Материал: Sovetskaya_Rossia_Aravia_i_Persidskiy_zaliv

10 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ

ее «не только прикрытием для резидентуры, но и одним из источников пополнения валютного фонда страны». Следует сказать, что, наряду с активным содействием «мировому революционному движению» и деятельностью по укреплению позиций Советской России в качестве нового субъекта международных отношений, еще одна из наиболее приоритетных задач молодого советского государства в 1920-х гг. состояла в налаживании как можно широких торгово-коммерческих связей с внешним миром. Страна остро нуждалась в финансовых средствах для восстановления экономики, порушенной в ходе Первой мировой и Гражданской войн, и развертывания индустриализации.

В 1929 г. Я. Блюмкин предпринял поездку по странам Ближнего Востока. Побывал в Палестине (дважды посетил Тель-Авив и трижды Иерусалим), Александрии, Каире, Бейруте и Дамаске. Возвратившись в Константинополь (август 1929 г.), получил предписание срочно прибыть в Москву. Во время состоявшейся там беседы с Вячеславом Рудольфовичем Менжинским (1874–1934), начальником ОГПУ (1926–1934), лично пожелавшим встретиться с ним, тот интересовался его мнением насчет перспектив «оперативного проникновения» в Аравию и в Индию.

После встречи с В. Менжинским, рассказывает А. Велидов

всвоем увлекательном сочинении «Похождения террориста», Я. Блюмкина пригласили в Центральный Комитет ВКП (б), где он выступил с докладом «о политической обстановке в ближневосточном регионе». Большой интерес ко всему тому, что сообщил Я. Блюмкин, проявил, по словам А. Велидова, член Политбюро, секретарь ЦК ВКП (б) Вячеслав Михайлович Молотов (1890–1986). Он попросил его «подробнее охарактеризовать классовые и межнациональные отношения в Палестине, перспективы объединения еврейской и арабской коммунистических партий на платформе совместной борьбы против английского империализма».

До своей миссии в Турции Яков Блюмкин, перешедший по предложению Феликса Эдмундовича Дзержинского (1877–1926), председателя ОГПУ СССР при СНК СССР, на службу в Иностранный отдел ОГПУ (осень 1923 г.), являлся резидентом советской разведки

вПалестине. Вплотную занимался там, на подмандатной тогда тер-

ритории Англии, реализацией решения ЦК ВКП (б) о содействии созданию в Палестине независимого еврейского государства. Жил

иработал в Яффе (теперешнем Тель-Авиве) под именем Моисея Гурсинкеля, владельца прачечной, являвшейся штаб-квартирой его резедентуры. Большевики планировали использовать «государство евреев» в качестве инструмента для подрыва позиций Британской империи на Ближнем Востоке. В тех же целях Я. Блюмкин налаживал контакты и с национально-освободительными организациями в соседних с Палестиной странах, собирал информацию о деятельности Англии и Франции на Арабском Востоке.

Впоследствии, занимая должность главного инструктора государственной внутренней охраны (ГВО) Монгольской республики, руководил деятельностью советской разведки во Внутренней Монголии, в Тибете и в северных районах Китая (5). Выдавая себя за монгольского ламу, смог втереться в доверие к тибетским старейшинам. Призывал их поднять жителей Тибета на борьбу с английскими империалистами. Пребывая в Тибете, собрал множество легенд и преданий о Шамбале. В отчете о командировке описал также

инекое виденное им там «устройство, метающее огненные стрелы».

Ввоспоминаниях российских политэмигрантов есть интересные сведения и об имевших место договоренностях советского правительства с Энвером-пашой (1881–1922), одним из бывших мини- стров-младотурков. Суть этих договоренностей (политэмигранты называли их сговором) – организация «восстания мусульманского мира против империализма» (6). Энвера-пашу, бывшего генерала турецкой армии, запятнавшего себя участием в геноциде против армян, греков и ассирийцев во владениях Османской империи во время Первой мировой войны, пригласил в Москву (1920) известный «поджигатель революций» Карл Радек (1885–1939) – специально для беседы с В. Лениным и обсуждения с ним вопроса об организации «восстания мусульман».

На встрече в Кремле «вождь пролетариата» дал «добро» Энве- ру-паше на то, чтобы создать «союз исламских революционеров» (некое подобие «мусульманского Интернационала») и направить острие его деятельности против Англии и мирового империализма. По сценарию большевиков, Энвер-паша должен был вначале вы-

12 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ

ступить на Первом съезде трудящихся Востока (проходил в Баку, 1–8 сентября 1920 г.; в нем приняли участие 2 тыс. делегатов из 30 стран). Цель выступления – заручиться поддержкой планируемого Москвой «восстания мусульман» со стороны участников съезда, «представителей трудящихся масс в мусульманских странах». После этого ему надлежало выехать (в сопровождении «группы товарищей») в Туркестан, и под лозунгом «освобождения народов Востока от империализма» поднять там «родственные туркам тюркские племена» на «освободительный поход» в Индию через Афганистан. По мнению большевистских вождей, «мостом в Британскую Индию», пригодным для переброски туда «красной угрозы», вполне мог служить Туркестан.

