Наименования имущества в бурятском языке XVIII--XIX вв. (на материале памятника «Обычное право хоринских бурят. Памятники старомонгольской письменности»)
Арюна Лопсоновна Брюханова, Екатерина Александровна Бардамова
Аннотация
Статья посвящена изучению имущественной лексики бурятского языка XVIII-XIX вв. Прослеживается функционирование терминов имущества: звери, зэмсэг, юумэн, бууса, проводится контекстуальный и дефиниционный анализ. Ядерную зону лексико-семантического поля имущества составляет термин звери. К околоядерной зоне относится термин зэмсэг. К наименованиям недвижимого имущества относится бууса `стойбище, стан'.
Ключевые слова: имущественная лексика, обычное право хоринских бурят, движимое имущество, недвижимое имущество, термины, номадный образ жизни, семантический анализ
Abstract
Property names in buryat language of the 18-19th centuries (a case study of “Common Law of the Khorinsk Buryats. Monuments of the old Mongolian writing”)
Aryuna L. Bryukhanova, Ekaterina A. Bardamova
The article considers the property vocabulary in the Buryat language of the 18-19 centuries. Traces the functioning of the identified terms of property: Zeeri (зеери), Zemseg (зэмсэг), Yuumen (юумэн), and Buusa (бууса); apart from that the contextual and definitional analysis has been carried out. Due to the nomadic nature of life, the property of the Buryats is understood as the complex of things that can be transported -- Zeeri (зеери) derived from the word zeehe (зеехэ) meaning `to carry, to transport'. The authors attribute this term to invariant lexical units. Moreover, in the 18-19 centuries there was a property differentiation, dating back to the gender differences, for example, the term “zemseg” (зэмсэг) was functioning meaning armor, weapons, horse harness, and an instrument that assumed the right of ownership. The names of real estate include “buusa” (бууса) meaning “camping ground”, “nomad camp”.
Keywords: property vocabulary, Customary Law of the Khorinsky Buryats, movable and real property, terms, nomadic lifestyle, semantic analysis
Введение
Сфера имущественных отношений бурят представляет безусловный интерес в плане репрезентации особенностей быта, хозяйствования, правовых отношений. При изучении лексики, обозначающей предметы материальной культуры и быта прошлого, а также различных терминосистем, относящихся к определенным видам производства и хозяйственной деятельности, необходимо совмещение двух аспектов исследования -- лингвистического и культурноисторического. «Язык можно рассматривать как ключ к изучению правосознания. Взаимосвязь языка, сознания и культуры позволяет использовать лингвистические методы для исследования этнокультурного базиса правосознания» [14]. В.В. Виноградов справедливо полагал, что «История терминологии -- это проблема интернациональная, проблема истории мировой науки и проблема истории человеческих цивилизаций, история культурных взаимодействий и группировок народов» [3. С. 10]. По мнению А.А. Дарбеевой, с формированием и развитием литературного бурятского языка связано возникновение и становление терминологической системы бурятского языка.
«История развития бурятской терминологии, отражающая процесс становления лексической нормы языка, свидетельствует о характере стабилизации самого литературного бурятского языка...» [8. С. 20]. Терминологии бурятского языка посвящены работы Д.Г Дамдинова, исследовавшего бурятскую земледельческую лексику [7], У-Ж. Ш. Дондукова, рассмотревшего историю развития ряда терминов бурятского языка [9], А.А. Дарбеевой, предметом изучения которой послужил процесс формирования смыслового ядра бурятских наименований понятий специальных областей знаний [8]. Имущественная лексика бурятского языка не подвергалась монографическому исследованию. В русистике лексику имущественной сферы в диахроническом аспекте описала К.П. Смолина, используя контекстно-функциональный метод [15], лексико-семантическое поле «Отношение человека к собственности» в русском языке в своем диссертационном исследовании рассматривает А. А. Едалина [10], описи имущества среднерусских монастырей XVII в. в своей диссертации рассматривал М. Д. Мазурин [13].
Правовому аспекту имущественных отношений бурят посвящено диссертационное исследование Е.С. Гылыковой «Обычное право бурят (историко-правовое исследование)», в котором установлено, что земля не являлась объектом собственности; автор включила в круг имущественных отношений только вещи, деньги и услуги [6. С. 12].
Анализ текстов «Обычного права хоринских бурят» позволяет сделать вывод о том, что в качестве имущественных наименований функционируют следующие лексические единицы -- зэмсэг, юумэн, звери, бууса, реализующие один инвариантный дифференциальный признак обладания чем-либо, отнесенный А. Вежбицкой к семантическим универсалиям [2]. Основанием выборки терминов изучаемой предметной области послужили такие признаки, как общепринятость, соответствие логико-понятийной системе, о которых писал А. С. Герд, касаясь вопроса отбора терминов для лексикографирования [4. С. 24], относительная семантическая однозначность и высокая степень внедрения -- признаки, выделенные Д.С. Лотте в качестве критериев специальной лексики [12. С. 31]. Для анализируемых слов следует отметить невозможность установить строго очерченное специальное понятие с его эксплицитно выраженной дефиницией в связи с неразработанностью института права собственности в бурятском обществе того времени. В то же время очевидно, что к этому времени сформировалась имущественная терминология, содержащая в своей семантической структуре представление о ценности предметов обладания. При отборе материала также учитывался принцип системности, учитывающий степень охвата и отражения всей понятийной области, в данном случае правовых имущественных отношений. Данный принцип был подробно описан С.В. Гринев-Гриневичем: по мнению автора, учет степени внедрения обеспечивает полноту словаря [5].
