Материал: Sovetskie_spetssluzhby_vostoch_vopros

выполнять поставленные перед новым подразделением задачи. Практически единственным выходом в сложившейся ситуации руководство Восточного отдела считало перевод на работу в Москву некоторых руководящих работников из территориальных органов ГПУ на Кавказе и Средней Азии. Так, назначения в Москву получили проходившие службу в органах ТуркЧК в начале 1920-х годов Стырне, Эйхманс, Дьяков, Аллахвердов и др. Позже, в 1929 г. Дьяков сменит Петерса на должности начальника Восточного отдела, а Аллахвердов в середине 1930-х и начале 1940-х годов будет резидентом в Кабуле.

Начальник Восточного отдела обращал внимание сотрудников на необходимость изучения истории народов Востока, так как у каждого из них она имеет свои существенные особенности, зависящие от различия действующих на него соци- ально-экономических факторов. Он отмечал, что «имевшаяся литература по Востоку, оставленная нам в наследство буржуазным строем, если пытается осветить национальнорелигиозное движение, то далеко не полностью, и, кроме того, она слишком тенденциозна. Главным же образом ее составляют научные изыскания антропологического, этнографического, географического и пр. подобного характера»4.

Накопившиеся за время революции данные в архивах различных учреждений также, как и литература представляют очень ценный, но сырой материал, могущий быть использованным только при значительной его обработке достаточно компетентными лицами и притом лишь с помощью метода исторического материализма.

Сотрудники Восточного отдела приступили к сбору разносторонней информации по странам Востока и готовили «исчерпывающие исторические обзоры национальнорелигиозного движения»5. В этих целях были налажены деловые отношения с различными учреждениями и ведомствами, располагавшими информацией по Востоку. В первую очередь это был Наркомат иностранных дел, внешнеторго-

4ЦА ФСБ России. Ф. 1. Оп. 6. Д. 19. Л. 178–179.

5Там же. Л. 180.

180

вые организации и информационные агентства. Кроме того, было организовано изучение научной литературы и периодических изданий восточной тематики и создана соответствующая библиотека.

Важнейшим направлением деятельности Восточного отдела была организационная работа территориальных органов ГПУ, располагавшихся в южных и восточных районах страны. Были составлены и разосланы на места циркулярные письма, в которых на основе накопленного опыта давались указания и разъяснения по работе на национальных окраинах местным органам ГПУ, составлялись периодические обзоры информации о национально-освободительном и религиозном движении в странах Востока.

Таким образом, были созданы серьёзные предпосылки для накопления и систематизации документальных материалов по странам и народам Востока.

Создание Восточного отдела и выделение борьбы со шпионажем восточных государств в самостоятельное направление деятельности имело не только сторонников в руководстве ГПУ, но и противников. Так, помощником начальника Особого отдела ГПУ Р.А. Пилляром была составлена докладная записка, в которой он высказал несогласие с передачей функций по противодействию шпионажу восточных государств из Контрразведывательного отдела во вновь образованный Восточный отдел. По мнению Пилляра, «так называемый восточный шпионаж тесно сплетён со шпионажем государств Европы» и соответственно «методы борьбы с восточным шпионажем тождественны методам борьбы со шпионажем государств Европы и Америки»6. На находящемся в нашем распоряжении экземпляре данной записки имеется резолюция заместителя председателя ГПУ Уншлихта о постановке вопроса на заседании Коллегии. Тем не менее точка зрения о целесообразности существования самостоятельного подразделения ГПУ по работе на восточном направлении в тот период одержала верх.

6 ЦА ФСБ России. Ф. 1. Оп. 6. Д. 19. Л. 5.

181

Восточный отдел функционировал в системе органов ГПУ-ОГПУ на протяжении восьми лет. Это был сложный период становления советской власти в южных и восточных областях СССР, борьбы с бандитизмом (басмачеством) в Средней Азии, решения политических и дипломатических задач по налаживанию отношений с государствами Востока. К концу 1920-х годов, в связи с изменением обстановки, укреплением положения Советского государства внутри страны и в международной политике, происходили изменения и в структуре органов безопасности страны.

В октябре 1929 г. Петерс был освобождён от должности начальника Восточного отдела ОГПУ, начальником отдела стал Т.М. Дьяков. После упразднения Восточного отдела в 1930 г. и передачи его функций в 3-й отдел Особого отдела ОГПУ, Дьяков возглавил это подразделение, на которое были возложены функции по борьбе с националистической и «восточной» контрреволюцией, со всеми видами шпионажа со стороны государств Востока и наблюдению за соответствующими посольствами, консульствами и национальными колониями в СССР7.

