ческими средствами, такими, как жесты и мимика (психолог
М. Арджайл).
Как было сказано выше, ход развития науки и появление в ней новых направлений подготавливаются, с одной стороны, задачами, которые ставит перед наукой общество, а с другой стороны, достижениями внутри самой этой науки или в смежных областях. Внутринаучными стимулами развития прагмалингвистики, обеспечившими ее научную базу, оказалась теория субъективности в языке Э. Бенвениста, переключившая внимание на субъективную часть высказывания, на предложения мнения и на предшествующие выражению сообщения, т.е. пропозиции, пропозициональную установку, связывающую предметно-логическую часть высказывания с личностью говорящего. С этим связаны положения теории референции, теории импликатур и теории импликации. Все эти концепции были, в свою очередь, подготовлены представленными в работах разных авторов учением об эгоцентрических словах (термин предложен Б. Расселом, но сама теория развита Э. Бенвенистом и Ю.С. Степановым), о дейксисе, об оценочных предикатах и перформативах. Попутно следует упомянуть и понятие недескриптивных слов, к которым принято относить модальные частицы, кванторы и логические связки.
Дейксис, устанавливающий связь знаков с внешним миром, мотивы и интенции говорящих, ролевая структура, структура коммуникативных ситуаций — все эти изучаемые прагматикой категории и понятия делают прагматику личностно-ориентированной, т.е. антропоцентрической лингвистикой и связывают речевую деятельность со всеми другими видами человеческой деятельности.
Другое актуальное направление современных исследований в какой-то мере контрастирует с только что рассмотренной нами прагматикой в том смысле, что оно существует очень давно и никаких серьезных кризисов не переживало, но актуальность свою сохранило. Это направление только изменило свое название во второй половине нашего века. Оно теперь называется контрастивной лингвистикой, а раньше называлось —сопоставительной. Значимость работ в этом направлении определяется их эффективностью для преподавания языков: родного или иностранного или русского в национальных школах. Главное место в контрастивной лингвистике занимают работы по сравнению двух каких-нибудь языков. Существует немало работ по сравнению английского языка с ка- ким-нибудь другим (русским, немецким, румынским, венгерским) или по сравнению русского языка с узбекским, казахским и други-
12
ми языками народов Советского Союза. Большую работу в этом направлении проводят фонетисты Л.Р. Зиндер, Л.В. Бондарко.
В области контрастивной грамматики внимание исследователей привлекают те черты сопоставляемых языков, которые их особенно различают. Например, при сравнении английского языка с другими исследователи обращали особое внимание на герундиальные, инфинитивные и причастные обороты.
Сопоставительный анализ разного рода лексических группировок (синонимов, антонимов, омонимов), а также изучение безэквивалентной лексики имеет большое значение для составителей разного типа двуязычных словарей.
Подробному изложению проблематики контрастивной лингвистики и анализу ее места среди других разделов науки о языке посвящена книга В.Н. Ярцевой (Ярцева, 1981).
Лев Владимирович Щерба (1880 —1944) придавал сопоставительному изучению языков очень большое значение. Он считал его необходимым не только для лучшего проникновения в иностранный язык, но и для более глубокого понимания родного. Этот замечательный ученый интересовался таким широким кругом проблем, что их перечисление придется специально дать позже, а здесь достаточно подчеркнуть его мысль о том, что для научного описания изучаемого языка необходимо сравнение полученных результатов с результатами столь же тщательно выполненного описания родного. Занимаясь методикой преподавания языков, он также отмечал большую важность проблемы интерференции родного языка при изучении иностранного (Щерба, 1974).
Интерес лингвистов к проблеме исторического развития языка и к связи его истории с историей народа — носителя языка — и с его культурой то значительно возрастает, то ослабевает с появлением новых модных течений, но полностью не исчезает. В настоящее время вопросы связи языка и общества вновь привлекают к себе внимание. Многие лингвисты осознают необходимость нового сближения языкознания с общественными науками и описания лексических групп, номинирующих важные для общественного сознания понятия. Для этого две причины. Во-первых, научное описание самой системы языка нуждается в помощи историзма в связи с объяснительной силой последнего. Без знания истории народа, истории его материальной культуры описание языка превратится в некое собрание непонятных фактов. Понять и объяснить вариа-
тивность языка можно только не отрывая синхронию от диахронии.
