вызывает его на ожесточенную борьбу с безнравственностью греков, вытекающею из этого начала. "В Греции,- говорит он,- где человечество достигло уже поры мужества, видим мы большую степень развития ума; ум этот решается наложить власть свою на священные инстинкты сердца, и так как ум человека - ум падший, то он обдает их холодом... В Греции все стремления человека прилепились исключительно к земле, даже вся религия устремилась к тому, чтобы безусловным выполнением всякого веления богов оградить себя против превратности счастия, закрепить за собою земные блага, так неохотно и ревниво уступаемые человеку богами. Греки умели извлечь из земного нашего удела все, что только можно было извлечь из него приятного, умели сохранить разумную меру среди земных наслаждений, но и остановились на этой ступени. Светлый взгляд греков на жизнь был не более как самообольщение". Но что же нужно было для того, чтобы разрушить это самообольщение, чтобы превратить светлый взгляд в мрачный? По мнению г. Ореста Миллера, необходимо было для этого христианство. "Загадка жизни, этой борьбы сладкого и горького,- по словам г. Ореста Миллера,- была разгадана для человека христианством. Оно сказало ему, что жизнь сама по себе прекрасна, но не прекрасна потому, что человек пал; оно показало ему, что падение человека есть корень всех горечей и превратностей жизни". Ясно, что отсюда должен был развиться весьма печальный взгляд на мир, в противоположность греческому. Но, "чтобы стать выше всех этих бед, чтобы уметь быть счастливым, несмотря на всю их тяжесть, христианство дало человеку верное средство: оно благословило его на борьбу с грехом и в награду обещало мир душевный, неотъемлемый и среди всех треволнений мира земного. Оно указало человеку в высь, на его небесную родину, которой должна принадлежать лучшая сторона его бытия" (стр. 89-91). Применяя эти прекрасные мысли к поэзии, г. Орест Миллер находит, что у новых христианских пародов "поэзия вдруг совлеклась всего плотского и нечистого и, расправив свои крылья, унеслась далеко-далеко от земли на небо" (стр. 93). В этом и полагает он главное преимущество новой поэзии пред поэзией классическою.
Для человека, сколько-нибудь опытного в деле нравственно-психологических изысканий, ясно уже из того, что мы до сих пор сказали, чего добивается г. Орест Миллер в своей диссертации и представителем каких идей он является. Но для неопытных юношей мы готовы прибавить еще несколько пояснений. Видите ли, в чем дело, милые дети (наши объяснения могут пригодиться и детям). Г-н Орест Миллер, намереваясь сделаться наставником человечества, желает положить в сердцах детей прочные начала отречения от своей личности и поклонения чужому авторитету. Для наставника всегда ведь так удобно иметь дело с учениками, склонными поклоняться чужому авторитету. Для достижения своей цели г. Орест Миллер и старается в своей диссертации восхвалять начало самоотвержения и преследовать начало личной самостоятельности. Он допускает, правда, и это последнее начало и даже в начале своей диссертации (стр. 2) прямо объявляет, что нравственность состоит в исполнении человеком своего назначения, а назначение человека - в сохранении своей личной самостоятельности. Но не обольщайтесь, о юноши, столь положительным утверждением. Есть у людей ужасное оружие, которым уничтожаются самые непреложные истины, затемняются самые ясные убеждения. Бойтесь этого оружия, милые дети: оно очень опасно для не знающих его силы. Оружие это - рутинная софистика, смешная для взрослых, но все-таки еще могущая вредить детям. Ею пользуется и г. Орест Миллер, может быть, даже и против своей воли и даже без собственного ведома. Сказавши, что назначение человека состоит в сохранении личной самостоятельности, он тотчас же прибавляет, что, впрочем, сохранять свою личность человек должен не для чего иного, как для подчинения ее другим, доходящего до полного отвержения самого себя. В этом-то подчинении заключается для него вся нравственная задача человеческой жизни. Ясно ли теперь, милые дети, нравоучение, какое вытекает из диссертации г. Ореста Миллера? Не надейся на себя, смиряйся, послушествуй, прислуживай старшим, и благо тебе будет: вот мораль его. Но, чтобы отказаться от своей личности, нужно не иметь сильных страстей, нужно себя сузить, ограничить, обессилить сколько возможно. Этого и требует г. Орест Миллер. "Сильно предаваться страсти,- говорит он,- значит ублажать свое "я", которое все объято этою страстью. Для грека тут была сила характера, для нас - это слабость его, а сила характера - в самоотвержении, в уменье покорить свою страсть нравственному закону" (стр. 51). Далее г.