Характеристика источников по Афганистану (1920– 1930 гг.)

Имеющиеся на сегодняшний день в фондах ЦА ФСБ России материалы по восточной тематике за 1920–1930-е годы представляют собой документы, отложившиеся в фондах секретного делопроизводства и уголовных дел.

В архивных материалах Восточного отдела ГПУ-ОГПУ за 1920-е годы значительное место занимают документы, касающиеся внутренней и внешней политики Афганистана, а также политических событий того времени, развернувшихся в сопредельных с ним странах.

Афганистан, в соответствии с организационным построением Восточного отдела, находился в сфере деятельности второго направления, которым вначале руководил Ф.И. Эйх-

7 См.: Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-КГБ. 1917– 1991. Справочник. М., 2003. С. 47–48.

182

манс, а затем Т.М. Дьяков. Как отмечалось ранее, в первые годы существования Восточного отдела работа по линии Афганистана осложнялась отсутствием квалифицированных кадров. По свидетельству Петерса, аппарат ИНО ГПУ был в то время ещё слаб и не мог охватить даже наиболее важные политические центры в восточных государствах. Так, в Афганистане первоначально вовсе не было резидентуры ИНО ГПУ8. Важнейшую информацию, использовавшуюся как в оперативной работе органов безопасности, так и в решении внешнеполитических задач Советской республики, приходилось собирать через посольство в Кабуле, Особый отдел Туркестанского фронта, Полномочное представительство ГПУ в Туркестане, а также через некоторых журналистов и торговых работников, выезжавших в Афганистан по линии своих учреждений и организаций.

Интересующие нас архивные документы можно условно объединить в несколько групп.

К первой группе документов, представляющей существенный интерес для исследователей, можно отнести материалы переписки полномочного представительства Советской России – СССР в Кабуле с руководством НКИД – Г. В. Чичериным и его заместителем Л. М. Караханом. В основном это машинописные копии шифртелеграмм, а также донесений и писем, часто выполненные на папиросной бумаге. Подписанные полномочным представителем Ф.Ф. Раскольниковым (а позже – сменившим его Л. Старком), они содержат информацию о текущих событиях в стране и вокруг неё, встречах и переговорах советских дипломатов с эмиром Афганистана Амануллой и влиятельными представителями афганского правительства. Важное место отводится информации о деятельности британских дипломатов в Афганистане, раскрытию их интриг и политических шагов, направленных на ослабление позиций Советской России в данном регионе. Сообщается также о тесных связях бежавшего из Турции в 1918 г. Энвера-паши, бывшего соратника Мустафы Кемаля

8 ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 1. Д. 702. Л. 33.

183

Ататюрка, с афганским правительством в деле организации басмаческого движения на территории Туркестана.

Вторую группу представляют обзоры, составлявшиеся в Восточном отделе о внутреннем положении и внешней политике Афганистана, а также «сопредельных стран Востока», составленные на основе анализа информации, поступавшей по различным каналам. Помимо констатации политического и экономического состояния восточных государств, в данных обзорах, как правило, даются разъяснения и обоснования необходимости тех или иных политических мероприятий со стороны Советской России. В частности, обзор по Афганистану предваряется вступлением о его роли в международной политике. Отмечается, что территория Афганистана еще со времён Александра Македонского (sic!) рассматривалась Англией, Россией и другими влиятельными державами как ворота в Индию9.

В обзоре подробно анализировался заключенный в ноябре 1921 г. англо-афганский договор. По мнению сотрудников Восточного отдела, этот договор способствовал осуществлению британских интересов в Афганистане и на территории пограничных племён, что могло привести к тому, что Афганистан превратится в марионеточное государство, через которое Англия и другие империалистические государства Запада будут вести враждебную деятельность против Советской России. Это «…будет своего рода Грузия на границах Индии, но не меньшевистская, а правоверная, самодержавная и воинственная»10.

Несмотря на конфликт интересов в регионе Центральной Азии крупнейших империалистических держав, аналитики Восточного отдела ГПУ отмечали, что в скором времени Советская Россия встретит единый фронт разведывательной и иной подрывной деятельности западных стран со стороны Востока, и Афганистана в особенности11.

В связи с этим советские дипломаты при существенной помощи сотрудников Иностранного отдела, Восточного

9ЦА ФСБ России. Ф. 1. Оп. 6. Д. 418. Л. 10–11.

10Там же. Л. 12.

11Там же. Л. 98–100.

184