Аргумент к совместимости:
Установленные факты могут рассматриваться с точки зрения нескольких норм одновременно. Нормы, к которым возводятся данные, не всегда оказываются совместимыми. В таком случае обсуждению подлежит применимость нормы, выбор нормы, подчиненность одной нормы другой, либо их согласование, и аргументация будет сводящей. С другой стороны, сам факт может быть представлен как неоднородный в отношении к нормам и разделен. Аргумент к совместимости состоит в сведении или разведении норм, к которым относится установленный факт.
Сильная и хорошо построенная аргументация к совместимости, в особенности если это - разводящая аргументация, выходит за пределы тех норм, которые сводятся или разводятся непосредственно, и содержит эпидейктические суждения - философию, так как обращена к более высоким уровням иерархии топосов и толкует риторическую правильность предшествующей аргументации с точки зрения самой иерархии.
Только в таком случае достигается определенность позиции ритора и создаются условия правдоподобия высказываний - важнейшие условия риторического этоса. Аргументация в статусе определения завершается установлением совместимости норм, их иерархизацией в отношении к фактам, на основе чего факты и нормы взаимно распределяются. Это распределение фактов и норм открывает возможность оценки.
Судительные аргументы:
Статус оценки:
Чем более развита судительная аргументация, тем большее значение в ней приобретает статус оценки. Первоначально роль статуса оценки была меньшей, чем роль статусов установления и определения: в судебной аргументации статус оценки используется при обсуждении меры ответственности. С последующим развитием судительной аргументации значение статуса оценки возрастало, и в современной исторической, богословской, философской, деловой, политической речи оценка представляется важнейшей задачей аргументации, поскольку судительная аргументация предваряет совещательную.
Аргументация в статусе оценки основана на различных формах сопоставления, поэтому в ней используются преимущественно сравнительные топосы и те обстоятельственные топосы, которые допускают сопоставление. Форма самого оценочного суждения - «А «предпочтительнее» Б» - связана с отношением категорий качества и количества. Когда говорится, что данное преступление является особо тяжким, это значит, что его сравнивают с другими преступлениями того же рода на основе некоей меры, которая выражена в отношении признаков к санкции, поэтому сама мера конвенциональна.
В зависимости от способа построения и характера оценки выделяются два типа судительной аргументации в статусе оценки: исторические и системные аргументы. Исторические аргументы основываются на топосе «предыдущее-последующее» и имеют задачей общую оценку. Системные аргументы основываются преимущественно на топосах обстоятельств, и задача их -установление конкретной ответственности или заслуги, поэтому и сама оценка носит частный характер.
Юриста (не криминолога) опыт отдельного правонарушения может интересовать лишь как обстоятельство дела, так как юрист устанавливает и оценивает степень расхождения умысла и деяния с нормой права. Поэтому конечная цель юридической аргументации - сведение данных под такую общую оценку - невменяемости, смягчающих или отягчающих обстоятельств, отсутствия вины, отвода обвинения, помилования и пр.
Однако существуют правила сопоставительной оценки, общие для любой аргументации: правило справедливости, правило обратимости и правило транзитивности, рассмотрение которых предваряет изложение аргументов статуса оценки.
Правило справедливости состоит в одинаковой оценке категорий, признанных равнозначными. Значение правила справедливости выходит далеко за рамки нравственного отношения к людям и поступкам - оно является основанием культуры как накопления опыта. Вот почему не ученый, писатель или художник, а именно юрист является главным деятелем культуры: «Совсем неслучайно люди стали облекать правовые правила в форму логических тезисов и записывать их. Дело не только в том, что «verba volant, scripta manent» - слова улетучиваются - записанное остается. Живя совместно, люди обращаются к созданию помысленных правовых тезисов и формул именно для того, чтобы сохранять, повторять и распространить единожды обретенное «верное» решение спора или конфликта и закрепить найденный «верный» способ поведения: «Пусть будет то же самое во всех тождественных случаях».
