Кроме того, в прозе В. Пелевина можно выделить игровое превращение. В запечатленных в романе образах насекомых, действующих в соответствии с закрепленными культурной традицией поведенческими паттернами и схемами, угадываются социальные типы и пороки постсоветского общества. Так, пытающиеся наладить экспорт русской крови на запад новоиспеченные предприниматели -- комары Артур и Арнольд -- приглашают иностранного эксперта Сэма Саккера оценить качество продукта. Однако план подготовившихся к визиту ревизора комаров проваливается, и Сэм, взявший случайную «пробу» с высокой концентрацией употребленного «экземпляром» одеколона «Русский лес», получает тяжелое алкогольное опьянение («Произошла техническая ошибка. <.. .> Вы не думайте, что все у нас “Русский лес” пьют...» [3, с. 24]). Муха Наташа, взыскующая более легкой судьбы, мечтает выйти замуж за иностранца и покинуть «Третий Рим», оборачивающийся «третьим миром». Кропотливо роющий ход наружу на протяжении долгих лет червяк Сережа (мутировавший в таракана) с удивлением обнаруживает, что «карьера» стремительно пошла в гору после того, как он, по завету старого друга Гриши, «нарыл побольше бабок» [3, с. 226] (это помогло Сереже и откупаться от периодически выкапываемых в земле милицейских сапог и дубинок).
Наконец, последний выявленный нами в прозе Пелевина тип превращений -- это общественные метаморфозы и социальные катаклизмы. Так, в романе «Empire “V”» (2006) в прецедентных образах прожорливой лягушки, съевшей кузнеца, зашифровано указание на свершившиеся в стране на рубеже 1990-х гг. общественно-политические перемены и агрессивность нового строя (капитализма), поглотившего прежний мир, где прошло детство героя и по которому он испытывает ностальгию.
Умело тасующий смысловые оттенки писатель, создавая конспирологический роман, живописует империю вампиров (развитие темы оборотничества как неотъемлемой способности существ к перманентным превращениям, предопределяемым одновременной принадлежностью к «посюстороннему» миру людей и потустороннему, инфернальному миру) в качестве современного тайного правительства. Преодоление вампирами трансцендентального рубежа происходит во время перевоплощения в летучую мышь (Великая Мышь -- древняя богиня и, по преданиям, создательница вампиров). Ее субститутом в романе выступает комар, в образ которого заложена изначальная амбивалентность (опосредованная углом зрения). Так, современные вампиры, высасывающие вместо крови метафизическую эманацию денег -- баблос (энергию, которую человечество тратит на их зарабатывание), видят в безупречных, с их точки зрения, линиях внешнего облика комара фигуру воина:
«Комар на ладони, хоть крохотный, из-за пропорций тела похож на могучего воина, ушедшего в думы. головка совсем небольшая, торс длинный и круглый. будь он человеком, он был бы -- герой» [1, с. 424].
Однако, высокий образ «Князя мира сего» профанируется в тексте романа («.. .Начальнег Мира, <...> Зачем ты так нипабедимо / Керзою чавка- иш в ацтои?» [1, с. 422]), и в лице представителей новейшей монструозной системы правления перед читателем разверзается «воинствующая пустота». В рецензии «SOSущая тоска» Д. Быков дает очень точную характеристику героям нашего времени -- вампирам: «Ведь вампир (называемый в романе также комаром и живо напоминающий комариков из “Жизни насекомых”) ничего произвести не способен. Он только сосет -- черную жидкость или красную» [5, URL].
Следовательно, по мысли Пелевина, очередные общественно-политические трансформации оказываются плачевны для России. Нелишним в этом ключе будет обратиться к издательским стратегиям книг писателя. Известно, что Пелевин лично утверждает иллюстрации обложек своих книг и сам выдвигает идеи их оформления. Так, обложку романа «Generation “П”» 2009 г. издания увенчает комар, на месте длинного носика-жала которого простирается шпиль Останкинской телебашни. Если рассматривать переплет романа как текст, требующий специального комментария и декодирования, то окажется, что на рубеже XX-XXI вв. в роли «кровопийцы» выступили средства массовой информации, безжалостно поглощающие ресурсы рядового зрителя (будь то время, деньги или даже свобода собственного мнения). Именно поэтому первостепенным качеством, которое снискал главный герой на первой ступени его восхождения по карьерной лестнице-зиккурату, стал «цинизм, бескрайний, как вид с Останкинской телебашни» [2, с. 20].
