оградками, большей частью, детских могил, никогда не имеют высоких оградных плит. Нами раскапывались могилы с плоской насыпью, с оградами, примыкающими друг к другу, но на углах некоторых из них, чаще центральных, стояли уже высокие камни. Причем подобные могилы примыкают друг к другу не в беспорядке, а располагаются в ряд с ЮВ на СЗ. Судя по погребальному инвентарю, они должны быть отнесены к самому началу минусинской курганной культуры. Встречаются, также, невысокие длинные курганы, ориентированные длинной осью с ЮВ на СЗ. В ограде таких курганов имеются перегородки из плит, отделяющие могилы друг от друга. На углах оград и при стыке длинных стенок с перегородками поставлены высокие камни. Более поздние могилы, покрытые общей курганной насыпью, не имеют индивидуальных оградок, а заключены в общую ограду с высокими отдельными камнями, отмечающими только промежутки между могилами.
Вышеописанные карасукские комплексные могильные сооружения были, повидимому, семейными усыпательницами. Весьма возможно, что ранние минусинские курганы покрывают семейные могилы, а поздние — родовые усыпальницы. Громадные курганы заключают в могилах по несколько сот погребенных. В погребальном инвентаре захороненных нет отличий, у всех комплект инвентаря одинаков. Все погребенные являются равноправными членами общества. Надо полагать, что сооружение подобного рода грандиозных курганов, требовавшее большого количества рук, производилось коллективно, целым обществом. Идея коллективизма, в конце эпохи, имела, должно быть, прочную основу.
Находимые в могилах остатки загробной пищи в виде костей, главным образом, овцы, быка и лошади указывают нам на развитое скотоводство, а целый ряд предметов погребального инвентаря — на занятие охотой и рыболовством, игравшее в хозяйстве рассматриваемой культуры несомненно существенную роль.
Физический тип населения, в основных своих признаках, остается сходным с населением края в афанасьевскую и карасукскую эпохи. Та же длинноголовость, узкое лицо, узкий горбатый нос и выдающийся затылок, — черты, отличающие древних минусинцев от современного населения центральной Азии. Весьма вероятно, что они и есть то голубоглазое и светловолосое население (динлины, бома), которое, судя по китайским летописям, жило на Енисее. Впоследствии оно было поглощено волнами короткоголовых, брюнетических народов Азии.
Расположение курганов в могильных полях, различия в устройстве надмогильных сооружений, а также в характере погребений, наконец, отличия в погребальном инвентаре
— дают нам основание наметить четыре последовательных этапа минусинской курганной культуры. Само собой разумеется, что часто встречаются курганы переходных форм.
Первый этап. Невысокие надмогильные насыпи окружены квадратной, а если под насыпью много могил, то длинной прямоугольной оградой, ориентированной длинной осью с ЮВ на СЗ (т. I, p. IV,1 - могильник у Подгорного озера близ Батеней). На углах стоят высокие камни. Такие же камни, поставленные иногда симметрично в северовосточных и юго-западных стенках, отмечают промежутки между могилами. В грунтовых могильных ямах находятся погребальные камеры. Они имеют прямоугольную форму;
(46/47)
устроены из дерева или вертикально поставленных плит; дном является грунт. Стенки деревянных камер представляют собой сруб из бревен, часто стесанных изнутри. Камеры покрывались настилом из бревен или плитами и сверху засыпались еще плитняком, галькой и, наконец, землей, бравшейся вблизи кургана. В камере погребали одного или нескольких покойников, на спине, в вытянутом положении, головой на ЮЗ. При наличии вторичного погребения находились разрозненные кости.
