Антикоррупционное просвещение как фактор обеспечения социальной безопасности
А.П. Вихрян 1,
М.В. Федоров 2
1 Центр исследования проблем безопасности Российской академии наук
ул. Гарибальди, 21 б, Москва, Россия, 117335
Российский университет дружбы народов
ул. Миклухо-Маклая, 6, Москва, Россия, 117198
Аннотации
В статье рассмотрена актуальная научная проблема, имеющая выраженную практическую направленность и связанная с антикоррупционным просвещением молодежи, которое позиционируется авторами в качестве важного фактора обеспечения социальной (общественной) безопасности как неотъемлемой части национальной безопасности. Авторы определяют антикоррупционное просвещение как специфический вид деятельности органов власти и институтов гражданского общества, направленный на повышение осведомленности населения о негативно-социальной сути коррупции, правовом и социальном механизмах противодействия ей, а также формирование основ антикоррупционного мировоззрения в качестве элемента "социального иммунитета" граждан. В последнее время появилось множество публикаций по проблематике антикоррупционного просвещения, в том числе молодежи. Они затрагивают разные его аспекты, анализируют практические проблемы, связанные с его реализаций, выявляют его эффективность, показывают роль правоохранительных органов в антикоррупционном просвещении молодежи и т. п. Однако до сих пор представители научно-экспертного сообщества не рассматривали его под тем углом зрения, что представлен в статье. Авторы, являясь членами Межрегиональной общественной организации содействия реализации программ в области противодействия и борьбы с коррупцией "Национальный комитет общественного контроля", трактуют антикоррупционное просвещение как фактор обеспечения социальной безопасности, как важный инструмент профилактики радикализации сознания молодежи. Именно эта радикализация питает экстремизм и терроризм, которые выступают в качестве реальных угроз социальной безопасности. В статье содержатся конкретные рекомендации по развитию законодательной базы антикоррупционного просвещения. Авторы считают, что органам государственной власти и институтам гражданского общества следует более активно (и неформально) вовлекать в антикоррупционное просвещение молодежно-студенческое сообщество, продуманно и грамотно использовать научно-творческой потенциал молодежи.
Ключевые слова: антикоррупционное просвещение; молодежь; коррупция; социальная безопасность; институты гражданского общества; радикализация антикоррупционный общество социальный
Anti-corruption education as a factor of social security
A.P. Vikhryan1, M.V. Fedorov2
'Center for Security Studies of the RAS
Garibaldi St., 21b, Moscow, Russia, 117335
2RUDN University
Miklukho-Maklaya St., 6, Moscow, Russia, 117198
Abstract. The article considers an urgent scientific issue with a clear practical orientation and related to the anti-corruption education of the youth, which is defined as an important factor of social (public) security as an integral part of national security. The authors define anti-corruption education as a specific type of social activity of the authorities and civil society institutions, which aims at raising public awareness of the nature of corruption as a negative social phenomenon, of legal and social mechanisms to combat it, and at developing the anti-corruption worldview as an element of `social immunity'. There is a significant number of publications on the anti-corruption education, especially of the youth. They consider various aspects of this type of social activity, analyze its implementation, assess its efficiency, show the role of law enforcement agencies in the anti-corruption education of the youth, etc. However, representatives of the scientific-expert community have not yet considered the anticorruption education in the perspective that the authors suggest. The authors, as members of the National Committee for Public Control, an interregional public organization promoting the implementation of anticorruption programs, interpret anti-corruption education as a serious factor of social security, as an important tool for preventing radicalization of the youth consciousness. It is the radicalization that nourishes extremism and terrorism which are real threats to social (public) security. The article provides some recommendations for developing legislation of anti-corruption education. The authors believe that public authorities and civil society institutions should more actively (and not formally) involve the student youth in anti-corruption education and use the scientific-creative potential of the younger generation.
Key words: anti-corruption education; youth; corruption; social security; civil society institutions; radicalization
Сегодня коррупция представляет собой поистине глобальную проблему. Возникнув одновременно с институтом государства, коррупция - в различных видах и формах - существовала во все эпохи и у всех народов. Ни одному обществу на протяжении ни одного исторического периода не удалось избежать ее. Коррупции подвержены все формы управления, причем ее проявления варьируют от мелкого использования влияния для оказания услуг до институционального взяточничества, подчиняющего своим правилам все государство.