Таким образом, мы выделили и охарактеризовали виды превращений в прозе В. Пелевина (естественные метаморфозы, преобразования сознания, духовные преображения, трансцендентальные модуляции, общественные перевороты, игровые превращения), а также проанализировали философские основания представленных трансформаций.
Библиографический список
пелевин проза энтомологический сюжет
Источники
1. Пелевин В.О.Empire «V»: повесть о настоящем сверхчеловеке. М.: Эксмо, 2012. 448 с.
2. Пелевин В.О.Generation «П». М.: Эксмо, 2011. 352 с.
3. Пелевин В.О. Жизнь насекомых. М.: Эксмо, 2012. 288 с.
Литература
4. Белов А. К вопросу о влиянии творчества К. Кастанеды на В.О. Пелевина [Электронный ресурс]. URL: http://pelevin.nov.rU/stati/o-kastaneda/1.html(дата обращения: 20.11.2019).
5. Быков Д. SOSущая тоска [Электронный ресурс]. URL: https://polit.ru/ article/2006/10/25/sos (дата обращения: 20.11.2019).
6. Ватутина А.С. Постмодернистский образ насекомого как квинтэссенция «высокого» и «низкого»: Д. Пригов, В. Пелевин, Л. Петрушевская // Филология. Искусствознание. Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. 2014. № 2 (3). С. 219-223.
7. Генис А. Беседа десятая: Поле чудес. Виктор Пелевин // Звезда. 1997. № 12. С. 230-233.
8. Муратова И.А. Телесность как доминанта культуры постмодерна // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2013. № 1 (27): в 2 ч. Ч. I. С. 143-146.
9. РепинаМ.В. Творчество В. Пелевина 90-х годов XX века в контексте русского литературного постмодернизма: дис. ... канд. филол. наук. М., 2004. 199 с.
10. Симкина В.С. Мотивный строй прозы В. Пелевина (буддийский аспект) // Вестник МГПУ. Сер.: Филология. Теория языка. Языковое образование. 2017. № 4 (28). С. 92-98.
References
Istochniki
1. Pelevin V.O. Empire «V»: povest' o nastoyashchem sverxcheloveke. M.: E'ksmo, 2012. 448 s.
2. Pelevin V.O. Generation «P». M.: E'ksmo, 2011. 352 s.
3. Pelevin VO. Zhizn' nasekomy'x. M.: E'ksmo, 2012. 288 s.
4'Belov A. K voprosu o vliyanii tvorchestva K. Kastanedy' na V.O. Pelevina [E'lekt- ronny'j resurs]. URL: http://pelevin.nov.rU/stati/o-kastaneda/1.html (data obrashheniya: 20.11.2019).
5. 'By'kov D. SOSushhaya toska [E'lektronny'j resurs]. URL: https://polit.ru/arti- cle/2006/10/25/sos (data obrashheniya: 20.11.2019).
6. Vatutina A.S. Postmodernistskij obraz nasekomogo kak kvinte'ssenciya «vy'so- kogo» i «nizkogo»: D. Prigov, V. Pelevin, L. Petrushevskaya // Filologiya. Iskusst- voznanie. Vestnik Nizhegorodskogo universiteta im. N.I. Lobachevskogo. 2014. № 2 (3). S.219-223.
7. Genis A. Beseda desyataya: Pole chudes. Viktor Pelevin // Zvezda. 1997. № 12. S.230-233.
8. Muratova I.A. Telesnost' kak dominanta kul'tury' postmoderna // Istoricheskie, filosofskie, politicheskie i yuridicheskie nauki, kul'turologiya i iskusstvovedenie. Voprosy' teorii i praktiki. 2013. № 1 (27): v 2 ch. Ch. I. S. 143-146.
9. Repina M.V Tvorchestvo V. Pelevina 90-x godov XX veka v kontekste russkogo literaturnogo postmodernizma: dis. ... kand. filol. nauk. M., 2004. 199 s.
10. Simkina VS. Motivny'j stroj prozy' V. Pelevina (buddijskij aspekt) // Vestnik MGPU. Ser.: Filologiya. Teoriya yazy'ka. Yazy'kovoe obrazovanie. 2017. № 4 (28). S. 92-98.