Но именно мысль обладает особой способностью фиксировать, закреплять и сохранять свои содержания, доведя их до максимальной ясности и определенности и сообщая им внутреннюю непротиворечивость: ибо она делает их смыслами и подводит их под законы тождества и противоречия. Только благодаря этому право с успехом может разрешить такие задачи, как сохранение и накопление, уяснение и упрощение правил, устрояющих жизнь, дисциплинирование инстинктивных порывов и произвольных посягают силою разумной тождественности, постепенное приучение людей к самоограничению и увеличение бесспорной сферы человеческих отношений, и, наконец, справедливое «уравнение» одинакового в жизни людей.
Правило обратимости
При однородности или равенстве деятелей и поступков, если действие одного субъекта в отношении другого правомерно, то правомерно такое же ответное действие. Правило: «Око за око, зуб за зуб» - является расширением правила обратимости до так называемого «справедливого воздаяния».
Правило обратимости, особенно при расширительном его толковании, создает ряд сложных аргументативных ситуаций, в которых требуется количественная или качественная сравнительная оценка действия и ответа на него, особую сложность создают превентивные действия и «несимметричные» реакции.
Правило транзитивности
При том же условии однородности, оценка действий одного лица в отношении другого равнозначна оценке того же действия в отношении третьего лица. Правило транзитивности создает понятие прецедента, поскольку оно распространяется на любого деятеля и на любой поступок, которые рассматриваются как однородные с базой сравнения - прецедентом. Оно имеет и обратную форму: если действие в отношении некоторого лица неправомерно, то неправомерны любые подобные действия в отношении любых подобных лиц.
Правила сравнительной оценки
Предполагают категорию приоритета, на основе которой и строится аргументация в статусе оценки. Если однородные действия рассматриваются одинаково в данных отношениях справедливости, обратимости и транзитивности, то, следовательно, разнородные категории должны рассматриваться различно. Но поскольку однородность возможна в отношении к разнородности, существуют приоритеты - категории, которым придается большая ценность. Например, общество как «целое» не равнозначно гражданину как «части», поэтому интересы общества выше интересов отдельного гражданина, который не имеет права на адекватные ответные действия по отношению к обществу, даже если общество поступает с ним несправедливо или противозаконно.
5. Аргумент восхождения как центральный аргумент европейской риторики.
В речи показывается (на личном опыте или опыте других), как можно пройти путь к достижению высокой цели или идеала (познание, самоусовершенствование).
Судительная аргументация
В судительных высказываниях устанавливаются, определяются и оцениваются факты прошлого. Этот вид аргументации используется не только в судебных речах, но и в исторических трудах; он позволяет представить смысл деяния по его последствиям.
Судительные аргументы группируются в зависимости от того, на каком этапе обсуждения факта прошлого к ним обращаются. Таких этапов (статусов) четыре: установления (было ли совершено деяние), определения (что это было), оценки (как это квалифицировать), отвода (например, судья сам замешан в преступлении и не может судить и т.д.).
Статус установления - система аргументов, с помощью которых устанавливается и обсуждается факт (состав действия, субъект и объект, место, время, образ действия, средства, последствия, обстоятельства внешнего характера, причина, цель).
Аргумент к составу
Это изложение событийной основы факта (состав действия), которое сопровождается характеристикой действия.
Аргумент к лицу
В высказываниях обсуждается совместимость присущих субъекту свойств и содержания действия (ум, твердость, ответственность или - недалекость, слабоволие, безответственность и т.д.).
Аргумент к причине
Рассматриваются причины, обусловившие действия субъекта (намеренная постановка цели или реакция на действие другого лица, сложившуюся ситуацию и т.д.)
Аргумент к обстоятельствам
Устанавливаются внешние обстоятельства, что дает возможность представить действие как единственно необходимое или указать на то, что данное лицо не могло его совершать (отсутствовало в данное время там, где происходили события), и т.д.
Статус определения - это система аргументов, с помощью которых выясняется, к какой норме следует привести факт и правомерно ли это.