Орест Миллер утверждает, что сильная страсть нехороша даже и тогда, когда она совершенно согласна с нравственным законом: он все-таки находит в этом крайность добра, а истинную нравственность полагает только "во взаимноограничении разных добродетелей" (стр. 125) и даже сущностью христианства считает какую-то "мудрую гуманную середину, которая одно правило ограничивает другим, одну добродетель умеряет другой" (стр. 159). Словом сказать, умеренность и аккуратность - вот в чем заключается нравственный идеал г. Ореста Миллера. Он с грустью сознается, что в действительности мудрено сыскать людей, которых вся жизнь и нравственность заключалась бы в этих качествах; сознается и в том, что трудно человеку с сильной душой почувствовать внутреннее влечение к подобной нравственности. Но зато, тем с большим восторгом приветствует он в поэзии те личности, в которых идеал его проявлялся так или иначе. Так, в рыцаре Фульконе9 он видит отрадный идеал истинно христианской доблести - за то, что Фулькон, ненавидящий войну и любящий мир, идет, однако, в сражение по приказу своего дяди и отличается в битве храбростью. "Лицо такого рода,- замечает г. Орест Миллер,- идеал, который мог быть создан только поэзией: трудно предположить, чтобы в действительности того времени могли быть лица, даже несколько похожие на последнюю черту, то есть люди, способные не любить войну и в то же время быть храбрыми на войне - по долгу" (стр. 156). Мораль этого следующая: подчинение себя чужой воле гораздо выше всех нравственных убеждений; если ты отвращаешься убийства и грабежа, но получаешь повеление убивать и грабить, то долг твой - выполнить повеление. Тогда ты будешь идеалом доблести, похожим на Фулькона.
Таковы нравственные понятия, защитником которых выступает г. Орест Миллер в своем сочинении "О нравственной стихии в поэзии". Вы видите, любезные юноши, как вредны и ложны его понятия, видите, до какого преступного и унизительного положения могут довести они человека, который предается им. Берегитесь же увлекаться подобными идеями. Сохраните же свою личную самостоятельность против всякого авторитета, сохраните свою внутреннюю нравственность против всяких внешних внушений, против всего, что насильственно захотят навязать вам под ложным названием долга. Старайтесь не входить в разлад с собою и сохранить всю чистоту души, какою вас наделила природа. Не верьте, что нравственность состоит в отречении от своей воли и ума, как силится уверить г. Орест Миллер, и знайте, что, напротив, всякий, кто поступает против внутреннего своего убеждения, поступает бесчестно и подло,- всякий, потерявший силу свободного самостоятельного действия, есть жалкая дрянь и тряпка и только напрасно позорит свое существование.
ПРИМЕЧАНИЯ
УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ {*}
{* Все ссылки на произведения Н. А. Добролюбова даются по изд.: Добролюбов Н. А. Собр. соч. в 9-ти томах. М.-Л., Гослитиздат, 1961-1964, с указанием тома - римской цифрой, страницы - арабской.}
Белинский - Белинский В. Г. Полн. собр. соч., т. I-XIII. М., Изд-во АН СССР, 1953-1959. БдЧ - "Библиотека для чтения"
ГИХЛ - Добролюбов Н. А. Полн. собр. соч., т. I-VI. М., ГИХЛ, 1934-1941.
Изд. 1862 г, - Добролюбов Н. А. Сочинения (под ред. Н. Г. Чернышевского), т. I-IV. СПб., 1862.
ЛН - "Литературное наследство"
Материалы - Материалы для биографии Н. А. Добролюбова, собранные в 1861-1862 гг. (Н. Г. Чернышевским), т. 1. М., 1890 (т. 2 не вышел).
