Материал: Ibragimova_Z_Chechenskiy_narod_v_Rossiyskoy_imperii

мнению российского правительства, «прямых и несомненных потомков прежних в Чечне князей», называют «князья», «эли» или «бии». Таких, к 1879 году администрация насчитала 10 семей, наделила их землёй и сохранила за ними их почётные звания276.

Строительство башенных комплексов связано со стремлением феодализирующейся верхушки горных общин держать под контролем территорию того или иного ущелья, общества или дорогу, имеющую важное хозяйственное или военное значение. При этом на территории Чечни на горные селения приходится не более одной завершённой боевой башни277. Найти князя для чеченцев было очень трудно. Выбрать авторитетных представителей из своих старых знатных родов, по преданию, чеченцы опасались ибо такой князь, используя княжескую власть и опираясь на многочисленных родственных, территориально близких ему людей мог постепенно перестать считаться со старейшинами – проводить одностороннюю политику в пользу своих и превратиться в деспота, а попытка освободиться от такого князя породила бы страшную междоусобицу. Приглашать князя из далёких стран тоже не хотели.

Имеются предания, говорящие о попытках выбрать князя, об избрании князя, о приглашении князей со стороны, об ограничении княжеской власти советом старейшин, о свержении князей, об изгнании князей, о расправе народа над некоторыми особенно жестокими князьями278. Многое говорит о том, что чеченцы ранее страдали от княжеского деспотизма, свергнутого ими в последствии. Феодальные повинности, которые представителями вайнахской феодальной верхушки навязывались крестьянам, состояли в основном из подати зерном, скотом и орехами, содержания господского скота с восстановлением всех видов падежа.Заготовка сена и строительного материала, пастушество, изготовление ремесленных изделий – лежали на обязанностях крестьян. Не довольствуясь этим, феодалы стремились захватить в личное владение общинные земли и низвести крестьян до положения крепостных. Чеченская устная традиция сохранила немало примеров того, как князья расправлялись с крестьянами279. Борьба между нахскими обществами и княжеской верхушкой продолжалась на протяжении нескольких столетий и завершилась в середине XVIII века почти поголовным изгнанием или истреблением князей. Как гласит чеченское предание, князья стали сильно притеснять народ и как следствие, народ «совершил революцию», выгнал князей со своей земли и установил демократические порядки. Хотя «осколки» привилегированных сословий и остались в Чечне, но они

пользовались своими правами наравне со всеми другими членами общества. Мелхистинцы свергли своего князя и решили больше не избирать князя, не приглашать его со стороны, и каждого, кто назовёт себя князем или захочет возвыситься над остальными, лишать головы. Земля Чеберлоевского князя Саркая после его смерти стала общинной280.

После утверждения российской власти на Кавказе многие князья решили восстановить свои права с помощью новой власти, а также получить у правительства новые привилегии – дворянские. В Гражданском законодательстве Российской империи дворянство характеризовалось следующим образом: « Дворянское название есть следствие, истекающее от качества и добродетели начальствующих в древности мужей, отличивших себя заслугами, чем обращая и самую службу в заслугу, приобрели потомству нарицание благородного. Благородными разумеются все те или от предков благородных рождённые или от монарха сим достоинством пожалованные»281. В России, во второй половине XIX века высшее сословие, во главе с императором, было военным. Чтобы попасть в высшее военное сословие необходимо было получить соответствующее образование. Но в этой среде существовали серьёзные сословные ограничения. Например, право на определение в военно–учебные заведения первого и второго классов (кроме кадетских корпусов) имели только дворяне, дети горских князей и первостепенных узденей, а также дети почётных мусульман Кавказского края. Однако письменные доказательства, заверенные российской стороной, на принадлежность к определённому званию, имели только дворяне. Такая же ситуация складывалась и при приёме на работу, и в других областях. Поэтому горцы стремились получить у представителей власти документы, законно утверждавшие их в российском потомственном дворянстве, заверявшие их княжеский статус. В конвой императора России также набирали горцев из почётных княжеских и дворянских фамилий «достаточного состояния»282.

Горцы, считавшие себя потомками князей и биев, относившие себя к привилегированному сословию, стали добиваться путём ходатайств и даже в судебном порядке, признания за ними их сословных прав. Прежде всего претенденты на дворянское достоинство добивались признания своих прав на землю. В конце – концов сословное подразделение среди горцев Северного Кавказа в принципе было признано правительством, но это было сделано формально, законодательной санкции на это сословное подразделение не последовало283.

258Чеченский народ в Российской империи: адаптационный период

В1859 году штабс–капитан Базар Мамилов, по происхождению кистинец, аргументируя права своей фамилии на княжеский титул, в частности, говорил: « Кистиния всегда охранялась от неприятеля дружиною, собиравшейся по приказанию наших предков, и была всегда предводительствуема нами же». Столь важная социальная позиция, занятая в обществе военными дружинами, и в первую очередь их предводителями, позволяла им контролировать «производственные отношения» на определённой территории284. У чеченских князей были свои фамильные печати с арабской вязью, что также подтверждало их высокий статус285.

