До 1947 г. древнейшим сводом законов считался кодекс законов Хаммурапи, прославленного вавилонского царя, вступившего на трон около 1750 г. до н. э. Начертанный клинописными знаками на семитическом (вавилонском) языке, этот документ содержит почти 300 законов, которым предшествует славословие царю и за которыми следует заключение, состоящее из проклятий тем, кто осмелится нарушить его законы. Диоритовая стела с высеченными на ней законами Хаммурапи сегодня торжественно и величаво возвышается в одном из залов Лувра. Стела эта до сих пор остается самым значительным из дошедших до нас юридических документов древности благодаря подробной и хорошо сохранившейся надписи. Но это не самый древний документ. В 1947 г. был обнаружен свод законов, изданный царем Липит-Иштаром на 150 с лишним лет раньше Хаммурапи.
Законы Липит-Иштара начертаны не на каменной стеле, а на глиняной табличке, высушенной затем на солнце. Это все та же клинопись, но язык надписи не семитический, а шумерский. Табличка с законами Липит-Иштара была найдена в самом конце прошлого века, однако по различным причинам долгое время оставалась нерасшифрованной и неопубликованной. Наконец ее восстановил и перевел с моей помощью Фрэнсис Стил, в то время помощник хранителя Музея Пенсильванского университета. Она состоит из введения, множества законов, из которых 37 сохранились полностью или частично, и заключения.
Однако Липит-Иштару недолго довелось пользоваться славой первого в мире законодателя. В 1948 г. Таха Бакир, хранитель Иракского музея в Багдаде, вел раскопки тогда еще малоизвестного холма Хармал, где ему посчастливилось откопать две таблички с законами, по-видимому, еще более древними. Как и законы Хаммурапи, эти таблички были на вавилонском языке. В том же году они были изучены и переписаны Альбрехтом Гётце, известным ассириологом из Йельского университета.
В кратком введении, предшествующем законам (заключение отсутствует), упоминается имя царя Билалама, который жил, должно быть, лет за семьдесят до Липит-Иштара. Таким образом, пальма первенства, вернее — древности, была присуждена Билаламу. Но сохранял он ее только до 1952 г.
В тот год мне выпала честь скопировать и перевести табличку, на которой начертана часть свода законов, изданнг шумерским правителем Ур-Намму.
Ур-Намму был основателем хорошо известной в настоящее время III династии Ура и, согласно самым осторожным предположениям, царствовал около 2050 года до н. э., то есть по крайней мере на 300 лет раньше вавилонского законодателя Хаммурапи.
Табличка с законами Ур-Намму принадлежит к богатой коллекции Музея Древнего Востока в Стамбуле, где я работал в 1951–1952 гг. Я бы, наверное, не обратил на эту уникальную табличку никакого внимания, если бы не письмо специалиста по клинописи Ф. Р. Крауса, ныне профессора Лейденского университета в Голландии. С Краусом мы познакомились за несколько лет до этого, когда я только начинал свои изыскания в Стамбульском музее: он был тогда его хранителем. Узнав, что я снова в Стамбуле, Краус прислал мне письмо, где личные воспоминания переплетались с мыслями относительно нашего общего дела — шумерологии. В частности, он сообщил мне, что несколько лет назад, когда он был хранителем Стамбульского музея, он обнаружил там два обломка шумерской таблички с текстом законов. Он соединил оба фрагмента и занес их в каталог Ниппурской коллекции под номером 3191. Краус предполагал, что эта табличка меня заинтересует и что я захочу ее скопировать.
Поскольку «законодательные» таблички встречаются чрезвычайно редко, я немедленно попросил принести «№ 3191». Это оказалась высушенная на солнце табличка светло-коричневого цвета размером 10 x 12 см. Больше половине знаков было стерто, а то, что сохранилось, сначала показалось мне совершенно непонятным. Но через несколько дней напряженной работы текст начал проясняться, обретать какую-то форму, и наконец я с волнением понял, что держу в своих руках копию самого древнего в мире свода законов.
Писец разделил табличку на восемь колонок: четыре с лицевой стороны и четыре на обороте. В каждой колонке, было примерно по 45 маленьких разлинованных строк, из которых поддавалось прочтению меньше половины. На лицевой стороне находилось длинное введение, понять которое можно лишь частично из-за многочисленных пробелов в тексте. Вот его краткое содержание.