Аргумент к норме
Частное суждение приводится к общему (норме) по схеме силлогма, т.е. в данном случае используется логическая схема аргументации.
Письменно:
Тезис: В данных настоящего дела много этих смягчающих мотивов. Многие из них имеют за себя не только фактические, но даже и юридические основания. Если не точная буква закона, то либо цели его, либо мнения сведущих в праве людей, либо опыт чужих законодательств и подмеченная неполнота нашего права говорят о возможности менее сурового приговора. Мой товарищ по защите представит в кратком очерке доводы в этом направлении. Я, как вы слышали, ограничился данными бытовой стороны дела, я говорил о тех пережитых Бартеневым моментах, которые разделяют вину преступления между ним и его жертвой. О, если бы мертвые могли подавать голос по делам, их касающимся, я отдал бы дело Бартенева на суд Висновской. Впрочем, оставленные ею записки отчасти свидетельствуют об ее взгляде на роковую развязку. «Человек этот, убивая меня, поступает справедливо, он правосудие», - писала она. Я не хочу видеть в этих словах голос правдивой нравственной оценки занимающего нас события: Висновская не доросла до роли учителя морали. Но я хочу убедить вас собственными словами покойной, что она считала себя глубоко виновной перед Бартеневым, а это сознание - основание между многими другими к пощаде подсудимого, так как убийцы не исключены из категории лиц, относительно которых допустимо снисхождение.
Вот и все, что я мог сказать за Бартенева. Обвинитель согласится со мной, что я был прав, сказав, что между нами нет непримиримых противоречий. Он требует справедливого приговора, - я напоминаю и ходатайствую о сочетании в нем правды с милосердием, долга судьи с прекрасными обязанностями человеколюбия.
Аргументы: 1. Моя собственная экспертиза, думается мне, вернее: она основана на изучении текста. За исключением записки к Палицыну о деньгах, прочие записки Висновской писаны к одному и тому же лицу и об одном и том же. Все они начинаются словами «человек этот» или заключают эту фразу в тексте. Во всех прощание с матерью и искусством и отсутствие какого-либо специального содержания, различающего их одну от другой и указывающего на особые цели каждой записки. Это одна и та же записка в неудачных редакциях, уничтоженная ради последней, удовлетворившей пишущую. Ясно, что чего-то добивалась покойная от себя, чем-то была озабочена, не находя долго подходящего выражения для предложенной цели.
Цель эту нам раскрыла одна подробность, здесь обнаруженная на суде. Покойную, говорят нам, не предали земле с последними обрядами церкви. Это глубоко печалит ее неутешную мать. Позволю себе догадку: покойная любила мать и даже в минуты смерти, приготовленной, по недостатку данных, не поддающимся удовлетворительному анализу припадками обоюдного разочарования жизнью, помнила о ней. Ее записки к Палицыну - посильная забота о материальных нуждах старушки, ее другие записки - попытка обставить свою смерть такими подробностями, чтобы истинная форма ее не обнаружилась и не дала повода заподозрить самоубийство или согласие на расчет с жизнью. Тогда ее похоронят, и ей по смерти и пережившей ее матери не будет тяжело.
Вот, добиваясь удовлетворительной редакции своего последнего слова, редакции, замаскировывающей ее согласие на смерть, рвала Висновская неудачные записки, пока не остановилась на последней.
2. Отсутствию мотива с его стороны соответствуют и внешние данные: яд и орудия убийства везет тот, кому они нужны для задуманной цели. Но мы не имеем ни одного сносного доказательства, что их принес Бартенев. Наоборот, прислуга Висновской видела, револьвер был завернут в сверток при уходе Висновской из дому; она уже узнала яды, найденные в комнате убийства, как бывшие в руках Висновской. Попытка противопоставить свидетелей противоположного - не серьезна. Если портниха, к которой заезжала Висновская, ехав к месту своей смерти, не видала у нее при входе и выходе из магазина свертка с револьвером, то не надо забывать, что сверток, не нужный для разговоров с портнихой, мог быть оставлен у извозчика, с которым ехала к Бартеневу покойная.