Цель данной статьи -- выявить состав имущественной лексики бурятского языка XVIII-XIX вв. на материале «Обычного права хоринских бурят». Собственно лингвистическая сторона имущественной сферы этнической культуры бурят не подвергалась комплексному изучению. Предметом исследования данной статьи является семантика наименований собственности в бурятском языке XVIII-XIX вв., таких как звери `имущество', бууса `усадьба', зэмсэг `упряжь, оружие, мелкий инвентарь', юумэн `вещи', манифестирующих в старомонгольских памятниках того времени. Исследование строится на наблюдении над функционированием наименований имущества в бурятском языке, в первую очередь в законодательных сводах, что наряду с фиксированным содержанием, инвариантностью, непротиворечивостью семантики служит признаком их терминологического статуса.
Материалы и методы
Материалом исследования послужил сборник «Обычное право хоринских бурят. Памятники старомонгольской письменности». Данные законодательные акты регулировали общественную жизнь хоринских бурят на протяжении XVIII-- XIX вв. В состав данных памятников вошли следующие документы: Указ 1759 г., Уложение 1763 г., Устав 1788 г., летнего среднего месяца 28го дня, Наказ главного тайши Шираб Дамба-Дугар Ринцено, Согласительный устав 1800 г., Положение 11 хоринских родов 1808 г. по управлению внутренними делами и судопроизводству, Приговор 1817 г. об упорядочении управления внутренними делами 11 хоринских родов, Приговор 1818 г., Приговор от 27 октября 1820 г. о взыскании податей, Уложение 1823г. 11 хоринских родов, Хоринское положение 1851 г.
В результате сплошной выборки было сформировано лексико-семантическое поле имущества в бурятском языке XVIII--XIX вв., в которое вошли 4 родовых наименования имущества: звери, зэмсэг, юумэн, бууса.
Звери. В бурятском языке XVIII--XIX вв. в связи с актуальностью норм обычного права функционирует звври, которое выступало в роли терминологического наименования имущества. Установлено, что в «Степных уложениях хоринских бурят» слово звери функционирует как родовое наименование движимого имущества и представлено в ядерной зоне изучаемого лексикосемантического поля. Данное слово образовано от глагола зввхэ `возить, перевозить; таскать, перетаскивать', и им обозначалось то имущество, которое как предмет собственности следовало за номадом. Под звери понималась совокупность вещей, принадлежащих его обладателю, а также скот и переносное жилище кочевника. Осознание имущества как такового у бурят происходило в результате понимания, что собственностью признается та часть принадлежащих кому-либо вещей, которые он способен перевозить с собой от летней стоянки к зимней и наоборот. Для бурят того времени имели ценность вещи, которые они могли увезти с собой.
В семантике слова звери в современном бурятском языке представлены дифференциальные признаки имущества, специфики имущественных отношений, типов имущества и др. Так, в «Бурятско-русском словаре» Л. Д. Шагдарова, К. М. Черемисова находим, что звери служит для обозначения государственной, частной и личной собственности, ср.: гYрэнэй звери -- `государственные средства'; социалис звери `социалистическая собственность, <...>, вврын, хубиин, гYрэнэй, муниципальна, кооперативна, хамтын звери `личная, частная, государственная, муниципальная, коллективная' [18. С. 320].
Термин звери использовался в деловых текстах XVIII--XIX вв. как родовое наименование имущества с инвариантной семой `обладания определенной вещью', напр., в «Уложении 1823 г. 11 хоринских родов» находим в следующих контекстах:
(1) Аха 6yy Yгы хубараг хара хэн XYн ондоо нютагай хэн XYндэ звврии эдюYлxэ гэжэ гэршэ бэшэгтэй болбол нютагай ахалагша сэйд мэдэн хэкэн гэршэ бэшэг угы болбол вврын гарай бэшэг угы боложо зввринь вврын нютагта абаха. `Если хуварак или человек у которого нет родственников, оставил в наследство имущество, которое он имел, человеку из другого места, но не написал письменного подтверждения, с подписью главы отока, то признать данный документ не имеющим законной силы, и данное имущество должны забрать в свой оток. [УХР, 1823].
Названная ядерная сема служит источником формирования других семантических признаков -- `владения' и `распоряжения', последний из которых предполагает, что имущество может быть передано в наследство или отдано в качестве приданого:
(2) Эсэгэ XYн ехэ XYбYYгээ гэpлYYлээд, Yмc звери Yгэжэ гаргаад бэшэ XYбYYдынь гэpлээгYй байтар эсэгэ эхэнь накан болоконой хойно звери Yгы улдэкэн XYбYYд Yгыmэйдэ тоологдохо ахайнь тэдэниие гэрлYYлжэ бoлoхoгYй. Звври Yгэжэ бoлoхoгYй. `Если старшего сына женили родители и предоставили данной семье имущество, но затем мама и папа умерли, не успев женить других сыновей и не обеспечив их имуществом, то старший брат не обязан помогать им и передавать им имущество' [УХР, 1823].