13
Во-вторых, что еще важнее, в этом подходе можно собрать материал с большим воспитательным потенциалом, что очень важно для преподавания родного и иностранного языков в школе. Ведь сама сущность филологии как науки о важнейшем средстве человеческого общения — языке состоит в том, чтобы изучить и описать передачу из поколения в поколение культуры, исторического опыта и традиций народа. Вместе с историей она воплощает память на-
рода.
Так, мы подошли к целой группе направлений в лингвистике, Которую можно объединить общим термином «прикладная лингвистика». Разные виды прикладной лингвистики направлены на непосредственное выполнение задач, которые ставит перед наукой практика. В прикладную лингвистику традиционно входят теоретические основы преподавания родного и иностранного языков, лексикография, терминоведение, практическая стилистика. Последнее время, однако, многие понимают прикладную лингвистику более узко как инженерную лингвистику, теорию создания машинных языков для автоматизированного поиска информации, машинного перевода и для автоматизации процессов управления. Прикладная лингвистика в этом понимании занята созданием формального аппарата для описания естественных и порождения искусственных языков. В таких математических моделях языка используются как лингвистические понятия и концепции, так и некоторые математические средства: теоретико-множественные, теоре- тико-вероятностные, статистические и другие.
Историю направлений и теорий не следует воспринимать как смену неоправдавших себя концепций, из которых каждая последующая опровергает предыдущую. Конечно, некоторые взгляды отбрасываются как неподтвердившиеся практикой. Но в основном наука по законам диалектики развивается по спирали. Знания, полученные в один из прошлых периодов, не исчезают бесследно, они отходят на второй план и на новом витке спирали могут возродиться в новом качестве. Интересно в этом отношении обратить внимание на мнение Н.Ю. Бокадоровой (Бокадорова, 1986) о необходимости преодолеть «модерноцентристский», как она его называет, взгляд на развитие языкознания, когда прошлое либо вообще отбрасывается и считается «донаучным», либо в нем ценится только то, что похоже на современное.
К сожалению, в последние десятилетия в наших публикациях появилось немало работ, авторы которых, плохо зная труды наших ученых настоящего и недавнего прошлого, некритически использовали зарубежные, особенно американские работы. А западные
14
ученые, по иронии судьбы, только в самое последнее время познакомились с работами таких ученых, как М.М. Бахтин, Е.Д. Поливанов и др.
Знание истории науки о языке лингвисту абсолютно необходимо. Изучая историю своей науки, начинающий ученый проходит ценную школу научного мышления. Кроме того, без этого знания
он не в состоянии правильно оценить то, что он делает, и рискует изобрести велосипед.
Успешное исследование языка невозможно без знания той роли, которую сыграли в науке о языке наши ученые. Особое место в освещении истории русской науки о языке принадлежит академику В.В. Виноградову. В его трудах полно и подробно освещена история русского языкознания, начиная со второй половины XVIII века и до середины XX.
Нашу науку о языке неоднократно отбрасывали назад «экстралингвистические» причины, губившие лучших ее представителей или мешавшие им. Выдающиеся ученые Н.С. Трубецкой, С.О. Карцевский, P.O. Якобсон вынуждены были покинуть родину. ЕД. Поливанов был расстрелян в 1937 году и посмертно реабилитирован в 1963. Академики Д.С. Лихачев и В.В. Виноградов побывали
вссылке на Севере.
Вгоды, когда апостолом марксизма в языкознании стал академик Н.Я. Марр с его «новым учением о языке», все, что было ранее достигнуто русской наукой о языке, клеймилось как буржуазное, вредное, идеалистическое, а единственно материалистической теорией языка была признана яфетическая теория Марра. Ученые, не
признававшие этой теории, исключались из научной и педагогической деятельности в высшей школе и не могли публиковать свои работы. Разгром языковедения с этих позиций происходил в 40-х годах уже после смерти в 1934 году самого Марра.