В качестве погребального инвентаря, в могилах находим глиняные сосуды (содержавшие, должно быть, жидкую пищу), оружие и украшения. Глиняные сосуды, главным образом, с плоским дном, с блестящей черной поверхностью, — различны по форме: чаще всего банкообразные, с слегка расширяющимися кверху стенками с утолщенным и скошенным наружу венчиком, но встречаются сосуды и в виде чашек, корчаг, реже — кубковидные или иной формы. У верхнего края они украшены желобками, выдавленными изнутри бугорками или скудными резными штрихами. Характерным орнаментом является желобчатый (т. I, р. 60). При мужских костяках находятся медные ножи (т. I, р. 63), кинжалы (т. I, р. 68), разнообразной формы наконечники стрел из меди (т. I, р. 58 и 59) и кости, медные секиры (т. I, р. 70) с деревянными рукоятками (около 40 см. длиной), оканчивающиеся медной литой обоймой. При женских скелетах постоянно встречаются кожаные мешочки, сшитые сухожильными нитками и нередко расшитые узорами. В мешочках находятся предметы из меди: ножи, шилья (т. I, р. 67), иглы (т. I, р. 65), пучки сухожильных ниток и очины птичьих перьев. Медные тонкие, полусферические бляшки с выдавленными иногда по краю изнутри бугорками (т. I, р. 66) служили украшением головного убора на лобной его части. Попадаются бусы: медные, двуконические, подобные карасукским, стеклянные, каменные и пастовые. Большие круглые бляхи из меди с петлей с обратной стороны (т. I, р. 69), служившие, должно быть, зеркалами, — были неизменной принадлежностью, как мужского, так и женского туалета; они находятся иногда в меховых футлярах. Нередко встречаются гребни из кости (т. I, р. 71) и другие предметы. Как исключение, найдены: медное серповидное орудие (т. I, р. 61), секира с украшением (т. I, р. 72) и кельт (т. I, р. 62). Все орудия из бронзы массивны, носят простой рабочий характер и, в большинстве случаев, не имеют украшений.
Второй этап. Курганы второго этапа располагаются в могильных полях вместе с курганами первого этапа или образуют самостоятельные могильники. Ориентировка курганов и могил та же самая. В отличие от курганов первого этапа, они крупнее, располагаются реже и, по середине коротких, северо-западных и юго-восточных сторон ограды, имеют по одному высокому камню. Погребальные камеры, сделанные обыкновенно из дерева и покрытые иногда двойным рядом бревен и берестой, весьма обширны и заключают десятки погребенных, причем в одной могиле встречаются как первичные погребения, так и вторичные (т. I, р. IV,2 — могильник у Сарагашинского озера близ Батеней).
Глиняные сосуды большей частью не орнаментированы со скошенным внутрь венчиком (т. I, р. 74). Среди погребального инвентаря есть много предметов общих с могилами первого этапа: полусферические медные бляшки; двуконические, стеклянные (т. I, р. 78), каменные (т. I, р. 77) и пастовые бусы; пронизки-трубочки из медных пластинок; наконечники стрел из меди и кости (т. I, р. 73 и 76); рыболовные крючки (т. I, р. 75) и пастовые имитации раковин Cyprea moneta, встречавшиеся уже в карасукскую эпоху. Медные зеркала имеют меньшие размеры. Многие предметы погребального инвентаря становятся изящнее (шилья) или, даже, теряют практическое значение, уменьшаясь в своем размере (секиры). Пышно развивается характерный для
(47/48)
второго этапа звериный стиль. Бронзовые и медные предметы украшаются головками и фигурками козлов, оленей и других зверей: секиры (т. I, р. 83), полые внутри навершия (т. I, р. 82), ножи (т. I, р. 84-88) и кинжалы (т. I, р. 89). (Прим.: Некоторые из них являются отдельными находками.) Преобладает скульптурное литье, но появляются уже плоские, односторонне рельефные, ажурные бляшки в виде лежащих оленей, служившие накладными украшениями (т. I, р. 80). Из отдельных находок на основании орнаментальных подробностей ко второму этапу надо отнести кельты (т. I, р. 81).
Звериный стиль второго этапа характеризуется кольцевидными, с ямками внутри, или сквозными округлыми глазами или ноздрями, иногда кольцевидными окончаниями ног и хвостов и выпуклой плечевой и бедряной областью. В конце, должно быть, второго этапа появляются медные котлы на полой ножке с двумя ручками (т. I, р. 79), сходные формы которых в эту эпоху были широко распространены по всем степям Евразии. Многие бытовые элементы и стиль украшений, имеющие аналогии в скифской и ананьинской культурах, дают возможность относить начало второго этапа не позднее как к VI в. до н. э. Взаимоотношение между минусинской и скифской культурами недостаточно еще выяснено. Но, во всяком случае, надо принять во внимание, что элементы звериного стиля, столь характерного и для скифской культуры, находят себе прототипы не только в первом этапе минусинской курганной культуры, но и в карасукской. Таким образом, эволюция звериного стиля в Минусинском крае, тесно связанная с другими бытовыми явлениями, дает картину развития бронзовой культуры более полную, чем в остальных районах евразиатских степей.
