Санкт-Петербургский государственный университет
Элитные подразделения позднеримской армии
Исторические науки и археология
УДК 94(37).08 Банников Андрей Валерьевич, к.и.н., доцент elephantomasha@mail.ru
Адрес статьи: www.gramota.net/materials/1/2015/6/4.html Статья опубликована в авторской редакции и отражает точку зрения автора(ов) по рассматриваемому вопросу
Источник Альманах современной науки и образования
Тамбов: Грамота, 2015. № 6 (96). C. 25-28. ISSN 1993-5552
Адрес журнала: www.gramota.net/editions/1.html
Содержание данного номера журнала: www.gramota.net/materials/1/2015/6/
Аннотации
В эпоху поздней Империи в римской армии большую роль играли auxilia, выполнявшие на полях сражений те же тактические задачи, что и легионы. Предполагается, что со времен Константина I ауксилии, вербовавшиеся из среды чужеземных варваров, стали основным типом воинских формирований. Впрочем, литературные и эпиграфические данные позволяют сделать вывод, что, хотя количество германцев в армии Константина было велико, это не означало того, что все они были иноземными наемниками, а отряды, составленные из них, занимали особое положение в структуре римских вооруженных сил. Вместе с тем, многие из ауксилий вполне заслуженно пользовались в IV столетии известностью и считались одними из наиболее боеспособных подразделений в римской армии.
Ключевые слова и фразы: Римская империя; римская армия; Константин; германцы; галлы; варвары; ауксилии; легионы.
ELITE UNITS OF THE LATE ROMAN ARMY (PART 1)
Bannikov Andrei Valer'evich, Ph. D. in History, Associate Professor
Saint Petersburg State University elephantomasha@mail.ru
In the era of the late Empire auxilia played an important role in the Roman army and performed the same tactical tasks on the battlefield as legions. It is assumed that since the days of Constantine I auxilia that were recruited from foreign barbarians became the main type of military units. However, literary and epigraphic evidence suggests the conclusion that while the number of the Germans in the army of Constantine was great, it did not mean that all of them were foreign mercenaries, and that units made up of them occupied a special position in the structure of the Roman army. At the same time, many of auxilia deservedly enjoyed fame in the IV century and were considered to be one of the most combat-ready units in the Roman army.
Key words and phrases: The Roman Empire; the Roman army; Constantine; the Germans; the Gauls; barbarians; auxilia; legions.
В I в. н.э. в помощь легионам всегда придавались различные auxilia - вспомогательные подразделения (алы и когорты), сформированные из перегринов, то есть лиц, не имевших римского гражданства. Численность таких отрядов была различной. Алы обычного состава (alae quingenariae) насчитывали около 500 всадников. Каждая ала состояла из 16 турм; турма делилась на три декурии по 10 человек; во главе турмы стоял декурион. Алы двойной численности (alae milliariae) состояли из 24 турм по 42 всадника в каждой. Всего около 1000 человек. Алой обычного состава командовал офицер в звании префекта. Алой двойной численности - трибун.
Вспомогательные пехотные подразделения образовывали когорты обычной численности (cohortes quingenariae peditatae), состоявшие из шести центурий (ок. 500 человек), и двойные когорты (cohortes milliariae peditatae) - из десяти центурий (ок. 1000 человек) [10, c. 34; 16, p. 13]. Существовали также когорты смешанного состава - cohortes quingenariae eqiutatae, насчитывавшие 380 пехотинцев и 120 всадников и cohortes milliariae eqiutatae по 760 пехотинцев и 240 всадников [20, p. 55-58].
Когорты, как правило, были подчинены римским офицерам, организованы по римскому образцу и вооружены римским оружием. Когорты обычного состава подчинялись префекту, помощником которого был первый центурион. Когорты двойной численности находились под командованием трибуна [10, c. 35; 19, p. 23-24]. В каждый из манипулов когорты могло быть включено определенное количество римских солдат, проводивших обучение новобранцев и служивших им примером для подражания [9, с. 341]. Вместе с такими отрядами (пешими и конными) численность легиона практически удваивалась [9, с. 117; 12, с. 83].
При Юлиях-Клавдиях основная часть ауксилий формировалась из галлов и испанцев [18, p. 121]. Порядок комплектования вспомогательных войск претерпел заметные изменения при Веспасиане (69-79 гг.). Батавское восстание 69 г. продемонстрировало, насколько может быть опасным формирование воинских подразделений из людей, связанных племенным родством. После 70 г. вспомогательные войска приобретают уже смешанный национальный состав. Кроме того на службу во вспомогательные отряды начинают зачислять полноправных римских граждан. Однако их еще не очень много по сравнению с перегринами [10, c. 141].