В1950 году Сталин положил конец марризму своими статьями
омарксизме в языкознании. Теперь уже из университетов стали выгонять сторонников Марра. Наука встала в некотором роде с головы на ноги, потому что изложенное в статьях Сталина с подачи академиков А.С. Чикобавы и В.В. Виноградова было, хотя и не ли-
шено ошибок и не ново, но осмысленно. Вместе с тем, это был для науки культ личности в прямом смысле этого слова: филологи приняли все, что было написано в этих статьях, за истину в последней инстанции, покорно превознося Сталина как корифея своей науки. Проблематика подгонялась под темы, упомянутые в статьях. Все языковедческие статьи, лекции и доклады должны были начи-
15
наться со слов: «Как учит в своих исторических трудах по языкозна-
нию товарищ Сталин...».
Только после смерти Сталина стал возможен некоторый плюрализм теорий. Новинкой стали структурализм, математическая лингвистика и другие направления, о которых речь пойдет ниже.
Назначение этой главы состояло в том, чтобы дать студенту самое общее представление о современном положении дел в нашей науке о языке, помочь его общей ориентировке.
СПИСОК РЕКОМЕНДУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Бенвенист Э. Общая лингвистика / Пер. с фр. Ю.Н. Караулом и др.; Под ред.
Ю.С. Степанова.-М., 1974.
Бокадорова Н.Ю. Проблемы историологии науки о языке // Вопр. языкозна- ния.-1986.-№6.-С.68-75.
Бондарко А.В. Функциональная грамматика.—Л., 1984. Вольф Е.М. Функциональная семантика оценки. — М., 1985.
Лингвистическая прагматика // Новое в зарубежной лингвистике.—М., 1985.-Вып. 16.
Логика и лингвистика // Новое в зарубежной лингвистике.—М., 1982.—Вып.
13.
Москальская О.И. Грамматика текста. — М., 1981.
Соотношение частнонаучных методов и методологии в филологической науке / Отв. ред.: Э.Ф. Володин, В.П. Нерознак. -М., 1986.
Степанов Ю.С. В трехмерном пространстве языка.—М., 1985.
Степанов Ю.С. Методы и принципы современной лингвистики. —М., 1975. Трубецкой Н.С. Избранные труды по филологии. — М., 1987.
Тураева 3-Я. Лингвистика текста. — М., 1986.
Щерба Л.В. Языковая система и речевая деятельность. —Л., 1974. Ярцева В.Н. Контрастивная грамматика. — М., 1981.
Осмысленность эволюции
языка прямо вытекает из того, что Язык есть система.
(Н.С. Трубецкой)
Глава II. СИСТЕМНЫЙ ПОДХОД
§ 1. История системного подхода
Как уже было сказано в первой главе, в разные периоды развития науки существуют какие-то общие тенденции мышления, которые находят свое отражение во всех науках. Для современного этапа во всех отраслях знания характерен функционально-системный подход к изучаемым явлениям. Начинает пробивать себе дорогу и подход антропоцентрический, но к нему мы обратимся позже, а эту главу посвятим разным концепциям системы.
Определений системы существует очень много. Мы будем понимать под системой упорядоченную и внутренне организованную совокупность (множество) взаимосвязанных и взаимодействующих объектов. Элементы системы образуют целостный комплекс, подчинены отношениям иерархии, могут, в свою очередь, рассматри-
ваться как подсистемы и функционируют во взаимодействии с внешней средой.
Возникновение системного подхода в науке относится к XIX и началу XX века.
Так, Чарлз Дарвин (1809 —1882) показал в своей теории эволюции органического мира, что весь органический мир — единое целое, состоящее из систематических групп, связанных многими отношениями. Д.И. Менделеев (1834—1907) открыл периодический закон химических элементов (1869), на основе которого им была создана периодическая система, объединяющая в одно целое все из-
вестные химические элементы и позволяющая предсказать еще неизвестные.
С тех пор в науке, технике, искусстве идея взаимосвязанности всего существующего развивалась все шире.
Общая теория систем возникла в XX веке. Она абстрагируется от физической природы объектов, не претендует на то, чтобы подменить собой отдельные науки, но изучает общие вопросы структуры систем, управления и передачи информации, присущие разным наукам, акцентируя внимание на целостности и интегратив-
ных свойствах объектов и связях внутри систем и с внешней средой.
