Карагандинский государственный университет им. Е.А. Букетова
Базовое значение личной собственности в контексте глобальной ревизии института собственности
доктор философских наук, профессор
Батурин Владимир Степанович
доктор философии профессор
Оноприенко Владимир Иванович
Безусловное частное владение, как самостоятельная форма моновладения, должна быть в принципе исключена. Но здесь следует особо подчеркнуть, что частную форму собственности нет никакой нужды искоренять и уничтожать. Это вполне объективная и реальная форма владения. Необходимо только, чтобы ее существование было обусловлено объективной логикой ее возникновения, а не сводилось к совершенно извращенному пониманию, детерминированному различного рода обстоятельствами. собственность правовой личный условный
Задача переосмысления сущности и особенностей функционирования основополагающих социальных институтов, особо причастных к разразившемуся кризису, к числу которых по праву можно отнести и институт собственности, - это не только чисто теоретическая, но и важнейшая практическая проблема, стоящая сегодня перед всем мировым сообществом.
Современная организация общества является прямым порождением (продуктом) социальной самоорганизации общества, основанной на господстве принципов субъект-объектной парадигмы. На практике это оборачивается тем, что только одной, и при этом, как правило, наименьшей части общества, выступающей в роли так называемого социального субъекта, в конечном итоге всегда удавалось (и удается по сей день) наличное окружение использовать как объект (или в качестве своеобразного средства) при достижении ею, прежде всего, своих собственных интересов, целей и желаний.
Мировой экономический кризис, с его масштабами системного влияния и глобальными размерами негативных последствий для всего мирового сообщества, обнажил целый комплекс поистине неведомых ранее проблем, лежащих, в первую очередь, непосредственно в сфере функционирования института собственности. И сегодня, как наглядно свидетельствует практика, на эффективность их решение вряд ли можно будет рассчитывать без должного теоретико-методологического переосмысления, в первую очередь, как природы и сущности самого этого важнейшего социального института, так и особенностей его становления и функционирования на разных этапах существования человеческого сообщества. Тем более, что при решении возникающих сегодня проблем ставка, как правило, зачастую делается только лишь на спонтанно предлагаемые антикризисные меры, реализуемые, как всегда, в пожарном порядке. Поэтому обращение столь пристального внимания на функционирующий в обществе институт собственности и на то место и ту роль, которую в нем на сегодня призвана играть именно личная форма собственности, представляет собой поистине не только чисто фундаментально-теоретическое, но и важное практико-прикладное значение. Ведь если в обществе, и конкретно в сфере экономики, происходят подобного рода глобальные кризисные катаклизмы, перед которыми оказывается бессильной даже мировая наука, то это в первую очередь следует отнести к несовершенству состояния именно самих теоретических знаний о данной сфере. В равной мере это касается и тех базисных идей и принципов, критериев и понятий, которые составляют основу понимания сущности и самой экономики, и ее основополагающих социальных институтов. А ведь само это знание, в своей основе, еще совсем недавно считались практически незыблемым, а потому преподносилось и воспринималось мировым сообществом в качестве чуть ли не абсолютно безупречного эталона и надежнейшего ориентира при определении вектора развития всего цивилизованного мира.
Особую актуальность адекватный характер реакции на проблемы, связанные с кризисом, имеет для молодых суверенных государств, образовавшихся на постсоветском пространстве. Ведь с одной стороны, сам их переход к рынку и демократии был продиктован не столько потребностями и логикой их собственного внутреннего развития, сколько теми обстоятельствами, в которых они оказались после развала СССР, и требованиями тех правил, по которым до этого жил весь несоциалистический мир. При этом, заявив о своем намерении стать полноправными членами существующего цивилизационного пространства, все они избрали фактически один и тот же, далеко не безупречный по своей эффективности, вариант. Его суть свелась к простому заимствованию чужого опыта без должного его теоретико-методологического осмысления. На практике это всегда оборачивается тем, что страны, избравшие для себя подобный путь вхождения в существующее социальное окружение, уже заведомо обречены на роль ведомых, и посему обреченных действовать по примеру и подсказкам, поступающих со стороны этого окружения. Поэтому вполне естественно, что кризис, разразившийся в современном мире среди ведущих его стран, просто не мог автоматически не обрушиться и на них.
