Материал: Sovetskie_spetssluzhby_vostoch_vopros

мера приводилась работа с кланом Исмата Муслима83 из племени ачакзай. Заключение соглашения о сотрудничестве с бывшим руководителем крупного бандформирования, авторитетом пуштунского племени ачакзай, насчитывавшего около 30 тыс. чел., вместе с которым на сторону правительства перешло ядро его вооруженных отрядов численностью 600 чел., было названо «одним из наиболее эффективных мероприятий органов безопасности в этом направлении». Привлечение Исмата Муслима к сотрудничеству с народной властью рассматривалось руководством ДРА как важный результат деятельности СГИ. Учитывая большой личный вклад Исмата Муслима в дело нормализации обстановки в ДРА, руководство СГИ представило его к присвоению воинского звания полковник84.

Несмотря на принимавшиеся меры, борьба с вооруженными отрядами оппозиции не давала необходимого результата, их военная активность не снижалась. Осенью 1986 г. из

83 Исмат Муслим окончил военное училище в Афганистане. В 1972–1975 гг. обучался в Военно-инженерной академии им. В. В. Куйбышева в Москве. За нарушение правил валютных операций был арестован и в течение полугода содержался в следственном изоляторе. Затем дело против него было прекращено, а сам он – выдворен за пределы СССР. По возвращении в Афганистан был уволен из армии и лишен воинского звания. В период правления Х. Амина члены его семьи подверглись необоснованным репрессиям. Опасаясь ареста, Исмат Муслим и преданные ему соплеменники бежали в Пакистан. Стремление отомстить за нанесенные обиды толкнуло его на путь вооруженной борьбы против режима НДПА. В конце 1983 г. афганские органы госбезопасности установили негласный контакт с Исматом Муслимом, в течение полутора лет он выполнял их специальные задания. В начале 1985 г. о его связи с СГИ стало известно афганской оппозиции, поэтому он был вынужден перейти на территорию Афганистана. Отряды Исмата Муслима контролировали участок границы протяженностью в 50 км в провинции Кандагар. Часть его бойцов совместно с отрядами СГИМГБ и МВД ДРА вели операции по очистке от вооруженных отрядов оппозиции Кандагара и его окрестностей.

84 ЦА ФСБ России. Ф. 6 ос. Оп. 8. Д. 3. Л. 22.

240

31–35 тыс. кишлаков в Афганистане формально под контролем правительства находились лишь 8 тыс., а выборы в местные органы власти удалось провести в еще меньшем количестве кишлаков – только в 2700, вблизи городов. На территории страны действовало 5 тыс. 16 отрядов оппозиции, общей численностью 183 тыс. человек, причем 80 тыс. из них составляли активную боевую силу. Тактика вооруженных отрядов изменялась и совершенствовалась. Часть караванных путей, по которым шло снабжение отрядов, вообще никак не была прикрыта. Все это требовало дальнейшей активизации усилий по закрытию границы. В отряды оппозиции поступало современное вооружение, в первую очередь средства ПВО, заметно увеличилось число диверсионных актов, обстрелов городов, усилился террор в отношении активистов национального примирения. Наиболее острое положение сохранялось в округе Хост, провинциях Кунар, Пактия, Парван, Кандагар, Пактика, а также вокруг Кабула.

Несмотря на оптимистичные доклады о работе среди вооруженных отрядов оппозиции и положительных результатах, реалии были иными. В 1987 г. более чем в два раза увеличилось число обстрелов пограничных подразделений. Афганское руководство считало, что из 99-ти важнейших караванных маршрутов контролировались 47, на самом деле их число было меньше85.

В целях повышения эффективности боевой деятельности оперативных батальонов МГБ по просьбе Якуби, высказанной В. А. Крючкову, для повышения профессиональной подготовки военнослужащих этих подразделений в конце феврале 1987 г. в Афганистан сроком на 10 месяцев были командированы 8 офицеров Бригады особого назначения КГБ СССР. По оценке руководства афганских органов безопасности, деятельность советников оперативных батальонов оказала положительное влияние на повышение боеспособности и эффективности использования этих подразделений в борьбе с непримиримыми формированиями афганской оппозиции.

85 ЦА ФСБ России. Ф. 6 ос. Оп. 10. Д. 47. Л. 63–74.

241

Находясь в Москве в феврале 1987 г., афганский министр госбезопасности Якуби в беседах с В. А. Крючковым говорил о заметном повышении эффективности боевой деятельности оперативных батальонов МГБ, которые использовались для проведения операций против вооруженных отрядов непримиримой оппозиции, в защите границы. Якуби утверждал, что эти подразделения и племенные формирования МГБ остро нуждались в дополнительных средствах вооружения, транспорте, бронетехнике, вертолетах, и просил поддержать последнюю заявку МГБ. Якуби отмечал положительные результаты в работе с племенами, их вождями, религиозными авторитетами по обе стороны границы, говорил о необходимости их закрепления и развития, в том числе и с использованием материального фактора. Для проведения этой работы Якуби просил дополнительной финансовой помощи советской стороны. В частности, для ежемесячных выплат старейшинам племен и видным мусульманским богословам было необходимо дополнительно ежегодно изыскивать 140 млн афгани и 100 млн пакистанских рупий (всего 5 млн 532 тыс. инвалютных рублей в год)86.