После перехода к системе комплектования легионов по национальным округам чиновникам, отвечавшим за поставки рекрутов в армию, поневоле приходилось действовать в рамках отведенных им территорий. При хроническом недостатке добровольцев, желавших отправиться на военную службу, римские должностные лица вряд ли были склонны вносить ясность в вопрос о социальном положении новобранцев. Различие в юридическом статусе солдат легионов и вспомогательных подразделений начинает постепенно стираться. Со времени правления Адриана (117-138 гг.) и вплоть до 170 г. количество римлян и перегринов во вспомогательных войсках практически уравнивается. В период с 170 г. по 210 г. римляне составляют уже большинство в алах и когортах [Там же]. Эдикт Каракаллы, требовавший, чтобы все граждане Империи служили в армии, окончательно стер различие, существовавшее между солдатами легионов и ауксилий.
В период поздней Империи auxilia начинают играть намного более важную роль, чем во времена принципата, и из вспомогательных войск превращаются в самостоятельные подразделения, решавшие на поле боя те же тактические задачи, что и легионы. Предполагается, что позднеримские ауксилии были подразделениями нового типа, генетически не связанными со старыми отрядами принципата. Согласно распространенному мнению, с правления Константина I (306-337 гг.) ауксилии, вербовавшиеся теперь исключительно из зарейнских германцев, стали составлять основу римских вооруженных сил [14, c. 88]. варвар воинский легион
При Константине, несомненно, в армию попадало достаточно много варварских рекрутов. Известно, например, что, готовясь к войне с Максенцием, Константин пополнял свои войска военнопленными варварами, особенно из германцев и кельтских племен [31, р. 85]. Отрывочные сведения наших источников послужили основанием для историков ХХ в. говорить о массированной варваризации, а точнее, германизации армии, произошедшей при этом императоре. «То войско, - пишет Г. Дельбрюк, - с которым Константин выступил на завоевание Италии, при помощи которого он победил Максенция у Мульвиевого моста и захватил Рим, состояло главным образом из варваров» [4, c. 183].
Данные эпиграфики также свидетельствуют, что количество солдат германского происхождения в армии Константина было весьма значительным [15, p. 91]. Однако данный факт еще не служит неоспоримым доказательством того, что германские солдаты были чужеземными наемниками, и что ауксилии стали наиболее распространенным типом воинских формирований [2, c. 238-252]. Надписи, относящиеся ко времени кампании Константина против Максенция (312 г.), показывают, что его армия состояла из подразделений, существовавших еще в III столетии [24, p. 360, 362, 364]. Так, 4 из этих надписей принадлежат легионерам Второго Италийского легиона и Четвертого Флавиева. Армия, с которой Константин воевал против готов в Дакии, также состояла преимущественно из легионов (Седьмого Клавдиева, Тринадцатого Сдвоенного и Пятого Македонского) [15, p. 92].
У нас вообще нет никаких доказательств того, что новые ауксилии были созданы именно при Константине. Анализ списков в Notitia dignitatum позволяет выделить всего 8 отрядов (Sagittarii Nervii, Sagittarii Tungri, Leones, Exculcatores, Constantiani, Constantiniani, Defensores, Vindices), появившихся в период после Диоклетиана (284-305 гг.) и до Юлиана (361-363 гг.). Однако все они могли быть созданы в правление сыновей Константина [Ibidem, p. 91]. К тому же только два из этих подразделений носят этнические названия: Лучники нервии (Sagittarii Nervii) и Лучники тунгры (Sagittarii Tungri). Но и нервии, и тунгры населяли территории северо-восточной Галлии и были романизированы уже с давних пор [Ibidem, p. 92].
К. Цукерман насчитывает 15 ауксилий, появление которых он относит к первой половине IV в. [34, p. 17]. Из них, по мнению ученого, только Герулы (Эрулы) были набраны за пределами римского государства, остальные же были сформированы из местных уроженцев.
Нет веских оснований полагать, что правительство придерживалось принципа, по которому auxilia должны были создаваться из внеимперских элементов. Утверждение Вегеция, что ауксилии комплектовались из племен, находившихся с Римом в союзных (socii) или федеративных (foederati) отношениях [13, с. 186], вовсе не означает, что речь идет о привлечении в армию чужеземцев. Многие слабо романизированные племена, сохранявшие свой родовой уклад (кельты, фракийцы, исавры, мавры и др.), хотя и были исконными жителями римских провинций, однако могли также считаться варварами [5, c. 230; 6, c. 20]. Кроме того, варварами считались те иммигранты, которых правительство селило на пустовавших землях [23, p. 251-252]. Не было смысла нанимать на военную службу живших за Рейном германцев, когда большое количество их находилось на территории Галлии. Поэтому логично предположить, что в доадрианопольский период auxilia, по большей части, формировались именно из варваров, живших в самой Империи [3, c. 156].