Однако, с другой стороны, ситуация, сложившаяся на сегодня в мире имеет одну весьма важную особенность. Суть ее сводится к тому, что кризис, своими масштабами и непредсказуемостью негативных последствий, значительно поставил под сомнение уже саму веру в безупречность той модели обустройства общества, в итоге соперничества с которой историческую арену был вынужден покинуть социализм. Одновременно с этим, он заставил усомниться и в далеко не безграничных возможностях рационального воздействия человека на те процессы, которые происходят в современном мире. Поэтому он поставил все человечество, а не только какую-то его отдельную часть, перед необходимостью объединения совместных усилий в борьбе, как с последствиями внезапно разразившегося кризиса, так и с предотвращением повторения событий подобного рода впредь.
Вследствие этого и у молодых суверенных государств, равно как и у других членов мирового сообщества, появился определенный шанс на то, чтобы внести свой, весомый по значимости вклад в разработку концептуального видения как причин, приведших к кризису, так и определении стратегии деятельности, в определенной мере застрахованной от проявлений подобного рода социальных потрясений в будущем. Однако существенной преградой на пути к этому, как не без основания считает, например, Н.А.Назарбаев, является то, «что мы по-прежнему смотрим на сегодняшний мир, как и на будущий Новый мир, сквозь оптику старых инструментов мышления. Но для начала радикального обновления нам надо обновить всё наше мышление. Соответственно, нужно обновить и все понятия, категории, теории, схемы, концепты мышления и термины, обозначающие факты и явления нового мира» (1).
Как отмечается в современной методологической литературе, в числе наиболее востребованных при разработке и разрешении стратегических проблем просматриваются два основных базовых подхода. «Первый, - по мнению О.С. Анисимова, - опирается на видение ситуации, а другой - на видение сущности бытия и корректного отношения к сути, к исторической реализации сути» (2, с.30).
Однако, как наглядно свидетельствуют итоги предпринимаемых мировым сообществом мер, направленных на преодоление мирового кризиса и его последствий, и напрямую связанных с реализацией идей о необходимости введения нового вида валюты, в равной мере, как и уже предпринимаемые практические меры многих стран, направленные, в первую очередь, на поддержку банковского сектора и т.д. - все это, в той или иной мере, опирается только на использование именно первого подхода. Ведь даже беглое знакомство с предлагаемым набором антикризисных идей позволяет сделать вывод, что сама постановка проблем и задач так называемого стратегического уровня представляет собой не что иное, как вынужденную реакцию именно на ту негативную ситуацию, которая складывается по мере развития кризиса. А сам набор предлагаемых практических мер не выходит за рамки логики так называемого «здравого смысла», когда ситуацию пытаются улучшить, оставляя при этом все породившие ее условия практически неизменным. И в первую очередь это относится к функционированию такого важнейшего социального института, каким является институт собственности. А ведь именно обращение к истории его формирования, равно как и выявление его сути в контексте различного парадигмального видения во многом позволяет в совершенно ином свете представить «видение сущности бытия», а вместе с тем и по-иному взглянуть на суть обозначенных выше проблем.
Весьма очевиден тот факт, что общество на сегодня находится на таком этапе своего эволюционного существования, когда материальные условия жизни человека являлись и продолжают являться определяющими при формировании всех остальных сфер его жизни. Поэтому вопрос о его свободе, равно как и о его правах, и условиях, достойных его подлинно человеческого существования, был и находится, в конечном итоге, в прямой зависимости от характера и объема имеющегося в его распоряжении собственности. При этом, как принято считать, «…собственность (property) означает формально признанное государственной властью право собственника или собственников как на исключительное, без чьего-либо участия, пользование своим имуществом, так и на любой способ распоряжения им, включая продажу» (3, с. 14).
Однако при этом, как в понимании природы возникновения собственности, этого уникального социального феномена, так и в трактовке сущности ее основных видов и форм, среди ученых до сих пор нет единого понимания. Наглядным тому подтверждением может служить существующий на сегодня разброс мнений: от пожелания в законодательном порядке «отказаться от политизированного понятия «частная собственность», до предложения «упразднить родовое понятие «собственность», а вместо него признать таковым (родовым) понятием «частная собственность» (4, с.88) .