ОЗ - "Отечественные записки" РБ - "Русская беседа"
РВ - "Русский вестник" Совр. - "Современник"
Чернышевский - Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч. в 15-ти томах. М., Гослитиздат, 1939-1953.
О НРАВСТВЕННОЙ СТИХИИ В ПОЭЗИИ НА ОСНОВАНИИ ИСТОРИЧЕСКИХ ДАННЫХ. СОЧИНЕНИЕ ОРЕСТА МИЛЛЕРА
Впервые - Совр., 1858, No 10, отд. II, с. 155-166, без подписи. Предназначалась для No 9, но, по требованию цензуры, была подвергнута значительной переработке: Добролюбову пришлось полностью переписать начало рецензии и смягчить ее общий тон. В изд. 1862 г. опубликована, по-видимому, в первоначальном виде (журнальный вариант начала и другие разночтения с изд. 1862 г. см.: III, 519-522).
Критикуя магистерскую диссертацию известного впоследствии исследователя русской литературы и фольклора О. Ф. Миллера за идеализм, ненаучность задач и приемов исследования, Добролюбов продолжает тему защиты духовной самостоятельности личности, начатую статьями "О значении авторитета в воспитании" и "Николай Владимирович Станкевич". Здесь с особенной ясностью проступает значение этой темы для критика: это борьба за молодое поколение, на которое он рассчитывает как на одну из главных общественных сил. Отсюда - резкость и страстность его выступления против идей О. Ф. Миллера, которые воспринимаются им в контексте официальной морали, способствующей поддержанию существующего общественного порядка. При этом, однако, критик не учитывает, что принципы самопожертвования, нравственного долга могут наполняться иным смыслом, не чуждым новой этике, как это было характерно и для самого О. Ф. Миллера, который впоследствии пользовался любовью студенческой молодежи за честность, самоотверженность и гражданское мужество.
1Добролюбов упоминает книги: Федоров. Правда о мужчине и женщине... или Лицевая сторона безбрачия и брака. СПб., 1858; Голицын С. П. Печатная правда. СПб., 1858; Кирилл, епископ мелитопольский. Минуты уединенных размышлений христианина. СПб., 1856. Оракулами назывались многочисленные сборники, содержавшие предсказания, толкования снов, описании гаданий, житейские советы и т. п. (напр.: Оракул супружеской жизни, или Брак и любовный советник для всех желающих быть счастливыми в брачном состоянии. М., 1852).
2С. П. Голицын в своей книге, написанной в связи с толками о крестьянской реформе, пытается доказать крестьянам "законность" и "выгодность" (для крестьян) крепостного права, "разъясняет", что правительство намерено лишь упорядочить крепостные отношения,
ане отменять их, и советует крестьянам не верить слухам об освобождении. Статья А. М. Жемчужникова об этой книге - "Современный просветитель народа" - опубликована в РВ,
1858, май, кн. 2.
3 "Битва русских с кабардинцами" Н. Зряхова (М., 1840) и "Гуак, или Непреоборимая
верность" (М., 1789) - лубочные повести, многократно переиздававшиеся.
4 Речь идет о разгромной статье Н. Ф. Павлова о комедии В. А. Соллогуба "Чиновник" (РВ,
1856, июнь, кн, 1; июль, кн. 2).
5 Добролюбов имеет в виду басню И. А. Крылова "Музыканты" (1808), которую он ниже цитирует. Амфитрион - имя героя древнегреческой мифологии, получившее, благодаря комедии Мольера"Амфитрион", нарицательное значение - хлебосольный хозяин.
6 Из басни И. А. Крылова "Музыканты".
7 Рецензия Добролюбова на книгу В. Ф. Берви "Физиологическо-психологический сравнительный взгляд на начало и конец жизни" (Казань, 1858) - Совр., 1858, No 3; см.: II, 327-335.
8"Наль и Дамаянти" - повесть из индийского народного эпоса "Махабхарата", переведенная на русский язык В. А. Жуковским с немецкого перевода Ф. Рюккерта.
9Фулькон - персонаж рыцарского романа"Жерар де Руссильон".