Материал: Sovetskaya_Rossia_Aravia_i_Persidskiy_zaliv

ся в докладной записке Г. Чичерина в ЦК ВКП (б), – произошло… незадолго до удара по этому движению, нанесенного нападением… племен ваххабитов на Хиджаз во главе … с Ибн Саудом. Мы надеемся, что Хиджаз пройдет через все обрушившиеся на него опасности и испытания…» (27).

В ноте Хабибу Лутфалле (от 13.11.1924), посланнику Хашимитского Арабского Королевства в Москве (вручил верительные грамоты 4 октября 1924), Г. Чичерин отмечал: «Я внимательно слежу за развитем событий [в Хиджазе], и …меня очень порадовала бы возможность восстановления в скором времени порядка в Геджазе [Хиджазе], пострадавшего от военных действий последнего времени» (28).

Коминтерн, к слову, в отличие от Наркоминдела СССР, сразу же квалифицировал действия Ибн Са’уда как национально-осво- бодительные. Члены Исполкома Коминтерна отзывались об Ибн Са’уде, как о «лидере крупного национального движения в Аравии». Высказывались в том плане, что что победа возглавленного им движения «подстегнет мусульман на революционные выступления против британского империализма на территории вплоть до Индии»; подтолкнет широкие трудящиеся массы к «великой революции на Востоке» (29).

По мере расширения влияния Ибн Са’уда в землях Северной Аравии в Москве кампанию ваххабитов открыто уже стали квалифицировать как движение, «наносящее ощутимый удар по политике Англии и ее интересам на Арабском Востоке». Что касается самого Ибн Са’уда, то лидеры Коминтерна и вожди большевиков называли его не иначе как об «образцом носителя национальной арабской идеи» (30).

«Наша политика в Аравии, – указывал Г. Чичерин в инструкции (01.11.1924) К. Хакимову, – должна по-прежнему основываться на национальном моменте, на стремлении арабов к объединению в единое государство» (31)

Сучетом успешного продвижения Ибн Са’уда в земли Хиджаза

сцелью объединения их под своей властью Г. Чичерин, формулируя линию поведения отечественной дипломатии в Северной Аравии, инструктировал К. Хакимова о необходимости налаживания с ним

56 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ

контактов. «Что же касается нашей внешней политики, – подчеркивал нарком (в письме К. Хакимову от 14.11.1924), – то она сводится к следующему: сохраняя дружественные отношения с Хиджазом, мы, вместе с тем, должны не упускать случая войти в контакт с новой силой Аравии – с Ибн Саудом. Теперь, пока еще с достаточной определенностью положение дел там не прояснилось, все шаги в этом направлении, естественно, должны быть проникнуты максимальной осторожностью. Поскольку международное положение и наши обязательства по отношению к Англии диктуют нам избегать таких шагов, которые могли бы быть истолкованы как прямая наша акция против Англии, все Ваши начинания для расширения связей в Аравии должны строиться так, чтобы в них нельзя было усмотреть элементов антианглийской агитации. Наши интересы в арабском вопросе, – резюмировал Г. Чичерин, – сводятся к объединению арабских земель в одно государственное целое. Если Ибн Сауд будет вести политику объединения арабов, то это будет соответствовать нашим интересам, и мы должны будем также попытаться сблизиться с ним, как … сделали это по отношению к Хусейну, который старался объединить Аравию. … Во всяком случае, Вы не должны вести по отношению к Ибн Сауду такой линии, которая могла бы затруднить эвентуальное сближение с ним. Допустим также очень осторожный зондаж способов такого сближения» (32).

«В то время как равновесие, созданное Англией на Аравийском полуострове, поколеблено вследствие действий там Ибн Сауда, – писал Г. Чичерин, – идея панарабизма начинает, как будто, возрождаться в новом центре – Неджде. Это создает для англичан новые затруднения, которые осложняются неурегулированным еще вопросом о Мосуле. Такое положение соответствует не только нашим, но и турецким интересам. Наша политика в Аравии должна по-прежнему основываться на национальном моменте, на стремлении арабов к объединению в единое государство. Последние события в Хиджазе лишний раз подтверждают правильность нашей линии, которой мы и должны придерживаться впредь» (33).

В непростых отношениях Ибн Са’уда с Англией, которая, по меткому выражению Г. Чичерина, преследовала политику «балканизации арабских территорий» вообще и «недопущения объедине-

ния арабов Аравии» под лидерством Ибн Са’уда в частности, Москва стояла на стороне Ибн Са’уда. О намерениях Лондона «воспрепятствовать реализации юнионистских устремлений» ‘Абд ал-‘Азиза Аль Са’уда упоминала и английская пресса («Таймс», 22 октября 1924 г.).

В распоряжениях и указаниях наркоминдела К. Хакимову содержались рекомендации «проявлять сдержанность по отношению к Англии», и ни в каком случае «не доводить дела до дипломатического конфликта». Надо сказать, что для таких указаний имелисьвескиеоснования.ВступлениеИбнСа’удавХиджаз,отмечал Г. Чичерин, не только деморализовало армию короля ‘Али, но и поставило в крайне неудобное положение его сторонников-англичан. Обстановка в Аравии накалилась до предела. Любой промах, любая оплошность чреваты непредсказуемыми последствиями.

В середине октября 1924 г. войска Ибн Са’уда подошли к Мекке, столице Хиджаза. Дальше события развивались так. 16 октября 1924 г., в тот же день, когда отрекшийся от престола Хусейн Аль Хашими покидал Джидду, четверо воинов-ваххабитов в одеждах пилигримов проследовали через въездные ворота в Мекку и объявили, что город переходит в их руки. Многие жители, опасаясь повторения в Мекке того, что произошло в Та’ифе, город оставили. Многие из них бежали в Джидду.