В. И. Ленин рассчитывал на то, что восстание восточных народов, организованное большевиками в Средней Азии, перекинувшись через Туркестан в Афганистан, Иран и Индию, расшатает британскую колониальную империю, расширит сферу большевистского влияния в мире и, как следствие, – усилит революционное движение трудящихся масс на Востоке и в Азии. Подвигнет их – в соответствии с лозунгом «красной священной войны» против «мирового империализма», провозглашенным на I съезде трудящихся Востока в Баку, – к активным выступлениям против англичан. Направляя Энвера-пашу в Туркестан, большевики преследовали еще одну цель. И состояла она в том, чтобы с помощью этого «знатного турка, зятя бывшего халифа», попытаться сбить накал недовольства мусульманского населения Туркестана действиями представителей советской власти. Деятельность особых отделов в Туркестане, в том числе массовые аресты, обыски и конфискации ценного имущества, с последующим вывозом его в Москву, в «дар товарищу Ленину», не могли не провоцировать антирусских настроений и не способствовать зарождению в Туркестане движения сопротивления, названного большевиками «басмачеством». Военспецами в повстанческих отрядах в Туркестане являлись турецкие офицеры. При посредничестве Энвера-паши, лично знакомого со многими из них, Москва намеревалась «дезорганизовать и усмирить басмачей». Затем, «собрав их в один кулак» и «социально переориентировав» (используя для этого методы «точечных репрессий», шантажа и подкупа),

больно ударить «кулаком революционных масс под дых Англии в Индии».

На Первый съезд трудящихся Востока Энвер-паша прибыл на поезде в одном вагоне с Карлом Радеком и Григорием Зиновьевым (1883–1936), лидерами созданного в 1919 г. Коминтерна. Цель съезда, созванного большевиками в Баку, состояла в том, чтобы «всколыхнуть угнетенные массы Востока против Англии». Однако выступить на этом съезде Энверу-паше не удалось. Причиной тому – ссора, вспыхнувшая в кулуарах съезда между турками и армянами, чуть было не стоившая Энверу-паше жизни. Тогда большевики организовали его выступление в другом месте – на специально созванном ими «митинге трудящихся мусульман» (проходил под лозунгом «Смерть империализму!»). В обращении к собравшимся Энвер-паша заявил, что на союз с большевиками и Третьим Интернационалом его, мусульманина и зятя бывшего халифа, подвигли, дескать, не только уверенность в том, что он найдет в них «надежную опору в борьбе против поработителей Востока», но и почти полная общность политических убеждений и нравственных принципов.

Помимо участия в хорошо поставленном членами руководства Коминтерна политическом спектакле в Баку, провозгласившем лозунг «красной священной войны» против «мирового империализма», Энвер-паша до отъезда в Туркестан некоторое время поработал в Москве – в «Обществе единства революции с исламом», где под надзором ОГПУ получил соответствующую «политико-пропаган- дистскую закалку». И только после этого, пройдя проверку ОГПУ и Коминтерна, его отправили в Туркестан. Однако слова, данного В. Ленину, он не сдержал, и надежд, возлагавшихся на него большевиками, не оправдал. Видя произвол, чинимый в Бухаре особыми отрядами, Энвер-паша направил в Москву депешу с предложением позитивно реагировать на предложение джадидов-младобухарцев о предоставлении независимости Бухаре. Если Бухара обретет под эгидой Советской России независимость, писал Энвер-паша, то мы сможем значительно быстрее выполнить миссию по освобождению мусульман Азии от британского империализма. В срочном порядке, продолжал он, следовало бы положить конец реквизициям и вы-

14 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ

возу за пределы Туркестана продовольствия и ценностей. Весь комплекс накопившихся в Туркестане проблем, чреватых для большевиков, как он считал, новым мощным взрывом недовольства масс, Энвер-паша предлагал решить в ходе специальных переговоров с оппозицией, которые он брался организовать в Бухаре (в декабре 1921 г.).

Реакции Москвы на предложение Энвера-паши не последовало. Доверие Кремля он, конечно же, утратил, а вот симпатии и авторитет среди местного населения приобрел. И, ничтоже сумняшися, решил воспользоваться этим – «расстаться с большевиками» и создать в Туркестане пантюркистское государство, а если получится, то и новую великую империю, «тюркский исламский халифат». Основными чертами характера Энвера-паши хорошо знавший его по работе в Берлине К. Радек называл завышенные амбиции, болезненное самолюбие и авантюризм, помноженные на параноидную страсть к славе. Энвер-паша, говорил К. Радек, мечтал стать вторым Тамерланом. Он, к слову, был женат на племяннице султана Османской империи, носившего титул халифа, то есть повелителя всех мусульман, и поэтому до свержения султана официально именовался в империи «зятем халифа». Впоследствии, «отпав от большевиков», умело пользовался всем этим, сплачивая и объединяя против них повстанцев Туркестана. Последний, 12-ый эмир Бухарского эмирата, Сеид Мир Мухаммед Алим-хан (1880–1944), обращался к нему, как к «главнокомандующему отрядами Бухары, Хивы и части Туркестана». На золотой печатке Энвера-паши титул, взятый им, читался так: «Главнокомандующий войсками Ислама, зять Халифа, наместник Пророка». В агитационных листовках, распространявшихся среди населения Бухары и всего Туркестана, он даже порой величал себя саййидом, то есть потомком Пророка Мухаммада. Сами бухарцы именовали Энвера-пашу «Великим визирем Его Величества Государя Святой Бухары».

В феврале 1922 г. Энвер-паша возглавил джихад (священную войну) мусульман Туркестана против большевиков. Отряды повстанцев, руководимые им, захватили Душанбе, а оттуда двинулись на Бухару. Судьба, однако, распорядилась так, что авантюра, затеянная Энвером-пашой, успехом не увенчалась. Его мечтам со-