Когда мир был создан и судьба страны Шумер и города Ура определена, Ан и Энлиль, два главных шумерских божества, назначили царем Ура бога луны Нанну. Тот в свою очередь избрал своим земным наместником Ур-Намму и сделал его правителем Шумера и Ура. Первые шаги нового правителя были направлены на обеспечение военной и политической безопасности. Он счел нужным начать войну против соседнего города-государства Лагаша, который стал возвышаться за счет Ура. Он победил правителя Лагаша Намхани и предал его смерти, а затем, опираясь на «могущество Нанны, царя города», восстановил старые границы Ура.
Теперь наступило время заняться внутренними делами и провести социальные и этические реформы. Ур-Намму отстранил обманщиков и взяточников, или, как их называет древний писец, «вымогателей», захватывавших быков, овец и ослов граждан. Он учредил справедливую и неизменную систему мер и весов. Он позаботился о том, чтобы «сирота не становился жертвой богача», «вдова — жертвой сильного», «человек одного шекеля — жертвой человека мины»10. Хотя соответствующая часть текста на табличке отсутствует, в ней, очевидно, говорилось о том, что следующие ниже законы установлены во имя справедливости и ради блага всех граждан.
Изложение собственно законов начинается, по-видимому, на оборотной стороне таблички. Здесь текст поврежден так сильно, что только запись пяти законов можно восстановить с большей или меньшей степенью достоверности… В первом устанавливается «испытание водой» для подсудимых; во втором речь идет о возвращении раба хозяину. Три остальных закона, несмотря на всю их запутанность и фрагментарность, необычайно важны для истории развития общественных отношений и этических норм. Они доказывают, что более чем за 2000 лет до н. э. закон «око за око, зуб за зуб», который является одним из основных библейских законов и, значит, продолжал существовать в гораздо более позднее время, уступил место в Шумере более гуманному праву, заменившему телесные наказания денежными штрафами. Ввиду их особого исторического значения эти три закона заслуживают дословного воспроизведения на том языке, на котором они были сформулированы. Вот их шумерский текст в латинской транскрипции, параллельно с дословным переводом:
Сколько времени будет Ур-Намму сохранять свой титул первого в мире законодателя? Вряд ли это продлится долго. Есть сведения, что в Шумере существовали другие законодатели, гораздо более древние, чем Ур-Намму. Рано или поздно какой-нибудь удачливый археолог натолкнется на текст законов, которые окажутся древнее законов Ур-Намму на сто, а может быть и более, лет.
Закон и правосудие были основополагающими понятиями для древних шумеров как в теории, так и на практике: на них зиждилась вся общественная и экономическая жизнь Шумера. В XIX в. археологи обнаружили тысячи глиняных табличек со всевозможными юридическими текстами: договоры, соглашения, завещания, векселя, расписки, судебные постановления… В древнем Шумере ученики старших групп посвящали немало времени изучению законов и усердно осваивали трудные и специфические юридические формулы, а также переписывали своды законов и судебных решений, которые стали юридическими прецедентами. Полный текст одного такого решения был опубликован в 1950 г. Об этом документе, который можно назвать «делом жены, хранившей молчание», и пойдет речь в главе 9.
Около 1850 г. до н. э. в стране Шумер было совершено убийство. Три человека: цирюльник, садовник и еще один мужчина, профессия которого не указывается, — убили храмового чиновника по имени Лу-Инанна. По неизвестным причинам преступники затем уведомили Ниндаду, жену чиновника, о том, что ее муж убит. Как это ни странно, она предпочла об этом умолчать и ничего не сообщила властям.
Однако у правосудия были длинные руки и в те отдаленные времена, во всяком случае в таком высокоцивилизованном государстве, как Шумер. О преступлении стало известно царю Ур-Нинурте, резиденцией которого был город Исин. Он приказал разобраться в этом деле собранию граждан Ниппура, которое выполняло функции верховного суда.
На заседании выступили девять человек, требуя казни обвиняемых. При этом они утверждали, что следует казнить не только трех убийц, но и жену убитого. Видимо, они считали, что, поскольку она предпочла хранить молчание, узнав об убийстве, ее поведение надо рассматривать как соучастие в уже совершённом преступлении.
Однако два члена собрания встали на защиту обвиняемой. Они доказали, что та не принимала участия в убийстве и, следовательно, не заслуживает наказания.
Члены собрания согласились с доводами защиты. Они объявили, что у жены убитого были основания хранить молчание, ибо ее супруг, насколько можно понять, не исполнял по отношению к ней своего долга — не обеспечивал ее всем необходимым. Решение суда заканчивается словами: «Достаточно покарать тех, кто действительно убил». Таким образом, были осуждены только трое мужчин.
