Печь в пространстве избы занимает центральное место - и в бытовом смысле, и в планировочном. Печь являлась символом родительского дома и ключевым местом сакрального пространства. Уходя из дома на заработки, в армию или на войну, нужно было «попрощаться» с печью, ей нужно сказать, чтобы дождалась, заглянуть внутрь, отодвинув заслонку. Вернуться и заглянуть в печь положено было и в том случае, если отправляешься куда-либо в дорогу. После похорон заставляли посмотреть в печь, чтоб не тосковать об умершем, не бояться, что он придёт. Трудно сказать, какая функция в пользовании печью превалирует: в печи готовили пищу, «хлеба», но к хлебу у русских всегда было священное отношение, «в обрядах, связанных с печью, переплелись два культа - культ домашнего очага или предков и культ огня». [Зеленин, 316] В печи мыли младенца в течении первых недель жизни, лечили маленьких детей от «уроков, призоров» и собачьей старости, на печи спали, у печного бруса лечили спину.
В народной культуре печь является пограничным пространством между разными мирами - мирами богов, предков, духов и посюстороннего мира людей. Мы видим, что большинство ритуалов и обрядов, связанных с печью символизируют ее как особое пространственное образование - канал сообщения с потусторонним и потусторонними силами.
Но все же центральными объектами символического пространства дома являются матица и стол, которые обладают очень богатой семантикой: каждый из них в различных ситуациях осмысляются как сакральный центр жилища. Стол символически уподобляется в народном сознании церковному престолу, а матица - опоре небесного верха. Оба объекта соотносятся с идеей пути (матицу уподобляют небесному млечному пути, а стол отправляет в путь жильцов дома и принимает путников), идеей границы между «своим» и «чужим» миром.
К матице крепят кольцо, очеп или пружину для подвешивания зыбки - первой кроватки нового жильца. Под матицей начинается новая семья - ведутся переговоры о сватовстве, невеста узнает о просватаньи, родители иконой благословляют молодых: На матице некрут прибивал свою вещь, чтобы невредимым вернуться из армии. С матицей даже советовались, загадывая себе жениха: «Ложусь на пятнису, гляжу на матнису [присказка, которую говорят девушки в Четверг вечером на сон, желая увидеть милого во сне]».
Стол был центром жизни семьи - за ним встречалась семья по вечерам, происходили переговоры, сватовство. У стола молились по утрам и перед отходом ко сну - всей семьей. У стола также рождалась семья - во время свадебного пира, и прощались навсегда с родными - при отпевании. Стол нормировал многие правила поведения, запрещалось класть на него некоторые предметы. За столом и у стола нельзя было громко разговаривать, кричать, смеяться, шуметь, кто нарушал эти правила, мог схлопотать ложкой по лбу. Также считалось, что во время семейной трапезы за спиной каждого сидящего у стола стоит ангел…
Проанализировав основные локусы и предметные комплексы жилища уральского крестьянина, мы можем заключить, что, будучи в основе материальным объектом, жилище, Дом является центром духовной жизни семьи, пространством осуществления семьи в ее функциях. А также, что наиболее существенно, - достаточно стройной образно-символической системой, являющейся визуальной, вещественной и акциональной программой поведения в общине, материальным носителем большого количества культурных норм и ценностей.
Библиографический список
1. Зеленин Д. К. Восточнославянская этнография. Пер. с нем. К. Д. Цивиной. Примеч. Т. А. Бернштам, Т. В. Станюкович и К. В. Чистова. Послесл. К. В. Чистова. -- М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1991. -- 511 с.
2. Цивьян Т. В. Модель мира и ее лингвистические основы. -- М.: УРСС, 2005. -- 280 с.
3. Шипилов А.В. Русская бытовая культура: пища, одежда, жилище. (с древнейших времен до XVIIIвека) : монография /А.В. Шипилов. - Воронеж: ВГПУ, 2007. - 567 с
4. Элиаде М. Священное и мирское. [Текст] Пер. с фр., предисл. и коммент. Н.К. Грабовского. - М.: Изд-во МГУ, 1994. - 144 с.