Несмотря на то, что в России базовый закон о противодействии коррупции был принят еще в декабре 2008 года, положив начало формированию полноценного антикоррупционного законодательства и Национальных планов противодействия коррупции (принимаются, как правило, на два года), коррупция остается для российского государства и общества серьезной проблемой. В пункте 43 Стратегии национальной безопасности Российской Федерации, утвержденной Указом Президента РФ от 31 декабря 2015 года, коррупция отнесена к основным угрозам государственной и общественной безопасности, а главная цель обеспечения социальной (общественной) безопасности - сохранение социально-политической стабильности [13. С. 5].
Государственная власть в последние годы прилагает значительные усилия в борьбе с коррупцией и экстремизмом, но вместо снижения уровня коррупции сохраняется тенденция ее роста, усиливается ее влияние на радикальные и экстремистские настроения. Причиной роста экстремизма, кроме безработицы, является и коррупция в органах власти [10. С. 41, 43]. На наш взгляд, в реалиях современной России нельзя не принимать во внимание серьезное воздействие коррупционных проявлений на поведение граждан, особенно молодежи. Выступая в качестве одного из ключевых факторов социальной аномии, коррупция подрывает основы общественной безопасности, которая является составной и неотъемлемой частью национальной безопасности.
Более того, коррупция как крайне негативный социально-политический феномен играет роль своеобразного "козыря" ("неубиваемого" аргумента - "все куплено!"), которым пользуются представители экстремистских организаций в рекрутинге (вербовке) новых сторонников. В ходе "промывки мозгов" потенциальных "неофитов", как правило, при помощи новейших телекоммуникаций, создающих виртуальную реальность (социальных сетей), они делают упор на коррупцию, стремясь доказать молодому человеку, что у него нет никаких шансов стать успешным, подняться в социальном лифте в "насквозь коррумпированном" обществе. Тем самым новоявленные и подозрительно заботливые "учителя жизни" стараются привнести в неокрепшее сознание молодого человека ложные идеологемы экстремистской идеологии, концептуальный вектор которых обычно направлен на акцентирование "несовершенств окружающего мира", "социальной несправедливости" и т. п.
Таким образом, коррупция - один из концептов, активно эксплуатируемых в экстремистской деятельности ("информационный экстремизм"). Коррупция наносит колоссальный морально-духовный ущерб представителям молодежи, которые в силу специфики психосоциального развития остро воспринимают социальную несправедливость и несовершенства окружающего мира, что служит исходным и существенным мотивационным моментом для радикализации сознания молодых людей. Радикализация, в свою очередь, подпитывает экстремистское мировоззрение и крайние формы его проявления - терроризм. Оба социально-политических феномена представляют серьезные угрозы для социальной (общественной) безопасности [7. С. 74-78; 8. С. 60-82; 11], что нашло отражение в Концепции общественной безопасности 2013 года.
Одной из востребованных форм участия институтов гражданского общества в противодействии коррупции является антикоррупционное просвещение, а также формирование основ антикоррупционного правосознания молодежи а русле государственной политики, направленной на усиление в обществе нетерпимости к коррупционному поведению. На наш взгляд, сегодня антикоррупционное просвещение возведено в ранг государственной политики, о чем наглядно свидетельствует, в частности, распоряжение Правительства "Программа по антикоррупционному просвещению обучающихся на 2019 год", принятая 29 января 2019 года. В числе запланированных мероприятий: разработка Концепции антикоррупционного воспитания (формирования антикоррупционного мировоззрения у обучающихся) и плана ее реализации; проведение открытых уроков и классных часов с участием сотрудников правоохранительных органов; размещение на портале "Российская электронная школа" перечня фильмов антикоррупционной направленности; проведение специальных вебинаров для родителей. Однако следует отметить, что базовый Федеральный закон "О противодействии коррупции" от 25 декабря 2008 года не содержит понятия "антикоррупционное просвещение", а также "антикоррупционное воспитание" и "антикоррупционная пропаганда".