Отчет об этом уголовном процессе записан на глиняной табличке на шумерском языке. Обнаружили его во время совместных раскопок, организованных Восточным институтом Чикагского университета и Музеем Пенсильванского университета. Т. Якобсен и автор этой книги изучили текст и перевели его. Значение отдельных слов и выражений не вполне ясно, однако общий смысл текста понять можно. Один угол таблички отбит, но нам удалось восстановить недостающие строки благодаря маленькому фрагменту другой копии этого же текста, найденному в Ниппуре первой экспедицией Музея Пенсильванского университета. Тот факт, что в нашем распоряжении оказались две копии одного и того же судебного отчета, доказывает, что это решение собрания граждан Ниппура по делу о «молчаливой жене» было хорошо известно шумерским юристам и имело силу юридического прецедента, какую сегодня имеют, скажем, решения Верховного суда США.
Вот этот документ:
«Нанна-сиг, сын Лусина; Ку-Энлиль, сын Ку-Нанны, цирюльник, и Энлиль-эннам, раб Аддакаллы, садовник, убили служителя нишакку Лу-Инанну, сына Лугаль-апинду.
После того как Лу-Инанна, сын Лугаль-апинду, был убит, они сказали Ниндаде, дочери Лу-Нинурты, жене Лу-Инанны, что ее муж Лу-Инанна убит.
Ниндада, дочь Лу-Нинурты, не отверзла уст, губы (ее) остались сомкнутыми.
Об этом деле (тогда) доложили царю (города) Исина, (и) царь Ур-Нинурта повелел, чтобы это дело рассмотрело собрание Ниппура.
(Там) Ур-Гула, сын Лугаль…; Дуду, птицелов; Али-эллати, клиент; Бузу, сын Лусина; Элути, сын…. -Эа; Шешкалла, носильщик (?); Лугалькан, садовник; Лугаль-азида, сын Синандуля, (и) Шешкалла, сын Шара-…, обратились (к собранию) и сказали:
„Те, которые убили человека, недостойны жить. Эти трое мужчин и эта женщина должны быть преданы смерти в храме перед седалищем служителя нишакку Лу-Инанны, сына Лугаль-апинду“.
(Тогда) Шу… — лилум…. служитель Нинурты, (и) Убарсин, садовник, обратились (к собранию) и сказали:
„Пусть муж Ниндады, дочери Лу-Нинурты, был убит, (но) что сделала (?) женщина, чтобы ее убивать?“
(Тогда) (члены) собрания Ниппура обратились (к ним) и сказали:
„Женщина, которую муж не обеспечивает (?) — пусть даже она знала врагов своего мужа и (когда) ее муж был убит, узнала, что ее муж убит, — почему бы ей не хранить (об этом) молчание (?) Разве это она (?) убила своего мужа? Достаточно покарать тех (?), кто действительно убил“.
Согласно решению (?) собрания Ниппура, Нанна-сиг, сын Лусина, Ку-Энлиль, сын Ку-Нанны, цирюльник, и Энлиль-эннам, раб Аддакаллы, садовник, были отданы (палачу) для казни.
(Это) дело было рассмотрено собранием Ниппура».
После того как перевод текста был завершен, нам показалось нелишним выяснить, каким было бы решение современного суда в аналогичном случае. Для этого мы послали наш перевод ныне покойному Оуэну Дж. Робертсу, в то время — декану факультета права Пенсильванского университета; в 1930–1945 гг. Робертс был членом Верховного суда США. Нам очень хотелось узнать его мнение, и ответ его действительно оказался весьма интересным. Робертс заявил, что современные судьи полностью согласились бы с судьями древнего Шумера и вынесли бы точно такой же приговор. Вот что он писал:
«Согласно нашим законам, эта женщина не может быть признана виновной в соучастии после совершения преступления. Соучастником после преступления можно считать лишь того, кто не только узнал о преступлении, но также принимал и укрывал преступника или помогал ему каким-либо другим способом».
За последнее время были обнаружены другие интереснейшие шумерские документы, уже не относящиеся к юриспруденции. В 1954 г. в предварительном сообщении, включавшем перевод наиболее понятных отрывков, был описан медицинский текст, представляющий, собой первый сборник рецептов — первую в мире книгу по фармакопее.
Профессия врача появилась в Шумере уже в III тысячелетии до н. э. Например, врач по имени Лулу практиковал в Уре — библейском Уре халдеев — около 2700 г. до н. э. Однако медицинские тексты Месопотамии, известные до 1954 г., относились главным образом к I тысячелетию до н. э. и содержали в основном формулы заклинаний, а не настоящие медицинские советы. Поэтому вновь переведенная табличка вдвойне интересна. Во-первых, она относится к последней четверти III тысячелетия до н. э., а во-вторых, в ней даются рецепты, не имеющие ничего общего с магией или волшебством. Этой табличке, первому в мире медицинскому документу, и посвящена глава 10.