На следующий день, 17 октября 1924 г., шейхи Ибн Лу’аййа и Ибн Биджад во главе их войска, все в одеждах пилигримов, вошли в Мекку. Ни насилий, ни грабежей не допустили, и до прибытия Ибн Са’уда удерживали в городе тишину и порядок. Имели место лишь несколько инцидентов, связанных с сожжением ваххабитами кальянов, изъятых ими из кофеен на рынке.

Ибн Са’уд прибыл в Хиджаз через три месяца после взятия ваххабитами Та’ифа. Сразу же отправился в Мекку. Достигнув города (3 декабря 1924 г.), останавливаться в тамошнем роскошном дворце Хашимитов не захотел. Поселился в шатре, разбитом за стенами города; и 5 декабря вошел в Мекку, в одеждах паломника через Врата мира (Баб ас-Салам). Незадолго до этого король ‘Али перенес свою резиденцию в Джидду. Помимо Джидды в его руках оставались тогда Мадина (Медина) и Йанбуа’ (Янбо).

58 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ

Роль Ибн Са’уда в Аравии резко возросла, и Г. Чичерин срочно запросил мнение К. Хакимова (телеграммой от 17 декабря 1924 г.) о «возможности завязать отношения» с Ибн Са’удом (34). В ответе наркоминделу К. Хакимов высказывался в том плане, что установление таковых с ‘Абд ал-‘Азизом он находит «вполне своевременным» (35).

Реакция Г. Чичерина на соображения К. Хакимова последовала незамедлительно. 5 января 1925 г., в день взятия Джидды в осаду войском Ибн Са’уда, наркоминдел телеграфировал К. Хакимову, что он должен «подготавливать почву для установления с ним[Ибн Са’удом] дружественных отношений».

Вскладывавшихся новых реалиях в землях Верхней Аравии

Г.В. Чичерин инструктировал К. Хакимова (17.03.1925), чтобы он самым внимательным образом отслеживал развитие ситуации и выстраивал тактику поведения таким образом, чтобы непременно сохранить российское представительство в Святой земле ислама. «В близких, кажется, к развязке хиджазских событиях, – писал

Г.Чичерин, – нам нужно прежде всего строить нашу тактику так, чтобы сохранить наше агентство и генконсульство… Если Джидда не будет взята ваххабитами, придется играть роль друзей Хашимитов и поддерживать дипломатические отношения с хиджазским правительством». Дипломатическая линия будет строиться тогда нами с учетом той ситуации, которая сложится в Верхней Аравии вследствие неудачи политики ‘Абд ал-Азиза. «Если же события повернуться иначе, и ваххабиты возьмут Джидду и изгонят Хашимитов, …то тогда нам придется оформить Ваше пребывание там на новом титуле. Всякая возможность остаться и сохранить, таким образом, базу [советского присутствия] в Аравии должна быть, конечно, Вами учтена и использована». Главное внимание, указывал нарком, надлежит обратить на то, чтобы удержать «дипломатический плацдарм» Советского Союза в Аравии. «Если Вы вынуждены будете покинуть Джидду вместе с нынешним правительством Хиджаза, – отмечал Г. Чичерин, – это будет означать не что иное, как очень трудно в современных условиях поправимую потерю нашей базы на Аравийском полуострове». При таком развитии событий «антагонисты России, несомненно, предприняли бы все меры, что-

бы всячески затруднить возвращение нашей миссии на территорию Аравии». Поскольку же ‘Абд ал-‘Азиз в случае «занятия Джидды будет, вероятно, вынужден считаться с англичанами больше, чем теперь, и, быть может, пойдет с ними на тот или иной компромисс, то можно предполагать, что в случае оставления Вами Джидды, добиться его согласия на принятие нашего консульства будет очень трудно». Давление на ‘Абд ал-‘Азиза в этом вопросе, продолжал

Г.Чичерин, «Англия окажет определенно», а сам он «едва ли захочет и сможет пойти на серьезный конфликт с ней из-за нашей миссии, значение которой для него будет представляться чем-то вроде журавля в небе». Другое дело, «если при занятии Джидды к нему вместе с городом перейдет и наша миссия. …Свершившийся факт нахождения ее на его территории значительно облегчит его позицию в вопросе признания этой миссии, если конечно, со стороны Англии не будут предприняты шаги к тому, чтобы удалить ее из Хиджаза. Действительно, – делится своими соображениями

Г.Чичерин, – одно дело согласиться на открытие миссии государства, с которым еще не имеется официальных соглашений, другое – молчаливо признать свершившийся факт и всяческими доводами объяснять невозможность изгнания этой миссии со своей территории». Мы же «сможем мотивировать свою привязанность к Хиджазу стремлением защиты наших граждан, как постоянно проживающих в Хиджазе, так и посещающих его во время паломничества». «Механический», по выражению Г. Чичерина, то есть «вместе с Джиддой переход к Ибн Сауду нашей миссии облегчил бы не только нам, – резюмировал наркоминдел, – но и Ибн Сауду оформление пребывания нашей миссии на территории последнего. …Мы полагаем и надеемся, что Вам удастся, не подвергая себя и Ваших сотрудников опасности, все же остаться в Джидде в случае занятия ее Ибн Саудом».

«Отрываться от хиджазской территории» нужно было, как подчеркивал Г. Чичерин, «с большой осмотрительностью». «Хадж нынешнего года [1925], – писал нарком в той же инструкции К. Хакимову от 17 марта 1925 г., – может быть чрезвычайно интересным; и нам, конечно, желательно максимально использовать… паломничество мусульманского мира… для получения информации о царя-