Как известно из истории, именно античное время представляет собой арену не только утверждения на практике отношений собственности, но и представляет собой поучительный пример формирования объективного теоретического представления о сущности данного феномена вообще. Одновременно именно в это время формируется и взгляд на человека как на политическое существо в силу того, что он «причастен к государственной жизни», и, как следствие, он рассматривается в качестве хотя и особой, но все-таки - составной части государства.
Так, по мнению Аристотеля: «Природа государства стоит впереди природы семьи и индивида: необходимо, чтобы целое предшествовало своей части» (5, с.466). При этом, в условиях полисного (общественного) характера владения землей и рабами, наиболее рациональной и логичной формой распределения богатства полиса (как целого) между всеми его свободными гражданами (как составными частями этого целого) была вполне естественной именно частная форма ее распределения. Отсюда, и сами владельцы, в своем праве на обладание только частью общеполисной собственности, не могли, по сути, не являться частниками. И именно данный, частный характер их отношения к полисной собственности был закреплен таким социальным изобретением, как делегирование им со стороны полиса права владения, распоряжения и пользования этой, не принадлежащей им по существу, собственностью. А сам характер владения, распоряжения и пользования полисной собственностью являлся своеобразным набором тех непременных и обязательных условий, который не позволял им из частников превратиться в единоличных владельцев собственности, так и остававшейся во всей своей сути собственностью всего полиса.
По мере совершенствования всех сфер жизни полиса совершенствовался и процесс взаимоотношения между частными владельцами этой общеполисной собственности. При этом сам характер экономических взаимоотношений между данными частными владельцами нашел свое закрепление и в соответствующей правовой форме, получившей в дальнейшем название как частное право. В целях удовлетворения нужд правовой практики в сфере защиты интересов, прежде всего частных собственников, появилось и само разделение права на такие его виды, как публичное и частное. Осуществлено оно было, как известно, в условиях существования Римской империи.
По существу, именно здесь частная собственность выступает в смысле противопоставления понятию государственной собственности, как одна из форм «не казенной» собственности вообще. И именно на этот период времени приходится становление особого типа экономических взаимоотношений на уровне частных собственников. Благодаря же созданию особой законодательно-правовой системы, стоящей на страже интересов отдельного частного собственника, и защищающей эти интересы от посягательства и проявления произвола со стороны всех других членов социума, включая и само государство, создается совершенно новая, соответствующая данному типу отношений институционно-правовая база. Ее главная особенность состоит в том, что она является прямым порождением (продуктом) социальной самоорганизации общества, основанной на господстве принципов субъект-объектной парадигмы. На практике это оборачивается тем, что только одной, и при этом, как правило, наименьшей части общества, выступающей в роли так называемого социального субъекта, в конечном итоге всегда удавалось (и удается по сей день) наличное окружение использовать как объект (или в качестве своеобразного средства) при достижении ею, прежде всего, своих собственных интересов, целей и желаний.
В последующем именно данная правовая система становится основой формирования института частной собственности, как особого социального образования. При этом так называемое частное владение в корне отличается от владения действительно личного характера. На что особо указывал в свое время Гегель. «Достаточно ясно, - особо подчеркивал он, - что только личность имеет право на вещи, и поэтому личное право есть по существу вещное право, если понимать вещь в ее общем смысле как внешнее по отношению к свободе, то внешнее, к которому относится также мое тело, моя жизнь. Это вещное право есть право личности как таковой. Что же касается так называемого личного права в римском праве, то человек может быть лицом, лишь обладая известным статусом (...); тем самым в римском праве даже сама личность, противопоставленная рабству, есть лишь сословие, состояние... Римское личное право есть поэтому во всяком случае не право лица как такового, а лишь право особенного лица...» (6, с.100).
Однако именно с этих пор римское право и стало непререкаемым авторитетом и неизменным эталоном (образцом) для подражания при формировании законодательной базы практически всех государств, признающих наличие частной собственности в данном ограниченном и усеченном ее понимании.