В теории информации понятие среды входит в понятие системы уже по определению Там принято считать, что множество об-
17
разует систему, если связи определенного вида между элементами этого множества (внутренние связи) преобладают над аналогичного вида связями между элементами этого множества и окружающей
средой (внешние связи) (Буга, 1968).
Первыми лингвистами, положившими в основу описания языка и языковых элементов понимание системных отношений, были И.А. Бодуэн де Куртенэ (1845-1929) и Ф. де Соссюр (1857-1913), последний писал, «... Язык есть система, элементы которой образуют целое, а значимость одного элемента проистекает только; от од-
новременного наличия прочих» (Соссюр, 1977:147).
Соссюр разделил и противопоставил два возможных аспекта изучения языка: синхронический и диахронический. Он считал, что изучить системные отношения в языке можно лишь при синхронном подходе, поскольку время разрушает системные связи. Соссюр, как известно, сравнивал язык с шахматами, где важны правила и значимость каждой фигуры, а материал, из которого фигуры
сделаны, значения не имеет.
Позднейшие ученые от этого жесткого деления синхронии и диахронии отказались. Выдающийся французский ученый Густав Гийом (1883 —1960)*, считая, что язык одновременно является и наследием прошлого и результатом преобразования его человеком в процессе познавательной работы, предлагал изучать и синхронию в развитии. Теорию Гийома называют психосистематикой. Изменения могут происходить как внутри системы, без изменения ее механизмов, так могут вызвать и изменения в самом механизме системы, для объяснения которых необходимо обратиться к истории. Такой подход имеет то преимущество, что позволяет не только описать, но и объяснить факты языка (Guillaume, 1984). История языка тоже должна быть историей его системы, а не отдельных
фактов.
Неоднозначно решается вопрос и о моносистемности или полисистемности языка. Одни ученые рассматривают язык как систему систем. Такой точки зрения придерживался, например, А. Мейе (1866 —1936), основоположник французской социологической линг-
вистики.
Глава Лондонской лингвистической школы Джон Ферс (1890 —1960) рассматривает лингвистику как системную, но отрицает существование единой суперсистемы и признает язык полисистемным образованием. Он придает большое значение рассмотре-
Подробнее о Г Гийоме и его трудах смотрите в работах Л.М Скрелиной.
18
няю частных систем, таких, например, как поле локативности или падежная система. Постоянно учитывается влияние внешних факторов — экстралингвистического контекста культуры и социальной среды (Firth, 1957).
Его ученик М.А.К. Халлидей, развивая его учение, создал солидную и подробно обоснованную фактическим материалом общую лингвистическую теорию, которую называют системной или системно-функциональной (Halliday, 1984).
В современной советской лингвистике существует довольно много определений системы языка, и через множество разных определений нелегко проникнуть в сущность множества подходов.
Большинство определений сводится к тому, что язык есть семиотическая функциональная система, служащая обмену информацией и хранению информации в человеческом обществе и человеческом сознании, что язык есть система систем, внутри которой различают фонетическую, морфологическую, лексическую, синтак-
сическую и другие подсистемы. Но существуют и другие точки зрения.
Каждая отрасль лингвистики уточняет общее понятие системы применительно к своим задачам.
Специалисты по функциональной стилистике, например, выделяют в языке систему функциональных стилей, подсистемы которой образованы отдельными функциональными стилями, такими, например, как научный, разговорный и т.п. Каждая из таких подсистем обладает своими специфическими особенностями в лексике (а иногда и в фонетике), преобладающими синтаксическими конструкциями, которые обусловлены спецификой общения в той или иной среде, той или иной сфере человеческой деятельности. Следует, однако, иметь в виду, что эта специфика не образует непроходимых границ между стилями. Наряду с типичными характерными элементами стиля встречаются и нейтральные и периферийные, возможные в нескольких стилях.
Представители теории текста считают системой каждый отдельный текст. Система текста объединяется коммуникативной целостностью, логическими, грамматическими и семантическими связями. Трактуя текст как систему, представители лингвистики текста не делают разницы между множеством и единством, т.е. считают, что система может быть как множеством, так и единством.
Грамматисты считают подсистемами языка отдельные грамматические категории: категорию числа или категорию сравнения. Например, категория числа функционирует в среде грамматических разрядов исчисляемых и неисчисляемых существительных,
19
категория же степеней сравнения рассматривается как система, действующая в среде разрядов качественных и относительных
прилагательных.