По мысли А. Х. М. Джонса, подразделения с этническими названиями, появившиеся в III в. - начале IV в., через одно или два поколения утрачивали свой племенной характер, и позднее их состав мало чем отличался от состава других отрядов римской армии; при этом в них могли попадать как римляне, так и варвары [22, p. 620]. Это было, несомненно, так в том случае, когда подразделение, образованное из варваров, было отправлено на службу в отдаленную провинцию. Однако ситуация совершенно меняется, когда речь идет о формированиях, набранных из местных жителей. Сын ветерана зачислялся обычно в ту воинскую часть, в которой служил его отец. При соблюдении данного условия национальный состав подобных отрядов мог длительное время оставаться неизменным. И хотя, согласно Вегецию, перед рекрутами была возможность выбора, где им служить - в легионах или ауксилиях [13, с. 188], это, очевидно, не меняло общего положения дел, ибо подразделения римской армии, по большей части, несли службу в тех местах, где они были сформированы, и где проживали соплеменники служивших в них солдат. Например, Петуланты отказались отправляться на Восток, мотивируя это тем, что их жены и дети попадут в рабство к аламаннам [1, с. 193]. А когда император Грациан (374-383 гг.) послал на помощь восточным войскам несколько западных отрядов, то многие из солдат дезертировали, не желая оставлять Галлию без защиты [Там же, с. 503].
О. Шмитт полагает, что была еще одна причина, по которой в ауксилии не могло попадать большого количества чужеземных варваров, в особенности германцев. В такие подразделения должны были брать либо жителей Империи, либо варваров, проживавших в сильно романизированных областях, что должно было гарантировать соблюдение дисциплины и чувство общности в отряде. Поэтому римское командование стремилось не допустить, чтобы процент иноземных солдат в ауксилиях был слишком высок [28, S. 96]. Таким образом, на практике в IV столетии рядовой состав армии, защищавшей рейнскую границу, рекрутировался почти исключительно из галлов и германцев, проживавших в Империи.
Согласно Аммиану, во главе подразделений, дислоцированных в западных провинциях, значительную часть командиров составляли варвары. Из трибунов, упомянутых им, 9 были франками и 5 аламаннами. Возможно, они все были уроженцами Империи. Однако тот факт, что историк считает нужным указать на их происхождение, позволяет предположить, что римлянами они в его глазах не были [17, p. 47-54]. Вместе с тем, в большинстве случаев командный состав ауксилий назначался императором, а потому офицеры могли и не состоять в племенном родстве со своими солдатами [1, с. 351]. Особенно это касалось трибунов [22, p. 620]. Так, тот же Аммиан утверждает, что еще в 378 г. во главе всех восточных подразделений (а, следовательно, и auxilia) стояли офицеры-римляне [1, с. 524].
Т. Моммзен [25, S. 257], Р. Гроссе [21, S. 42], Л. Варади [29, p. 367] и другие принимают численность ауксилий IV в. равной 500 человек. Однако при ближайшем рассмотрении выясняется, что предложенная цифра не имеет под собой твердой основы. В качестве доказательства своего мнения Р. Гроссе приводит один пассаж из труда Аммиана, где отряд галлов и германцев в 500 человек переправляется через Тигр [1, с.342, 343]. Но Аммиан нигде не указывает, что в данном случае речь идет о каком-то отдельном подразделении. Он сообщает лишь о галлах, к которым были добавлены северные германцы [Там же, с. 342]. Если бы историк имел в виду, что переправу совершило какое-то отдельное подразделение, то было бы логично, чтобы он привел его наименование, как он обычно и делает, когда речь заходит о пехотных отрядах. Аммиан уточняет, что для переправы были выбраны только те люди, которые, в отличие от остальных, привыкли переплывать большие реки. Таким образом, это предприятие стало делом хорошо подготовленных добровольцев, а не отдельного воинского формирования. К тому же невозможно полагать, что после всех трудностей и лишений Персидской войны какой-то отряд был полностью укомплектован личным составом. Поэтому даже если бы эти 500 галлов и германцев действительно составляли отдельное подразделение, то для того, чтобы рассчитать его полную (номинальную) численность, мы должны прибавить к данному числу неизвестное количество заболевших, раненных, дезертировавших или погибших.