(3) Эрэеэ YXYYлhэн бэлбэhэн эхэнэр mYpxэмдвв харижа бусаха болбол, анхан турхэмкввн ерэхэдээ мори, эмээл, хубсака, шэмэгтэй ерэкэн болбол, моритой, дэгэлтэй, эмээлтэй, хубсаканкаан кайнииень абажа, зэмсэгтэй бусаха турхэмкввн ерэхэдээ морин, эмээл, хубcahaн, зэмсэг Yгы ерэкэн бол, эрынь звери элбэг байгаа бол моритой, эмээлтэй, умдэкэн хубсанкаан абаха, зуужэ ябакан шэмэгуудээ абаха звери угы байгаа каань, умдэкэн хубсаканкаан абаад, ондоо юумэ абажа болохогуй. `Если после того, как скончался муж, его жена изъявит желание вернуться к своим родителям, и если на момент замужества у неё было приданое: лошадь, конская упряжь, одежда и украшения, возвращаясь вродительский дом вдове следует забрать с собой лошадь, пожитки, конскую упряжь, по одной лучшей паре одежды. В ситуации если при замужестве не было приданого в виде конской упряжи, пожиток, одежды и если у супруга много имущества, вдова имеет право взять лошадь, конскую упряжь, по одной паре добротной носимой одежды и украшений, но при условии недостаточного состояния у мужа, то за исключением одежды, которую она носит, не должна ничего забирать' [УХР, 1823].
Анализ приведенных примеров позволяет сделать вывод о том, что в правовой практике, нашедшей отражение в «Уложениях 1823 г 11 хо- ринских родов», наблюдается дифференциация термина имущества как такового и права владения и распоряжения им. Как видим, сочетания Yмс звери Yгэжэ выделили ему имущество, звери угэжэ болохогуй не должен передавать имущество демонстрируют правовые отношения владения и передачи имущества.
Следует отметить, в этом и в других примерах звври употребляется для наименования движимого имущества. Это дает основание предположить существование на тот момент разграничения между движимым и недвижимым имуществом в бурятском обычном праве [1. С. 12], что находит подтверждение в следующем примере:
(4) Эрэгуй гэргэн хун турэкэн уриеэ турхэм эсэгынгээ нэрэ дээрэ бэшэхэ, Ypгэмжииень арбан найман нака хурэтэрнь тэрэ эсэгын даабарида угэ. Зугввр энэ эсэгын худэлхэ ба худэлхэгуй зввридэ тэрэ XYбYYн хaбaaгYй болохо. `Если женщина не замужем и родит ребенка, то следует записать данного ребенка на имя её отца, и её отец должен заниматься воспитанием ребёнка пока ему не исполнится 18 лет. Однако, этот ребенок не может претендовать на движимое и недвижимое имущество отца. ' [УХР, 1823].
Зэмсэг в бурятском языке актуализирует наименования мелкого движимого имущества.
В документах обычного права бурят XVIII-XIX вв. прослеживается определенное разграничение движимого имущества. На этом основании чрезвычайно ценные в быте и культуре бурят того времени убранство верхового коня, конская упряжь, используемая как часть приданого, обобщенно называются термином зэмсэг:
(5) Эрэеэ yxYYлkэн бэлбэhэн эхэнэр mYpxэмдвв харижа бусаха болбол, анхан турхэмкввн ерэхэдээ мори, эмээл, хубсака, шэмэгтэй ерэкэн болбол, моритой, дэгэлтэй, эмээлтэй, хубсаканкаан кайнииень абажа, зэмсэгтэй бусаха турхэмкввн ерэхэдээ морин, эмээл, хубcahaн, зэмсэг угы ерэкэн бол, эрынь звври элбэг байгаа бол моритой, эмээлтэй, умдэкэн хубсанкаан абаха, зуужэ ябакан шэмэгуудээ абаха звври угы ... `Если после того, как скончался муж, его жена изъявит желание вернуться к своим родителям, и если на момент замужества у неё было приданое: лошадь, конская упряжь, одежда и украшения, возвращаясь в родительский дом вдове следует забрать с собой лошадь, пожитки, конскую упряжь, по одной лучшей паре одежды. В ситуации если при замужестве не было приданого в виде конской упряжи, одежды, скарба ... ' [УХР, 1823].
Как видим из примера (5), имущество, которое обозначается словом зэмсэг, могло передаваться в качестве приданого и оставалось собственностью женщины, на которую она имела полное право владения. Обращает на себя внимание тот факт, что контексты с зэмсэг актуализируют не только идею имущественной и гендерной принадлежности, но и имплицитно отсылают к социальному статусу, материальному благосостоянию, социальным обязанностям (например: быть призванным участвовать в военных действиях).