6-й отдел Представительства занимался оказанием советнической помощи в борьбе с идеологической диверсией, а также в организации работы с мусульманским духовен-

ством. В 1978–1979 гг. афганская служба безопасности, ведя борьбу с оппозицией и следуя примеру деятельности советских органов госбезопасности в период 1920–1930-х годов, когда закрывались церкви и преследовались священнослужители, повело наступление на мусульманское духовенство. Однако в Афганистане, где около 99 % населения были глубоко верующими и исповедовали ислам, это вызывало негативную реакцию не только среди мулл, но и среди подавляющего большинства мусульман. Работа службы безопасности против мусульманского духовенства велась под руководством Н. М. Тараки и Х. Амина. Они слепо копировали опыт СССР и советских органов госбезопасности, успешно боровшихся с православием и другими конфессиями. Однако Тараки и Амин

86 ЦА ФСБ России. Ф. 6 ос. Оп. 10. Д. 47. Л. 71–72.

242

намеревались завершить репрессии против мусульманского духовенства быстрее, чем это было в СССР. Так, в августе 1978 г. Тараки заявлял, что через год в Афганистане никто не будет ходить в мечети и они будут пустыми87.

Своими непродуманными поспешными действиями в 1978–1979 гг., негибкостью, грубостью центральная власть ухитрилась открыть сразу несколько фронтов – с мусульманским духовенством, торговцами, предпринимателями, землевладельцами. Так, акция сотрудников афганских спецслужб по задержанию известного духовного лидера мусульман Моджаддеди и членов его семьи вызвала негативную реакцию и в Афганистане, и в целом ряде исламских стран и активно использовалась исламской оппозицией88.

По иронии судьбы сотрудникам Представительства – советникам в афганской разведке и контрразведке, убежденным атеистам, приходилось давать рекомендации афганским партнерам в организации работы среди мусульманского духовенства, рекомендовать бережно относится к вопросам религии.

В начале 1980-х гг. афганские спецслужбы попытались начать работу с мусульманским духовенством, стремясь привлечь на сторону правящего режима влиятельных религиозных авторитетов, обеспечить безопасность мусульманских духовников, выступавших в поддержку правительства ДРА.

На пост председателя Главного управления по вопросам ислама Совета министров ДРА, председателя совета улемов ДРА был назначен видный государственный и религиозный деятель доктор Саид Афгани, член Революционного совета ДРА89.

87Богданов Л.П. Афганская тетрадь. М., 2004. С. 12; Крючков В.А.

Личное дело. В 2 ч. Ч. 1. С. 192.

88Бахтурин С.Г. Так это было // Афган, снова Афган… М., 2002.

С. 321; Крючков В. А. Личное дело. В 2 ч. Ч. 1. С. 192.

89Председатель Высшего совета улемов и духовенства Демократической Республики Афганистан Мухаммед Саид Афгани в конце мая – начале июня 1983 г. посетил СССР, где ему была вручена Международная премия АПН имени Авиценны за 1982 год, 1 июня он выступил перед верующими в Московской соборной мечети.

243

Тем не менее религиозная обстановка в Афганистане в начале 1980-х годов оставалась сложной и напряженной. К лету 1983 г. из 300 тыс. служителей культа, которые до апреля 1978 г. вели активную проповедническую деятельность в 45 тыс. соборных мечетях и исламских учебных заведениях всех ступеней, лишь около 10 % были настроены лояльно и призывали верующих поддерживать правящий режим. Часть оппозиционно настроенного духовенства эмигрировала в Пакистан и Иран. Другая часть, оставаясь в стране и пользуясь авторитетом среди верующих масс в провинциях, благословляла членов вооруженных отрядов оппозиции на борьбу против афганского правительства и НДПА.

Процесс привлечения мулл на сторону правительства осложнялся террором, развязанным вооруженной оппозицией против тех, кто выражал симпатии афганскому правительству, и отсутствием преданных и хорошо подготовленных партийных кадров, способных гибко и последовательно проводить политику НДПА в области ислама. Часть просчетов и ошибок афганского правительства в улучшении религиозной обстановки объяснялась наличием агентуры оппозиции в Управлении по делам ислама и его провинциальных организациях.

В середине 1980-х гг. в афганской армии был введен институт священнослужителей – мулл (штатных и внештатных). Штатные муллы назначались в корпусах, дивизиях, бригадах на правах служащих и получали за свою деятельность ежемесячное денежное содержание. Внештатные муллы назначались в полках, отдельных батальонах из числа солдат, имеющих религиозную подготовку. Они освобождались от обязанностей по занимаемой должности и исполняли религиозные обряды. Для работы с муллами в афганской армии в Управлении спецпропаганды Главного политического управления министерства обороны Афганистана был создан религиозный отдел.

7-й отдел Представительства занимался оказанием советнической помощи в расследовании уголовных дел, относившихся к компетенции органов безопасности Афганиста-

на. В первые месяцы после Апрельской революции 1978 г. в деятельности афганских органов безопасности наблюдались

244