сер. 5: Экономика. 2009. Вып. 1. С. 3-21.
. Рихтер К. К., Пахомова Н. В. Мировой кризис, ответственность ученых и драйверы развития экономической науки // Вестн. С.-Петерб. ун-та. Сер. 5: Экономика. 2009. Вып. 3. С. 12-20.
.Стиглиц, Дж. Информация и изменение парадигмы экономической теории // Эковест, 2003, вып. 3,- № 3.
.Экономический форум: URL: http://www.weforum.org