Г.Я. Куликов в своей статье метко подмечает об открытии Й. Хейзинга и целесообразности применения понятия «безразличие к истине» к постсекулярной культуре (Куликов, 2019). Нам же остается дополнять данный список понятий и внести еще одну характеристику, все более очевидно обнажаемую в современном западном мире, это «безразличие к добру» - популяризация, доминирование всего наиболее жестокого, грязного, отвратительного, где нет места любви и доброте (позитивные смыслы объявляются пресными, неинтересными, их преподносят с ярлыком «скучное», ненастоящее, нерентабельное). Какой фильм или новость выйдут в эфир без крови, секса, преступления, предательства, потерь, террористов? Главное - рейтинги, а они формируются и воспитываются на безразличии / отсутствии добра, а лишь изредка мелькающее доброе естественное деяние сразу же приобретает ярлык «милота», на чем все обычно и заканчивается.
Не вдаваясь в подробности отдельных трансгуманистических направлений и авторских проектов, выделим некоторые существенные составляющие трансгуманизма в культурной плоскости:
1. Техницизм и сциентизм. Последний делает ставку на доминирование и непогрешимость прогресса и инноваций, даже если человечество пострадает или прекратит свое существование. Итак, техническая сторона культуры теперь провозглашается главной и абсолютной, что означает сильную профанацию и «оптимизацию» всего разнообразия культуры до технической или цифровой.
2. Уравнивание человека с другими живыми существами, а далее с неживыми объектами в плоскости конструктов и акторов, из-за чего рушится вся гуманистическая основа европейской культуры. Человек уже давно не творец, он даже не потребитель, а материал для лабораторных открытий, приговоренный стать «гибридом».
3. Искоренение понятия «свобода» путем ее подмены на туманные термины и принципы наподобие «выборочного произвола», «морфологической свободы».
4. Искоренение человеческих базовых составляющих культуры путем замены их на имитации и виртуальные симуляции, фейки и фантазии, где нет места объективной реальности.
5. Замена сакрального, трансцендентного трансгуманистической духовностью-божественностью, которая выражается в оккультных представлениях о мире и человеке и реализации подобных идеалов в цифровом иммортолизме.
В противовес нарастающей трансгуманистической версии культуры, все более доминирующей в западной цивилизационной матрице и стремящейся к полной монополии, необходимо развивать альтернативную защитную духовную культуру. Она должна включать в себя следующие принципы:
1) создание объективной интегративной науки, противостоящей однобокому техницизму и сциентизму, где прогресс и инновации обусловлены здравым смыслом, духовным развитием человека, а техника всегда является средством;
2) доминирование человека и общества, а не искусственных конструкций, где роботы, искусственный интеллект, животные и акторы вдруг начинают диктовать условия человеку, неизбежно посягая на его целостность. «Теозис» вместо «Human Enhаncement Technologies»;
3) признание объективной реальности, телесности, сознания, абсолютных истин взамен скатывания в симуляции и самообман;
4) приоритет свободы над вседозволенностью (нерушимость понятий: совесть, честь, достоинство);
5) приоритет человеческих ценностей над «передовыми» цифровыми гибридными «ценно- стями-фейками»;
6) приоритет правды, подлинного, исконного над гибридностью, имитацией, паразитарностью;
8) уважение личностной индивидуальности и запрет радикальных экспериментов над человеком;
9) отказ от эстетизации безобразного, античеловеческого, бессмысленного.
Завершая экскурс в данную тему, необходимо подчеркнуть следующее: во-первых, важно определиться с признанием/непризнанием перехода в постсекулярность и дать ей оценку, что не отменяет возможности выделения значения «постсекулярности» как состояния и стадии современной духовной культуры. Во-вторых, возвращаясь к более ранним, например богословским христианским работам, откуда и пришло слово «секулярное» (Звеерде, 2012: 94-95), необходимо подчеркнуть, что те и другие авторы правы отчасти (сторонники постсекулярности как чего-то нового и сторонники секуляризации как продолжения тенденций умирания религии в западной культуре), оба процесса запущены и не остановятся в ближайшее время. В одном и том же обществе люди как творцы культуры продолжают формировать оба типа культуры.