Третий этап. Курганы стоят в степях одиноко, а если и соединены в группы или в ряды, то отстоят друг от друга на большое расстояние. Насыпи больше, высоких камней вокруг основания много (не менее двух на северо-западных и юго-восточных сторонах); квадратные оградки почти всегда покрыты насыпью. Обширные погребальные камеры, заключающие большое количество погребенных, сделаны из дерева. В третьем этапе, появляется обычай сожжения мертвых или костей оставшихся от первичного погребения. Сожжение происходило чаще в самой камере, отчего деревянные стенки бывают сильно обуглены (курган у д. Лепешки на Енисее против Батеней — т. I, р. IV,з). Погребальный инвентарь состоит из глиняных сосудов на полых ножках, копирующих медные большие котлы (т. I, р. 92); миниатюрных сакральных медных кинжалов (т. I, р. 96), секир (т. I, р. 91), ножей (т. I, р. 90), зеркал (т. I, р. 97), пробойников (т. I, р. 95), грубо отлитых, заменявших соответствующие рабочие предметы, весьма возможно, из экономических соображений. Встречаются: фигурки оленей, каменные подвески (т. I, р. 93) и ажурные конические навершия, украшенные фигурами козлов (т. I, р. 94). Появляется в могилах во множестве железный шлак.
Отдельные бытовые предметы более ранних этапов минусинской культуры нередко находимы были в Сибири, как на востоке, так и на западе, но, собственно, распространение всей культуры за пределы Минусинской котловины происходило, главным образом, в третьем этапе (до начала н. э.). Об этом свидетельствуют земляные высокие курганы в Красноярском, Ачинском и Мариинском округах. В них найдены коллективные погребения со следами сожжения и погребальный инвентарь, состоящий из миниатюрных сакральных предметов третьего этапа.
Следует отметить, что в Минусинской котловине, изолированной лесистыми горами, бронзовая культура задержалась долго. С половины первого тысячелетия до н. э.
(48/49)
в степных открытых районax Евразии железные изделия получили широкое употребление. Находимый в курганах третьего этапа железный шлак указывает на знакомство минусинцев с новым металлом задолго до начала н. э. Железные предметы: секиры, кинжалы, ножи, копирующие бронзовые, — относятся должно быть к концу третьего этапа.
В последние века до н. э. происходили оживленные сношения Китая, Восточной Монголии с Ираном и Туркестаном. Южные окраины Сибири постепенно вовлекались в сферу международных сношений. Пушнина лесов северной Сибири ценилась на юге так же, как на севере металлические изделия западных и южных центров. Происходила, очевидно, меновая торговля. Богатство и власть сосредоточивается у отдельных посредников, живущих в степях Монголии и в прилегающих странах. Зарождается ханская родовая власть, легшая впоследствии в основу управления многочисленных кочевых эфемерных государств Азии. Глубокие могилы сооружаются не над коллективными погребениями равноправных членов общества, как это мы видим у древних минусинцев, а над могилами умерших властителей. Они известны на Алтае и в бассейне Селенги. (Прим.: В Монголии и прилегающих странах господствовали гунны, в зависимости от которых находились, должно быть, и народности, жившие в Минусинском крае.) Под влиянием оживленных сношений на юге появляются новые предметы, проникшие широким потоком и в Минусинский край в конце третьего этапа минусинской курганной культуры. Повидимому минусинцы, овладев металлургией железа и предметами нового быта, сами перешли на изготовление их (удила — т. I, р. 99). Звериные украшения сделаны еще скульптурно (конец железного кинжала — т. I, р. 104; железная секира — т. I, р. 100), но большая часть рельефна только с одной стороны (лошадка на налобнике конской уздечки — т. I, р. 98, пряжки в виде головы козла — т. I, р. 102 и 103, бляха, изображающая кочевника на верблюде — т. I, р. 101). Животные выполнены в стиле отличном от стиля второго этапа; обращает на себя внимание выполнение глаз, всегда выпуклых, а не ямочных или сквозных.
Противопоставление животных или их голов друг другу было одним из излюбленных мотивов. Известные четырехугольные ажурные бляхи, рельефные только с одной стороны, и изображающие противопоставленных быков, верблюдов, лошадей, — относятся, должно быть, к этому же времени. В северной Азии они неоднократно были находимы от Селенги до Оби, и тесно связаны с золотыми бляхами сибирской коллекции Эрмитажа, изображающими борьбу животных, а также с ковровыми аппликациями ноинулинских курганов в Монголии. Весьма возможно, что бляхи с быками и другими животными выливались в Минусинском крае, так как здесь найдено значительное количество их. Литье плоских ажурных блях с односторонним рельефом было усвоено, повидимому, впоследствии лесными народностями на Оби и позднее — в Приуральи.
