Суть проблемы столкновения английского языка с латинским «состояла... не в том, что английский язык должен был просто заменить собою латинский в некоторых традиционных сферах этого последнего. Объём новых идей и представлений, новые горизонты науки, открывавшиеся перед всеми областями человеческого знания в эпоху Возрождения, требовали и нового, не скованного традициями орудия мысли. Латинский язык в той форме, в которой он был узаконен многими столетиями средневековой философии, религии, риторики, не мог удовлетворить новые требования... Латинский язык в Англии был чужим языком в чужой стране. Времена двуязычия, когда свой язык и чужой язык разграничивали сферу своего использования в Англии, безвозвратно прошли. Создание языка, единого для всей государственной территории с теми социальными ограничениями, которые вызывались классовым строением общества, требовалось условиями формирования английской нации, одним из признаков которой была общность языка» [Ярцева, 1969, с. 114].
Вместе с тем с оформлением национального самосознания английского общества, изменениями в структуре общественных отношений встаёт вопрос о появлении стандарта английского языка и стандартизации в английском языке. По мнению Д. Лейта и Д. Грэдолла, «английский был языком, преобразованным из разговорной формы в стандартизированный вариант, который мог бы идентифицироваться с Англией как государством нации» [Graddol, Leith, Swan, 1997, р. 138]. Стандартный язык согласуется с имеющимися нормами, обычно кодифицируемыми в словарях и грамматиках, связан с более широкими институциональными целями, направленными на образование, правительство и науку и представленными в печатном виде для образованных людей.
Стандартизация прежде всего опиралась на письменную форму языка. Четыре основных процесса ведут к стандартизации:
— отбор одного из вариантов языка, который становится государственным, национальным языком и который используется и поддерживается наиболее влиятельной, социальной или этнической группой людей;
— кодификация связана с упорядочением внутренней вариативности, установлением норм грамматического, лексического использования, правильного написания слов;
— совершенствование предыдущей формы для новых нужд или создание новой формы языка для разнообразных функций, что требует расширения ресурсов языка, создание нового специального вокабуляра и даже новых морфологических и словообразовательных структур; Эйнар Хауген в 1966 г. предложил следующую известную формулу применительно к социолингвистике: «Минимальная вариативность в форме, максимальная вариативность в функции»;
— осуществление, выполнение: на языке должны составляться тексты, использование языка для официальных целей, поощрение тех, кто развивает лояльность и гордость за свой родной язык [Graddol, Leith, Swan, 1997, с. 138].
Появление научного дискурса, характеризующегося как институциональный, связан с XVII столетием. В это время в Европе возникли первые научные общества, академии, научные журналы. Те же процессы мы наблюдаем и в Англии. В 1660 г. по указу Карла II учёные Джон Валлис и Джон Вилкинс помогают создать Королевское общество, которое должно было пропагандировать эмпирические научные исследования. Основатели Королевского общества считали, что необходимо представлять новые данные, получаемые эмпирическим путём. При этом члены Королевского общества сталкиваются с трудным выбором: для обмена идеями нужно использовать латынь как некий lingua franca или следует писать о своих открытиях на своём родном языке. Использование латинского как международного языка привлекало публику Европы и других стран, но в то же время отталкивало часть образованных людей внутри страны, которые бы хотели приобщиться к ученому кругу. С другой стороны, английский язык достигал разных слоёв населения, поэтому на этом языке поначалу появляется только лишь научно-популярная литература.
Интересным фактом является то, что математики в середине XVII столетия предпочитали использовать латинский язык, для того «чтобы сохранять свои открытия и доказательства в секрете, записав их шифрами, особым языком, а затем отправив свои описания Королевскому обществу в специальных ящичках, скреплённых печатями. ...Медицина и хирургия, больше специализирующаяся на латыни, использовала этот язык как “внутренний язык для общения”» [Graddol, Leith, Swan, 1997, р. 173]. Необходимо, однако, заметить, что в «Новое время» характер научной латыни значительно изменяется: она обретает специализацию в зависимости от обслуживаемой ею области, чего не знала латынь эпохи Возрождения, но именно латинский язык даёт модели для образования терминов и иных специальных слов. Медицина, фармакология и хирургия впитывают эти элементы в большом количестве. В латинском языке появляется много высокопродуктивных суффиксов и префиксов, которые будут в дальнейшем использоваться в терминообразовании разных областей знания, представленного на английском языке. В английском языке постепенно появится множество слов, почерпнутых латынью из греческого и создаваемых на основе основ, называемых «радиксоидами» или интернациональными элементами. По мнению А.В. Суперанской, «греческий в силу специфики своего строя оказался удобным для создания специальных слов. Латинский в силу своей распространенности на огромной территории оказался переносчиком и передатчиком специальной лексики на значительные расстояния» [Су- перанская, 2005, с. 242].
