Во-вторых. Ученые-космисты (в данном случае это наиболее ярко проявилось в творчестве такого гениального мыслителя, как Циолковский) пытались осмысливать уже устоявшиеся и вновь возникающие открытия науки с точки зрения событий самого космоса. Сошлюсь на воспоминания Чижевского о Циолковском. Оказывается, калужский мыслитель несколько десятилетий размышлял над вторым началом термодинамики, особенно трудно ему было согласиться с доказательством теории «тепловой смерти Вселенной». И он обосновал закон «обратимости энергии в масштабах не только всего Космоса, но и ограниченных замкнутых космических систем. Антипостулат энтропии …» (2,564). Удивительный факт, до сих пор не ставший достоянием историографии науки. Сразу же на ум приходит название работы Нобелевского лауреата И.Пригожина «От хаоса к порядку» (в соавторстве с И. Стенгерс) . Но идея Циолковского об уравновешенности и эквивалентности во Вселенной двух таких ее процессов, как «тепловая смерть» и «тепловая жизнь» датируется 1914 годом, а пригожинская теория самоорганизации, возникновения порядка из хаоса, появилась в 70-ые годы - разница более чем в полвека. А выдвинут был антиэнтропийный постулат с целью найти научные доказательства вечной юности Вселенной, что шло вразрез с выводами о ее тепловой смерти. Или вот еще одна космическая интерпретация, данная Циолковским знакомой всем формуле Эйнштейна, который «написал Е= mс2 и тем самым положил начало возможной гибели всего человечества… Это была величайшая угроза Земле, Небу и всему человечеству… Простая арифметика говорила о том, что внутри материи заключены безумные силы. Энергия одного грамма вещества оказалась равной массе (в граммах), умноженной на квадрат скорости света: Е=1х9х1020 эргов … Крупные землетрясения выражаются 1030 эргов…Земной катаклизм будет равен около 10100 эргов. Следовательно, с помощью полного превращения энного числа тонн в энергию можно достичь земного катаклизма без всякого труда. И, наоборот, этой же энергией можно облагодетельствовать человеческий род… Тогда ведь самую планету Земля можно будет превратить в ракету и направить …ближе к Солнцу или в другую звездную систему». (2,412-413) И так во всем: когда становится теоретически очевидной невесомость в ракетах, достигающих первой космической скорости, Циолковский начинает искать с помощью данных современной ему науки способы адаптации человеческого организма к подобным условиям; когда блестящие подтверждения получает идея Чижевского по азроионификации воздуха, К.Э.Циолковский размышляет над возможностью использования данного открытия в космических летательных аппаратах. Поразительны и грандиозность замыслов – сама идея об освоении космоса человеком, - и одновременно строгость научных доказательств и расчетов; с точки зрения этих показателей теоретические изыскания ученых-космистов удовлетворяли самым взыскательным требованиям науки. Парадоксально, но при этом им приходилось постоянно преодолевать (в первую очередь, конечно, Циолковскому) систематические обвинения не просто в фантастичности и утопичности подобных замыслов, но их бредовости, отсутствии всякой опоры на науку.
В-третьих. Все же самое главное в воззрениях русских ученых-космистов еще не названо. В центре их внимания был человек - проблемы жизни человечества в условиях Земли явились побудительным мотивом к исследованиям космоса. Адекватным названием их мировоззрения должно быть понятие «антропокосмизм». Чтобы семя человеческое не погибло безвозвратно, а следы его разума не были утрачены навсегда в условиях неизбежной для Земли катастрофы ( сроки наступления которой, возможно, могут исчисляться бесконечностью в сравнении с человеческой жизнью, но она может нагрянуть и внезапно в силу техногенной деятельности людей), лучшие умы человечества озаботились поиском путей выхода. Космос должен стать прибежищем и Родиной человека. Именно в подобном контексте размышлений рождается идея о человеке-космополите, представляющая космос полисом его жизни. Вопрос о том, как технически этого достичь, остается вопросом о средствах достижения, а целевой и смыслослообразующей оказывается проблема спасения человечества, а отсюда - необходимость единения человечества в мировом масштабе, поиск путей манифестации себя в качестве разумных перед другими более или менее разумными обитателями космоса. И здесь становится очевидным смыкание научных идей космизма с философскими и религиозными представлениями. Оно происходит не на каком-то отдельном этапе выстраивания научной картины мира учеными-космистами, нет, уже изначально, по сути своей русский космизм органически переплавляет в себе и науку, и религию, и философию. Он исходит из особой традиции понимания человека, утверждающей, что «Человек есть сумма Мира, сокращенный конспект его; Мир есть раскрытие Человека, проекция его». (4, 187) Эта традиция связана с духом православного христианства – идеей богочеловечества, своеобразно раскрывающей смысл человеческого существования, его свободу, придающей онтологическое значение творчеству человека. В противовес космоцентризму античности и антропоцентризму новоевропейской культуры, антропокосмизм отечественных мыслителей сохраняет величие каждой из сторон, а именно: «Человек и Природа взаимно подобны и внутренне едины. Человек – малый мир, микрокосм… Среда – большой мир, макрокосм… Но ничто не мешает нам сказать и наоборот, называя человека макрокосмом, а Природу – микрокосмом: если и он и она бесконечны, то человек как часть Природы может быть равномощен со своим целым, и то же должно сказать о природе как части человека». (4,185)
И, наконец, русские ученые-космисты заложили новый тип научного мышления, радикально отличающийся от новоевропейского типа науки. Космизм ломает устоявшуюся дифференциацию наук и сочетает, казалось бы, не сочетаемые области знания – медицину и астрономию, геологию и космологию, историю и учение о солнечной активности и многое другое. Космизм в своих принципиальных идеях возникает не из эксперимента, а из эстетического созерцания природы, он является плодом теоретико-созерцательной деятельности, что присуще философскому и художественному образам мышления. Поэтому Циолковский и Чижевский были глубоко убеждены в возрождении натурфилософского стиля мышления в науке будущего, а Вернадский свои идеи называл философскими мыслями натуралиста.
Отечественная философия науки должна стать популяризатором и пропагандистом идей русских ученых-космистов.
Примечания:
1.Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. М., 1988.
2.Чижевский А.Л. На берегу Вселенной. Годы дружбы с Циолковским. Воспоминания. М., 1995.
3.Чижевский А.Л. Космический пульс жизни. Земля в объятиях Солнца. Гелиотараксия. М., 1995.
4.Флоренский П. Оправдание Космоса. С.-П., 1994.
5.Чижевский А.Л. Аэроионы и жизнь. Беседы с Циолковским. М., 1999.
6. Циолковский К.Э. Живая Вселенная //Вопр. философии. 1992, №6.
7. Вернадский В.И. Начало и вечность жизни //Избр. соч.: В 6 т. М., 1960. Т.5.
8. Вернадский В.И. Биосфера в космосе //Избр. соч. Т.5.
9. Чижевский А.Л. Земное эхо солнечных бурь. М., 1973.
1