Четвертый этап. Громадных курганов четвертого этапа, окруженных иногда оградой с большим числом высоких плит, раскопано немного, и они плохо еще изучены. Характер погребения в них был, повидимому, такой же, как и в третьем этапе. Деревянные камеры прикрыты толстым слоем коры и бересты. Керамика — та же (т. I, р. 92), но среди погребального инвентаря появляются железные изделия сакрального значения и, наконец, маски из гипса на лицах некоторых погребенных. Только вышеуказанные находки дают основание выделять последнего рода курганы в особый четвертый этап. Многие из перечисленных при описании третьего этапа предметов, найденных случайно, могут относиться и к четвертому этапу минусинской курганной культуры.
В начале н. э., в эпоху начавшегося уже в центральной Азии переселения народов (известного, позднее, когда появились гунны в Европе, под именем великого переселения народов), заканчивается пышная минусинская курганная культура. Было ли
(49/50)
ближайшей причиной этого массовое проникновение сюда новых народностей, разрушивших тот коллективный быт и строй, который слагался и процветал здесь в продолжении тысячелетия, или имели место какие-либо другие причины — покажут будущие углубленные исследования. (Прим.: В I веке н.э. гунны теряют свое могущество в Монголии, во II веке усиливаются сянь-бийцы, которые ведут войны с народностями, живущими на Енисее.) Во всяком случае, в это время, быть может одновременно с курганами четвертого этапа, мы находим могилы другого вида, что дает основание выделять их в особый переходный этап, названный по речке Таштык у с. Батени, где впервые он был установлен.
Таштыкский переходный этап. Могилы таштыкского переходного этапа едва заметны на поверхности степи, обнаружить их можно только по неглубоким впадинам — результату оседания земли. Группируются они в могильные поля. Обыкновенно, в северо-восточном направлении от могильного поля располагается длинный ряд высоких камней, ориентированный с ССЗ на ЮЮВ (т. II, p. V,1) (Прим.: Надо заметить, однако, что в таштыкскую эпоху, как переходную, сооружались, должно быть, могилы и уклонявшиеся от вышеописанного стандартного типа.) В могильных ямах (глубиной от 1,5 м. до 4 м.) большей частью устраивались погребальные камеры из бревен или досок такого же вида и также ориентированные, как и погребальные камеры минусинской культуры. Нередко в камерах встречается деревянный пол из плах. В них лежат скелеты (от 1 до 3), в вытянутом положении, на спине, ориентированные, чаще всего, как в минусинских курганах, головой на ЮЗ. Под покойников, если в камере не было пола, подкладывали иногда бересту. В одном случае (в Оглахтинском могильнике) покойник лежал на дощатом помосте, построенном на четырех бревенчатых тумбах. Попадаются разрозненные кости от двуактного погребения и следы сожжения покойников в виде обугленных костей.
Черепа трепанированы в затылочной области с целью извлечения мозга. В оглахтинской могиле сохранились на некоторых трупах мягкие покровы, волосы каштанового цвета, заплетенные и у мужчин в косу. Вероятно в эту эпоху производилась мумификация не одного только черепа, но и всего трупа. В оглахтинском же могильнике, вместе со скелетами погребенных были найдены сделанные из кожи, материи и травы куклы с нарисованным краской лицом, одетые в одежду из шелка. Куклы вероятно изображали лиц, сопровождавших покойников в загробный мир. Подобные погребальные обычаи могли проникнуть сюда и из Китая. На лица мумифицированных трупов накладывали гипсовые маски. Часто маски раскрашивались красной краской, отмечающей румяные щеки, губы, носовые отверстия и узоры на лбу. На внутренней стороне масок бывает запечатлен полный облик лица умершего: со складками и морщинами на лице и шее и с приставшими иногда к гипсу светлыми волосами. Гипс проникал в носовые и ушные отверстия; глаза прикрывались кусочками материи (шелка). Обычай прикрывать лица покойников различного рода масками был известен на заре н. э. на западе у римлян, на Крымском полуострове и т. д. Возможно, что в Минусинский край он проник с запада, на востоке мы пока не знаем погребений подобного рода.
Погребальный инвентарь состоит из глиняных сосудов, бус, очень небольшого количества предметов из кости и металла; как исключение, в Оглахтинском могильнике сохранилось