Для лексикологов лексика языка — знаковая система особого рода. Современнаялексикология стремится ккомплексному рассмотрению лексической системы и к показу ее связи с познавательной и практической деятельностью человека, с переживаемыми им эмоциями, а также с другими семиотическими системами, такими, например, как паралингвизмы (жесты, мимика, взгляд и т.д.), с кодами обычаев и этикета, с разнообразными графическими средства-
ми, с искусством.
Слово существует во всех трех измерениях, присущих языку как семиотической системе: в семантике (отношение знака к внеязыковой действительности), синтактике (отношения знаков между собой) и прагматике (отношение знаков к тем, кто ими пользует-
ся).
В зависимости от того, какая система или подсистема языка рассматривается, а при выборе темы работы важно четко себе представлять, какая из возможных в языке систем имеется в виду, решается и вопрос об ее элементах. Слово, например, является не только элементом лексико-семантической системы языка, но и элементом всей системы языка в целом. Морфема — элемент системы словообразования и словоизменения. Фонема - элемент зву-
ковой системы языка.
Необходимо также решить вопрос о том, будут ли элементы рассматриваться как подсистемы внутри исходной или как единицы, тонкая структура которых рассматриваться не будет.
§ 2. Адаптивные функциональные системы. Среда
Теория систем не стоит на месте. Рассмотрение лексики как системы жестко детерминированной сменилось представлением о том, что это стохастическая вероятностная система. Теперь это представление вытесняется теорией адаптивных функциональных систем в сочетании с использованием в лингвистике теории мно-
жеств с размытыми границами.
Для периода детерминизма характерны гипотезы о полноте получаемой в системе информации, представление о том, что каждое последующее состояние системы полностью определяется предыдущим и сходными воздействиями, которые исследователю известны. Последующие состояния могут, таким образом, быть полностью предсказаны на основании того, что известно о предыдущем.
20
Вероятностный, или стохастический, подход опирается на теорию вероятностей — раздел математики, изучающий закономерности случайных явлений. Реально наблюдаемое явление относится к случайным, если при данных условиях опыта его заранее предугадать нельзя, и при многократных повторениях опыта оно тоже может проявиться по-разному, но с помощью математической статистики можно определить его частоту, а следовательно, и вероятность. Приходится, однако, учитывать, что статистические закономерности хорошо устанавливаются в языке на его низших уровнях, т.е. на уровне звуков и букв, и мало что дают на более высоких уровнях, где даже трудно определить и выбрать подлежащие счету единицы. Поэтому даже-те семасиологи, которые декларировали вероятностный подход как принцип исследования, сравнительно мало пользовались им для обнаружения новых результатов.
Следует учесть также, что при помощи стохастического моделирования мы получаем собственно не сам объект, а его модель, неизбежно очень приблизительную, поскольку таким способом не учитывается адаптация кода под действием сообщения, которая играет важную роль при передаче новой информации.
Адаптация состоит в частичном целесообразном изменении кода и нарушений, наложенных на код ограничений. Такое наруше-
ние неизбежно при передаче новой научной или поэтической информации.
Под адаптивной системой понимается самонастраивающаяся система, приспосабливающаяся к условиям своего функционирования не только путем обогащения своего состава, но и путем изменения самой своей структуры, причем под структурой понимается совокупность отношений между элементами систем. Поводом и основой для адаптации является нарушение равновесия между состоянием системы — ее составом и устройством, с одной стороны, и те-
ми задачами, которые она должна выполнять в процессе своего функционирования,сдругой.
О том, что система формирует свои свойства во взаимодействии со средой, пишут представители разных наук.
Высокая способность к адаптации является чертой, отличающей живые существа от неживой природы. Неудивительно поэтому, что самим термином «адаптация» мы обязаны Чарлзу Дарвину, а теорией, прежде всего, ему же и другим крупным физиологам. Великий Павлов (1849 —1936) воспринимал организм как целое и объяснил, каким образом это целое непрерывно адаптируется к окружающей его среде. Решающую роль при приспособлении организма к среде играет нервная система и центр высшей нервной де-
21