В 1889 г., ровно семьдесят пять лет тому назад, Пенсильванский университет направил в Ирак археологическую экспедицию, которая производила раскопки в Ниппуре (примерно в 160 км к югу от современного Багдада). Как выяснилось впоследствии, Ниппур был религиозным и культурным центром шумеров. В ходе последующего десятилетия экспедиция обнаружила тысячи глиняных табличек и фрагментов, относящихся к периоду от первой половины III тысячелетия до н. э. вплоть до начала нашей эры (примерно 3000 лет).
Содержание табличек охватывает практически все фазы развития шумерской культуры и цивилизации: политическую и социальную жизнь страны, ее экономику и государственное устройство, религию и мифологию, законы и литературу, систему образования и язык. В них представлены даже наука (если можно так назвать познания шумеров) и техника. Среди найденных табличек большое число посвящено математике, метрологии (учению о мерах и весах); найден «календарь земледельца» и лексикографическая классификация названий растений, животных и минералов. Однако одним из наиболее важных «научных» документов, найденных в Ниппуре, несомненно является глиняная табличка на шумерском языке размером примерно в 9,5 x 16 см, содержащая пятнадцать рецептов. Судя по размерам и изяществу значков, табличка была написана к концу царствования династии Саргона Аккадского, то есть, согласно последним хронологическим исследованиям, около 2300 г. до н. э. Этот шумерский документ несомненно является древнейшей фармакопеей в истории человечества.
Несмотря на то что табличка была найдена шестьдесят или семьдесят лет назад (год ее находки не зарегистрирован в записях экспедиции), она стала известной ученому миру лишь в 1940 г. В том же году профессор Леон Легрэн, бывший куратор вавилонского отдела Музея Пенсильванского университета, опубликовал первую транслитерацию и перевод этого текста в бюллетене, издаваемом музеем. Это была смелая, но несколько преждевременная попытка проникнуть в смысл документа, изобилующего лингвистическими трудностями. В 1955 г. я подготовил новую транслитерацию и перевод текста с помощью химика Мартина Леви, который в то время только что получил докторскую степень по истории науки. Краткое изложение содержания таблички, основанное на этом переводе, появилось в 1955 г. в Illustrated London News (стр. 370–371), а также в 1956 г. в моем труде «Таблички Шумера» (From the Tablets of Sumer). Но и этот перевод был лишь предварительной попыткой, так как адекватный перевод и интерпретация текста таблички требовали прекрасного знания шумерской фармакологической и медицинской терминологии I и II тысячелетий до н. э. Только после сугубо специальной подготовки в Париже у Рене Ляба (одного из лучших современных специалистов по клинописной медицине) молодой ученый М. Сивил смог опубликовать новый и окончательный вариант текста нашей таблички. После месяцев упорного труда, почти ежедневных консультаций и обсуждений Сивилу и мне удалось справиться с рядом трудностей и неясностей в тексте. В подготовленное Сивилом издание входили транслитерация и перевод текста, комментарии и примечания. Его работа была напечатана в одном из наиболее известных среди ассириологов журнале — Revue d'Assyriologie (LIV, стр. 57–72). Настоящая глава написана главным образом на основе этой новой публикации.
Документ состоит из 145 строк, или, лучше сказать, предложений. Первые 21 строк так сильно повреждены, что их содержание расшифровать не удалось. По аналогии с клинописными медицинскими документами I тысячелетия до н. э. можно было бы предположить, что в этих строках говорится: «Если человек страдает от…» и что далее следует название той или иной болезни. Однако немногие сохранившиеся знаки и слова, такие, как «корень … растения» (строки 1 и 2), «верхушка» (строки 3 и 5), «шерсть» (строки 9 и 10), «соль» (строка 15), не говорят в пользу такого предположения.
Рецептов как таковых в документе пятнадцать. Они начинаются с 22-й строки (в нижней части первой колонки таблички). Рецепты могут быть разбиты на три группы, в соответствии со способом применения данного средства. Первая группа состоит из восьми лекарств, представляющих собой припарки. Способ их приготовления изложен в следующем порядке: сначала идет список компонентов, необходимых для изготовления данного лекарства. Далее указывается, что эти компоненты должны быть растерты в порошок и смешаны с жидкостью до образования пастообразной массы, которая прикладывается в виде припарки к больной части тела, предварительно натертой маслом. Последнее, по-видимому, должно было оказывать лечебное действие само по себе либо предохранять кожу, не давая припарке прилипать к ней.