В1871 –72 годах в Терское областное правление поступило много заявлений от жителей Чечни, с просьбой подтвердить их принадлежность к высшему сословию в российском законном порядке. Так, например, житель села Верхний Наур, капитан Кучук Турлов, понимая, как важно для бюрократии документальное подтверждение, представил администрации удостоверение, выданное ему членами горского общества, для доказательства его княжеского происхождения. В своём заявлении Турлов писал: « Считаю себя потомственным князем, ходатайствую о признании потомственными князьями моих сыновей». Причём это был довольно тонкий подход к делу, ведь он не просил за себя, а только за сыновей, но подтверждая в потомственном звании наследников, он сам автоматически становился российским дворянином. Отставной майор Арсланбек Таймазов из Брагунов ничего не просил, но утверждал: « Происходя от предков Князей, считаю себя Князем»286. Житель села Новый Юрт, Эльмурза Арсамеков, просил подтвердить его высокое происхождение, ссылаясь на то, что предки его, уздени, вышли из Крыма, где занимали высшие посты. Уроженец того же села Будайхан Мусаев также считал себя узденем (князем)287. В связи с большим количеством претендентов на княжеское и дворянское звание, в Терской области была создана специальная комиссия по разбору сословных прав. Комиссия, после тщательного изучения вопроса, пришла к общему выводу, что «…так называемые брагунские и надтеречные князья» должны быть, по всей справедливости, не смотря на отсутствие документальных подтверждений, причислены к одной категории с князьями кумыкскими. В связи с чем они должны были получить те же права и преимущества, которыми пользовались кумыкские князья, в частности, им должны были оставить во владении их родовые земли. Однако к выводам этой комиссии власть не прислушалась, т.к.ей это было крайне экономически и политически невыгодно288.

В1885 году претендентов на получение титула российских дворян

вТерской области было приблизительно 4,1 тыс. человек. Налицо было явное игнорирование действительно существующих высших сословий горских обществ. Что касается чеченцев, то в отношении их кавказская администрация высказалась весьма категорично: среди них есть представители высших горских сословий, но их, во–первых, очень мало (всего 9 семей, в количестве 29 человек) и, во–вторых, они все без исключения, пришлые289.

Первая всеобщая перепись 1897 года показала, что процент дворян и чиновников к населению Терской области составлял 1,22%290. В 1913 году снова был поднят вопрос о количестве чеченцев, в законном порядке утверждённых в российском потомственном дворянстве. Кавказский наместник приказал начальнику Терской области сообщить в его канцелярию о наличии и числе его подчинённых потомственных дворян – горцев, законно утверждённых в этом звании и владеющих земельным имуществом в пределах области. 2 января 1914 года начальник Веденского округа доложил руководству, что таких лиц у него нет. Начальник Грозненского округа представил список двух чеченских семей, члены которых законным порядком утверждены в российском потомственном дворянстве, также эти фамилии были занесены в Ставропольскую дворянскую книгу. Представим этих людей: Арсемик Арцуевич, Абдул Муслим Арцуевич, Абдул Меджид Арцуевич, Абубакар Данисултанович, Туган Данисултанович – Чермоевы. Семья Курумовых: Яльяс Касимович, Даут Касимович, Муса Усманович, Зубаир Магоматович, Абдурахман Магоматович, Ахмат Магоматович, Махмуд Магоматович, Хамит Даутович, Джунаид Гизириевич, Зияудин Гизириевич291. На тот период в Терской области больше всего законно утверждённых потомственных российских дворян было у чеченцев, благодаря двум многочисленным семьям Чермоевых и Курумовых. В настоящее время потомки этих людей могут считать себя дворянами на вполне законных основаниях. Три сына генерал –майора К Курумова были офицерами. В армии служил и его брат – прапорщик Пейзулла Курумов, являвшийся полным Георгиевским кавалером и награждённый также несколькими царскими медалями. Сам К.Курумов имел немало высших российских военных орденов: Св.Станислава, Св.Анны (3-й и 2-й степени), Св.Владимира, золотые медали «За храбрость», «За усердие» и золотое оружие. Он также известен как талантливый администратор.

Представитель другой дворянской семьи, генерал Арцу Чермоев, отличившийся ещё в Крымской войне, командовал Чеченским Конно

–иррегулярным полком во время русско –турецкой войны 1877 –1878 годов. Самый известный чеченский нефтепромышленник Абдул Меджид Чермоев, не только происходил из офицерской семьи, но и сам был офицером, получившим ранение в бою292.

Анализ источников, освещающих социальные отношения на Кавказе в докапиталистическую эпоху, приводит к выводу, сделанному ещё академиком Г.А.Меликишвили и А.П.Новосельцевым, отрицающему наличие рабовладельческой формации в XIX веке на территории Кавказа. Обнаружено, что в так называемых вольных обществах в ряде случаев были ликвидированы отдельные стороны феодальных отношений и осуществилась реставрация пройденных ранее ступеней общественного развития, что в свою очередь приводило к редкой исторической ситуации, когда относительно развитые надстроечные явления не соответствовали более низкому базису. Выясняется, что ряд вольных обществ сперва подчинялись феодалам, а затем при разных обстоятельствах освобождались от их влияния и учреждали у себя демократические порядки объединения. В XVIII – нач. XIX вв. Чечня представляла собой сумму независимых вольных обществ 293.

Военно–демократический уклад занимал важное место в структуре общественных отношений в союзе сельских общин Северного Кавказа. Истоки этого следует искать в характере наследия вольными обществами социальных институтов своих исторических предшественников – средневековых государств раннефеодального типа и племенных объединений той поры, а с другой – в условиях складывания и функционирования самих обществ, когда защита от внешней угрозы являлась постоянной и настоятельной потребностью. Военные набеги на соседние территории не представляли собой главного вида деятельности населения союза сельских общин Северного Кавказа. На базе института пленничества ни рабство, ни крепостничество не получили сколько – нибудь значительного развития. Характер набегов, как и военной организации в целом, с одной стороны, способствовал имущественной и социальной дифференсации общинников и формированию привилегированной военной общинной аристократии, но с другой

–сам же тормозил в известной мере этот процесс, т.к.в лице организованной и политически активной массы общинников встречал противодействие своему феодализирующемуся потенциалу294. У.Лаудаев