Мы провели анализ антикоррупционного законодательства всех субъектов Российской Федерации, чтобы выявить в региональных антикоррупционных законах понятие "антикоррупционное просвещение" и его определения. Как показали результаты анализа, в 17 субъектах (20%) антикоррупционное законодательство содержит понятие "антикоррупционное просвещение"; из 85 субъектов только 10 (12%) имеют антикоррупционные законы, в которых зафиксировано определение этого понятия - Республики Алтай и Дагестан, Чувашская Республика, Архангельская, Белгородская, Брянская, Воронежская, Новосибирская, Омская область и Ненецкий автономный округ. В антикоррупционных законах Республики Карелия, Костромской и Ярославской областей не содержится определение антикоррупционного просвещения, но указано, в каких целях (формирование антикоррупционного мировоззрения, нетерпимости к коррупционному поведению, повышение уровня правосознания и правовой культуры) и посредством чего оно осуществляется (антикоррупционное образование и антикоррупционная пропаганда). В Законе "О регулировании отдельных вопросов противодействия коррупции в Рязанской области" понятие "антикоррупционная пропаганда" отождествляется с пропагандой; в Законе "О дополнительных мерах по противодействию коррупции в Санкт-Петербурге" антикоррупционное просвещение трактуется в качестве обобщенного понятия, включающего в себя антикоррупционное образование, антикоррупционную пропаганду и информирование о противодействии коррупции. В тексте антикоррупционных законов Республики Бурятия и Свердловской области содержится только упоминание антикоррупционного просвещения. Зачастую вместо термина "антикоррупционное просвещение" применяются понятия "антикоррупционное образование" и "антикоррупционная пропаганда", хотя они не идентичны.
Представляется интересным уточнение базовых концептов-оснований, используемых региональным законодателем при конструировании того или иного определения. Например, в дефинициях антикоррупционного просвещения в антикоррупционных законах Чувашской Республики, Брянской, Воронежской, Новосибирской, Омской и Рязанской областей в качестве концепта- основания выступает понятие "деятельность", т.е. при формулировании законодательных определений был использован так называемый "деятельностный подход". В аналогичных дефинициях в антикоррупционном законодательстве Республики Алтай, Архангельской области и Ненецкого автономного округа базовым стало понятие "распространение" (знаний, информации). В антикоррупционных законах Республики Дагестан и Белгородской области роль основания играет понятие "процесс" (обучения и воспитания). Следовательно, контент-анализ определений понятия "антикоррупционное просвещение" в региональном законодательстве показывает отчетливую дифференциацию методических подходов, но в большинстве определений используется деятельностный подход.
В последнее время появилось значительное количество публикаций по проблематике антикоррупционного просвещения - они затрагивают разные аспекты этого специфического вида социальной деятельности [1]. Большинство авторов анализируют практические проблемы, связанные с реализаций антикоррупционного просвещения, выявляют его эффективность, показывают роль правоохранительных органов в антикоррупционном просвещении молодежи, анализируют зарубежный опыт и т. п. Некоторые исследователи рассматривают одновременно антикоррупционное просвещение и антикоррупционное воспитание [5. С. 47-53; 12. С. 188-190].
Следует подчеркнуть, что среди представителей научно-экспертного сообщества (как правило, юристов) доминирует точка зрения, согласно которой антикоррупционное просвещение носит правовой характер, например, представляет собой "систему распространения субъектами государственной политики противодействия коррупции достоверной информации любым способом, в любой форме с использованием любых коммуникативных средств в отношении неопределенного круга лиц, направленную на формирование в обществе антикоррупционного мировоззрения, антикоррупционного поведения, антикоррупционного сознания и антикоррупционной культуры" [6. С. 49]. На наш взгляд, это утверждение носит дискуссионный характер, поскольку, кроме юридической формулировки "в отношении неопределенного круга лиц", приведенное определение ничем не отличается от определений социологического или политологического плана. Более того, наличие в ней таких категорий, как мировоззрение, сознание, культура, в полной мере детерминирует отнесение данного определения к разряду философских, социокультурных или психологических.
Существует мнение, что антикоррупционное просвещение следует рассматривать в тесной связке с правовым просвещением - как "в широком плане процесс передачи информации юридического содержания" [3. С. 107]. На наш взгляд, трудно согласиться с этим тезисом, поскольку как раз "в широком плане" антикоррупционное просвещение целесообразно рассматривать шире, чем просто в качестве "процесса передачи информации юридического содержания". Чтобы добиться максимальной эффективности антикоррупционного просвещения, следует организовать системное и постоянное распространение знаний, имеющих междисциплинарный (мультидисциплинарный) характер. Ведь важны не только юридические знания из сферы антикоррупции (хотя никто не возражает против их приоритета), но и достоверные сведения, например, исторического плана, раскрывающие истоки коррупции. А разве не важны философские знания о сути коррупции как социального феномена? Почему мы должны отказываться от использования в антикоррупционном просвещении, прежде всего молодежи, политологических знаний или социологической информации (опросов на антикоррупционную тематику)? Более того, игнорирование того или иного пласта знаний может привести (и уже приводит) к искажению достоверной и целостной информационной панорамы, связанной с раскрытием природы коррупции. Например, потенциальный отказ от использования результатов исследований психологов не позволит создать достоверный обобщенный психологический портрет коррупционера и/или корруптера.