На развитие естествознания и философии в течение более чем двух тысячелетий большое влияние оказывали взгляды Аристотеля. Ценность его теорий заключалась в идейном богатстве, многообразии и убедительности аналитико-синтетических построений, а также в широких возможностях их применения учёными различных школ. Аристотель был одним из первых учёных-греков, который говорил о знании, которое может быть интуитивным, куда не вторгается наблюдатель, и которое приходит само собой, и дискурсивно-рассудочным, опосредованным с помощью умозаключений и логических доказательств [Новодранова, 2007, с. 137]. Знание для Аристотеля означало знание первых причин или элементов вещи: 1) сущности и «суть бытия вещи»; 2) материи, или «того содержимого вещи, из чего она возникает»; 3) источника движения, или «того, откуда начало движения»; 4) цели, или «того, ради чего» создаются вещи и движение в наблюдаемом мире [Аристотель, 1976, т. 1, с. 70; 146; Манерко, 2006, с. 65]. «Всякое научное знание, по Аристотелю, -- это знание об общем. Знание универсалий (прежде всего четырех причин) постепенно усваивается через ступени познания: ощущение -- память -- опыт -- наука» [Новодранова, 2007, с. 137].
Умозаключения Аристотеля были теоретической основой учения о трансмутации в алхимии1, в котором воплотилась мечта о превращении неблагородных металлов в золото и серебро при помощи химических реакций. Аристотель утверждал, что перво- материя (materia prima) -- основа органической и неорганической природы, но из неё можно создать и вторичную материю (materia secunda).
Неудивительно, что «химики» не видели существенной разницы между живой и неживой природой. Это подтверждают некоторые названия, широко применявшиеся в алхимических трактатах: «кровью голубя», например, назывался свинцовый сурик, «костями тифона» -- железо, «кровью» и «костями дракона» -- оксиды щелочных металлов, «беглецом», «летающей» или «лёгкими облаками» именовалась ртуть, «свернувшейся кровью» или «красной» -- медь, «волком» -- свинец [цит. по: Дианова, 1995, с. 32].
Г.А. Дианова отмечает, что появившиеся три алхимических принципа: -- «философская ртуть» -- носитель металлических свойств, «философская сера» -- горючее начало, которое делает возможным разложение металлов, придаёт им летучесть, и «философская соль», которая придает телам вкус, твердость, способность растворяться в воде. Эти три алхимических принципа назывались tria prima или гипостатическими принципами, поскольку они являлись основой вещества и были не веществами, а метафизическими абстракциями свойств, определяющих природу веществ» [Partington, 1948: vol. 1, p. 431; Цит. по: Дианова, 1995, с. 32]. «Серу», «ртуть», «соль» нельзя смешивать с общеупотребительными: они представляют только отвлеченные понятия, удобные для обозначения группы свойств.
Алхимики представляли свою теорию в виде треугольника, символа абсолютного равновесия: в первом углу они ставили знак серы -- символ силы, во втором -- знак ртути -- символ материи, в третьем -- знак соли -- символ движения [Пуассон, 1984, с. 13]. «Процесс Великого Деяния алхимики осуществляли в сосуде, который они называли яйцом, принимая во внимание его форму и считая, что философский камень выходит из него как из яйца... Алхимики сравнивали процесс Великого Деяния с музыкой. Они придерживались учения Пифагора о космической “гармонии сфер”, согласно которой в основе музыкальных тонов и гармоний Следует заметить, что само слово «алхимия» появилось от латинского слова alchemia, alchymia -- от египетского слова chemi, что означает «черный», причём в греческом языке, который почерпнул эту лексическую единицу из египетского, есть слово XPga, которое обозначает «сплав (металлов)», «литье», «поток», а также Xpgsuaiз -- «смешивание», отсюда появляется известная всем единица «химера». лежит количественно определённый интервал» [Дианова, 1995, с. 15]. Поскольку учёные «были людьми религиозных убеждений, неудивительно, что их работы были пронизаны доктринами христианства. Так, алхимики обычно уподобляли христианскую мистерию о триединстве Бога алхимической мистерии о триединстве философского камня. Джордж Рипли, каноник из Бридлингтона, предпослал своей работе “Compounds of Alchemia” следующую молитву: “O Unity in the Substance? And Trinity in the Godhead // As Thou didst make all things out of the chaos, so let me be skilled to evolve our microcosm out of one substance in its three aspects of Magnesia, Sulphur, and Mercury”» [цит. по: Дианова, 1995]. научный речь синтаксис заимствование
Согласно мнению ГА. Диановой, «с того момента, когда алхимия перестала быть тайной и встала на службу человеку, коренным образом изменился и её язык. Книги пишутся уже не только для посвящённых, а для широкого круга лиц. Об этом специально указывается на титульном листе книги: “...published for the good and benefit of the public”, “...in tendency to a common good? And the increase of the true Science” и т.д. Жанровая дифференциация в этот период начинает только оформляться» [Дианова, 1995, с. 24--25]. Столь популярная в предыдущий период алхимическая поэма прекращает свое существование, самой распространённой формой изложения является трактат.