Список источников:
1. Звеерде Э. Осмысливая «секулярность» // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2012. № 2 (30). С. 69-113.
2. Кныш Е.В. Понятие постсекулярной культуры: к вопросу о правомерности использования категории // Человек в мире культуры. 2015. № 4. С. 3-11.
3. Кузьмина Е.В., Фазлеева Р.Р. Постсекулярность: тенденции анализа феномена в современных религиоведческих исследованиях // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2017. № 8 (82) C. 106-112.
4. Куликов Г.Я. «Безразличие к истине» как «этический код» постсекулярной культуры // Научные ведомости. Сер.: Философия. Социология. Право. 2019. Т. 44, № 1. С. 159-165. https://doi.org/10.18413/2075-4566-2019-44-1-159-165
5. Минченко Т.П. Кризис идей секуляризма и религиозности в постсекулярном обществе // Вестник Томского государственного университета. 2013. № 368. С. 51-53.
6. Тернер Б. Религия в постсекулярном обществе // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2012. № 2 (30). С. 21-51.
7. Эйзенштадт Ш. Новые религиозные констелляции в структурах современной глобализации и цивилизационная трансформация // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2012. Т. 30, № 1. С. 33-56.
8. Bostrom N. History of Transhumanist Thought // Journal of Evolution and Technolog. 2005. Vol. 14., iss. 1.
9. Kurzweil R. The Singularity is Near: When Humans Transcend Biology. New York : Penguin Books, 2005. 672 p.
10. Radical Orthodoxy. A New Theology / ed. by J. Milbank, C. Pickstock, G. Ward. London ; New York : Routledge, 1999. 300 p.
References:
1. Bostrom, N. (2005) History of Transhumanist Thought. Journal of Evolution and Technolog. 14 (1).
2. Eisenstadt, S.N. (2012) The New Religious Constellations in the Frameworks of Contemporary Globalization and Civiliza- tional Transformation. State, Religion and Church in Russia and Worldwide. 30 (1), 33-56. (In Russian)
3. Knysh, E.V. (2015) The Notion of the Post-Secularity Culture: To the Question of the Legitimacy of the Use. Chelovek v mire kul'tury [Man in the World of Culture]. (4), 3-11. (In Russian)
4. Kulikov, G.Y. (2019) “Indifference to the Truth” as “Ethical Code” of Post-Secular Culture. Belgorod State University Scientific Bulletin. Philosophy Sociology Law. 44 (1), 159-165. Available from: doi:10.18413/2075-4566-2019-44-1-159-165. (In Russian) Kurzweil, R. (2005) The Singularity is Near: When Humans Transcend Biology. New York, Penguin Books.
5. Kuzmina, E.V. & Fazleeva, R.R. (2017) Post-Secularity: Trends of the Phenomenon Analysis in Modern Religious Studies. Historical, Philosophical, Political and Law Sciences, Culturology and Study of Art. Issues of Theory and Practice. (8), 106-112. (In Russian)
6. Milbank, J., Pickstock, C. & Ward, G., eds. (1999) Radical Orthodoxy. A New Theology. London, New York, Routledge. Minchenko, T.P. (2013) Crisis of Ideas of Secularism and Religiosity in Post-Secular Society. Tomsk State University Journal. (368), 51-53. (In Russian)
7. Turner, B.S. (2012) Religion in Postsecular Society. State, Religion and Church in Russia and Worldwide. (2), 21-51. (In Russian)
8. Zweerde van der, E. (2012) Understanding the Secular. State, Religion and Church in Russia and Worldwide. (2), 69-113. (In Russian)