В литературе того времени встречаются также замечания и о том, что английский язык ещё не был оснащён специальными языковыми средствами, предназначенными для научной аргументации.
Научное Королевское общество высказывает идею о создании комитета, который бы смог утверждать новые формы английского языка, подобно тому как это было осуществлено в академиях других европейских стран. Сначала Джон Валлис -- один из основателей Королевского общества -- публикует в 1653 г. свою грамматику английского языка, которая рассматривалась как самая первая попытка систематизировать структуру английского языка, отличающуюся от категорий и терминологии, предлагаемой латинскими грамматиками. А затем в 1664 г. Королевское общество проголосовало о создании комитета, который бы улучшал английский язык. Тот же Джон Валлис чуть позже публикует работы по математике, изобретает математический знак бесконечности, разрабатывает специальные шифры для секретных посланий во время военных действий, создаёт систему обучения глухих, а также прикладывает руку к архитектуре, разработав проект для самоподдерживающейся крыши Шелдонского театра (Sheldonian theatre) в Оксфорде.
Можно сказать, что Королевское общество направляет деятельность учёных, будучи неким социальным институтом. Институцио- нальность связывают с особенностями организации и подачи на- 132 учной информации посредством ясного и логичного изложения мысли. Английская письменная речь должна характеризоваться максимальной эксплицитностью, доказательностью изложения, некоторой клишированностью в соответствии с нормами общества. Наука связывается с формой общественного сознания, которой должен обладать каждый член всего научного сообщества. Индивидуальные варианты научной картины мира объективируются в виде научных текстов, в которых растолковываются какие-либо понятия, связи и отношения между наблюдаемыми процессами и явлениями, учёные высказывают своё мнение о состоянии какого- либо отдельного фрагмента научной картины мира.
Среди тех, кто первым описывает на английском языке свои эксперименты с микроскопом, был Роберт Хук в монографии «Микрография». Эта работа в большей степени является повествовательной по своему стилю, была похожа на запись лекций и конкретных экспериментов. Предложения связаны друг с другом, они подводят читателя к сути представленного описания и рассмотренного им опыта.
Каждый раз учёные индивидуально решали, на каком языке им следует писать свои труды. Некоторые из них описывали свои опыты на латинском, а затем представляли этот материал на английском, другие учёные изначально доказывали, что и на английском можно изложить научные идеи. По мнению А.В. Суперанской, важным было то, что «при наличии свободного выбора для учёного, на каком языке писать, он не всегда избирал свой родной, потому что возникает вторая дилемма -- кому адресована научная мысль: жителям ограниченной территории или международному содружеству учёных» [Суперанская, 2005, с. 131]. Многие учёные того периода (Ф. Бэкон, И. Ньютон, Р. Бойль) издавали свои труды на латинском и английском языках. Так, Ф. Бэкон написал свои «Эссе» на латинском и английском языках, поскольку был глубоко убеждён, что «латинский том будет жить столько, сколько будут жить книги, ибо латинский язык -- вечный язык» [Bacon, 1883, р. 227].
Вместе с тем Ф. Бэкон, является родоначальником жанра эссе в английской литературе. Относительно самого слова эссе Бэкон пишет следующее: «Certain brief notes set down rather significantly than curiously? Which I have called “Essays”. The word is late, but the thing is ancient. For Seneca's Epistles to Lucilius, if one mark them well, are but Essays, that is dispersed meditations, though conveyed in the form of epistles» [Bacon, 1883, р. 227]. «Каждое эссе Бэкона представляет собой законченное литературное произведение, написанное простым и ясным языком» [Дианова 1995: 25]. Другой учёный, Р. Бойль, предпочитает писать на английском языке. В его работе, которая называется «Электричество и магнетизм» (“Electricity and magnetism”), появившейся в 1675 г., используются номинативные конструкции, такие как the modification of motion in the internal parts, the Emanations of the Amber, an equal degree of heat, the Attraction. Эти субстантивные фразы в большей степени, чем глагольные, создавали синтез смысла, передавали научное содержание идей и описываемых явлений, способствовали точности передаваемого понятия в предложении. Ср.: “...it has been observ'd, etc., warm'd by thefire, does not attract so vigorously, as if it acquire an equal degree of heat by being chaf'd or rubi'd: So that the modification of motion in internal parts, and in the Emanations of the Amber, may, as well as the degree of it, contribute to the Attraction” [Boyle, 1927, р. 8--9]. Предложения становятся всё более длинными, распространёнными, сложносочинёнными и сложноподчинёнными.